Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 36)
— Так к чему же нам тогда законы? — спросил Аткинс. — Раз они не достигают своей цели…
— Они достигают своей цели, — перебил его Браун, — но, при теперешнем положении нашего округа, крайне трудно что-либо изменить законным порядком. Представьте себе, что преступники даже пойманы шерифом и посажены в городскую тюрьму. Да ведь эта тюрьма — обычный блокгауз, а кругом бродят друзья заключенных. Одно усилие, и преступники освобождены, и ищи опять ветра в поле!
Аткинс не смог удержаться от улыбки при последних словах Брауна.
— Да, — сказал он, — мне не раз приходилось слышать о подобных побегах. Говорили даже, что преступникам часто удавалось убегать и из городской тюрьмы в Литл Роке!
— Вот видите! — подхватил Браун. — Что же за охота тратить уйму времени и труда на поиски преступников, раз они через неделю-другую опять окажутся на свободе, да еще посмеются над нами!
— Я, конечно, понимаю ваше недовольство! — сказал Аткинс. — Я знаю некоего Коттона…
— Где он теперь? — внезапно спросил Браун.
— Да я-то почему знаю! — отозвался Аткинс, озадаченный неожиданным вопросом гостя. — Разве я обязан знать место, где скрывается личность, за которой по пятам гонится шериф? Это едва ли и вообще-то кто-нибудь знает!
— Мне говорили, что он шатается где-то поблизости! — сказал уклончиво Браун, догадавшийся скрыть от хозяина рассказанное Эллен: увертки и отрицание Аткинса возбудили в молодом командире регуляторов кое-какие смутные подозрения.
Подождав немного, Браун прибавил, пристально всматриваясь в лицо Аткинса:
— Говорили еще, что его видели по дороге к вашей ферме!
— Весьма возможно! — ответил Аткинс. — Мало ли народу шляется по этой дороге, да и мало ли что люди болтают!
— Да, я чуть не забыл передать вам, — переменил начинавший обостряться разговор Браун, — я ведь приехал к вам по поручению Робертса и Роусона. Они просили меня… а вот и моя лошадь! — сказал он, увидя коня, которого вел по двору слуга.
— Полно, куда вы торопитесь! — поспешил сказать Аткинс. — Слуга позаботится о ней. Дан! — крикнул он конюху в окно. — Позаботься хорошенько о лошади мистера! Когда ты…
Последних слов Браун не расслышал, так как они были произнесены хозяином уже за дверями комнаты. Поговорив немного с слугою, Аткинс вернулся обратно.
— Так вы говорите, что у вас есть ко мне поручение? — спросил он, усаживаясь на прежнее место.
— Да, — ответил Браун. — Они просили передать вам, что приедут сюда в понедельник. Вы будете любезны подождать их?
— Конечно! — ответил довольным тоном хозяин. — Мы, надеюсь, скоро столкуемся с Робертсом и Роусоном. Они оба прекрасные, честнейшие люди! Кстати, когда назначена свадьба прелестной дочери Робертса? Кажется, на послезавтра?
— Кажется, так! — сдержанно ответил Браун.
— Вы будете на самом бракосочетании и пиршестве? — спросил Аткинс.
— Нет, не буду! — резко ответил Браун. — Наше завтрашнее собрание может затянуться, и мне не хватит времени на переезд!
— Какое совещание? — изумился Аткинс. — Что вы говорите?
— Я говорю о собрании регуляторов, назначенном на завтра у Варил я!
— На завтра? Почему же я ничего не знал? Неужели это такая тайна, что вы считаете нужным скрывать это даже от окрестных фермеров?
— О нем было сообщено только членам общества. Но я удивляюсь, как это Вильсон, — сказал Браун, желая прозондировать почву в пользу своего нового друга, — не сказал вам об этом!
— Он давно не был у меня, — холодно ответил Аткинс, — оттого я ничего и не знаю. Впрочем, я не принадлежу к обществу регуляторов, и мне все равно, когда состоится их собрание!
— Вильсон ведь, — прибавил раздосадованный такой хладнокровностью Браун, видя, что Аткинс старается увильнуть от подобного разговора, — собирается обзавестись хозяйством неподалеку от вас. По-моему, он станет приятным соседом.
— Но я собираюсь скоро покинуть эти края, так что мне это все равно, — ответил Аткинс. — Кстати, как поживает ваш дядюшка? Он, кажется, недавно болел? В Арканзасе, право же, легко получить какую-нибудь болезнь, которая сразу может свалить с ног самого здорового человека.
Браун замолчал, видя полную невозможность сделать что-нибудь для своего друга.
В это время в комнату вошла с ребенком на руках Эллен, взглядом поблагодарившая молодого человека за избавление ее от выговора миссис Аткинс. Вслед за девушкой появилась и сама хозяйка, и завязался общий разговор о семейных нуждах и заботах. Говорили о скоте, пастбищах, посевах, жатвах и прочем. Во время разговора спавший до сих пор совершенно спокойно ребенок внезапно раскричался и заплакал. Эллен пыталась было успокоить его, взяв на руки и нося по комнате, но малютка закричал еще пронзительнее. Очевидно, ребенок заболел. Испробовали сначала какие знали домашние средства, но так как ничто не помогало, то миссис Аткинс решила послать слугу за соседками фермершами, прося их придти помочь.
Встревоженная мать посчитала причиной болезни ребенка небрежность и невнимательность Эллен и, несмотря на самые очевидные оправдания молодой девушки, так рассердилась на нее, что приказала ей вовсе замолчать.
Браун, ставший свидетелем явно несправедливых нападок на беззащитную девушку, решил приложить все усилия, чтобы выручить ее из затруднительного положения и вместе с тем услужить новому другу.
Несмотря на то, что был уже двенадцатый час ночи, в доме Аткинса царили шум и суета. Эллен носилась с ребенком, на разные лады стараясь его успокоить, а миссис Аткинс не могла найти себе места, бегая по комнатам, ломая руки и причитая, что это Бог наказывает за грехи и преступления, отнимая у нее единственного сына.
Вдруг на дворе раздался чей-то голос, спрашивающий разрешения войти. Собаки, лежавшие у дома, лаяли и визжали. Ветер, до того времени бывший довольно слабым, переменил направление и задул такими порывами и с такой силой, что вековые деревья, росшие около дома, гнулись под ним, как тростник. Как только хозяин приотворил на голос дверь, ветер ворвался в комнату и потушил огонь. Все помещение сразу погрузилось в полный мрак.
— Эй, послушайте! — раздался на дворе тот же голос. — Нельзя ли у вас остановиться на ночь? Черт бы побрал этих проклятых собак! Цыц, негодные!
— Гектор, Джек, молчать! — закричал на них хозяин, выходя на двор. — Входите, пожалуйста! — сказал он, обращаясь к стоявшему там человеку. — О лошади вам нечего беспокоиться: о ней позаботится мой слуга.
— Что, ваши собаки очень свирепые? — спросил незнакомец, входя по приглашению хозяина в комнату.
— О, не бойтесь, при мне они никого не тронут! Входите; только осторожнее, ветер задул лампу. Эллен, да зажги же скорее огонь! — крикнул Аткинс, обращаясь к девушке, уже раздувавшей огонь в камине.
Вошедший в комнату медленно снял с себя плащ и шапку из шкуры выдры и, подойдя к запылавшему камину, раскланялся с находившимися в комнате. Он был небольшого роста, коренастый, плотного сложения, с большими серыми глазами и лицом, усыпанным веснушками. Под плащом у его был надет длинный коричневый охотничий камзол, а на ногах — башмаки такого же цвета. В руке он сжимал мешок, в котором находились, вероятно, провизия и другие предметы, необходимые в путешествии по малонаселенным местностям. Подойдя к свету, он пристально стал вглядываться в обоих мужчин, желая, по всей вероятности, угадать, кто из них, собственно, хозяин этого дома.
Миссис Аткинс, обеспокоенная болезнью ребенка и хлопотавшая около него, осталась не слишком довольна новым посетителем. Она взяла ребенка на руки и велела Эллен светить ей.
— Как, однако, силен ветер, — начал разговор незнакомец, все еще безуспешно стараясь разгадать, кто хозяин. — Скоро, пожалуй, он начнет вырывать деревья с корнем!
— Да, ветер очень силен! — отозвался Аткинс, пристально вглядываясь в говорившего. — Издалека едете?
— О нет, я из Миссисипи и отправляюсь в один из пограничных фортов. Далеко отсюда до Фурш Лафава?
— Очень близко. Мой дом стоит на берегу реки! — ответил Аткинс, в то время как Браун ворошил кочергой уголья в камине. — Вы, вероятно, потому только не заметили воды, что река на большом пространстве поросла тростником!
— Я так и думал, — отозвался незнакомец, — что река недалеко. Тростник здесь действительно густ. Хороши ли окрестные пастбища?
— Прекрасные! — ответил Аткинс, бросая еще раз испытующий взгляд на незнакомца.
Браун перестал ворошить уголья и начал прислушиваться к разговору, показавшемуся ему почему-то знакомым.
— Я проехал сегодня большое расстояние, — сказал спокойно вновь прибывший. — От этого у меня что-то пересохло в горле. Не будете ли добры дать стакан воды?
— Сию минуту! — быстро ответил хозяин, вставая, чтобы зачерпнуть воды в стоявшей здесь же кадке.
Браун, моментально вспомнив что-то, подозрительно уставился на незнакомца, а тот, бросив притворно любезный взгляд на него, тотчас же отвернулся к подошедшему Аткинсу и, взяв от него воду, залпом выпил стакан.
— При взгляде на вас, с таким наслаждением пьющего воду, мне самому захотелось попить! — сказал Браун, скрывая свои подозрения и желая оправдать свой внимательный осмотр. Молодой человек припомнил теперь весь разговор незнакомцев, слышанный им в заброшенной хижине.
— Ну, господа, — вмешался Аткинс, — кто же пьет в ненастную и холодную погоду такой, собственно говоря, противный напиток, как вода? Не хотите ли лучше разбавить ею изрядную порцию виски? Получится значительно вкуснее.