Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 31)
— Эй, Робертс! — закричал Баренс. — Какого дьявола вы залезли в реку? Что вы там забыли?
— Раков ловлю! — сердито отозвался охотник, безуспешно стараясь вылезти на крутой берег.
Несколько раз он обрывался, но наконец вылез и, не обращая внимания на оклики Баренса, скрылся в кустах. Тот поспешил обратно к лошади, которую оставил неподалеку, и поскакал вверх по реке к находившемуся немного выше броду. Переправляясь через реку, Баренс услыхал ружейный выстрел и ожесточенный лай собак. Подъехав к собравшимся охотникам, он увидел на дереве судорожно вцепившуюся в кору пуму. Однако раны, полученные ею, были, очевидно, довольно тяжелы, так как зверь вскоре ослабел и упал на землю в гущу окружавших ее собак, успев все-таки вцепиться в горло одной из них. Долго охотники не могли отнять у собак еще трепетавший труп пумы, который они остервенело рвали. Кук — владелец раненной пумой собаки, видя, что та все равно не выживет, пристрелил ее на месте, избавив от мучений.
— Это уже седьмая по счету собака, — сердито сказал Баренс, — которую приходится убивать. Глупые животные в пылу преследования нисколько не берегутся, и вот результаты!
— Да, — отозвался дрожавший после невольвой ванны Робертс, — собаки вообще очень неосторожны; в прошлом году медведь на моих глазах искалечил сразу трех!
— Ба, Робертс! — рассмеялся Баренс. — Разведите-ка лучше костер, чтобы погреться. Кук, а вы откуда явились? Здравствуйте! Это вы убили пуму?
— Да, — отвечал Кук. — Я был у Гарпера, услыхал лай собак и присоединился к вам!
— А, так, значит, мы неподалеку от фермы Гарпера? — спросил Робертс.
— Всего в какой-нибудь четверти мили, — ответил Кук. — Пойдемте к нему сушиться, Робертс!
— Сначала мне бы хотелось отыскать мою лошадь!
— Да вон ее ведет Мулинс. Эй, Мулинс, где вы ее поймали?
— Возле брода. Лошадь стояла совершенно спокойно, несмотря на близость хищника, и мне не стоило большого труда поймать ее. Получайте!
Решив отдохнуть у Гарпера, охотники стали собираться в путь, созывая собак. Матерую пуму Кук предложил положить на спину его лошади, уверяя, что она — воплощение кротости, послушания и храбрости. Однако «воплощенная кротость» моментально взвилась на дыбы, едва лишь подтащили к ней хищника. Пришлось положить пуму на другую лошадь, которая тоже, чуя на своей спине страшного врага, дрожала, храпела и встряхивалась, как бы желая поскорее освободиться от почетного, но неприятного трофея сегодняшней охоты.
Через несколько минут охотники подъехали к дому Гарпера.
Глава II
Рассказ Кука. Гарпер и Баренс
Дом Гарпера пребывал все в том же беспорядке, как и в день смерти Алапаги. Со смертью индианки, приходившей прибирать внутренность жилища, некому было позаботиться о приведении в порядок запущенного хозяйства. Соседи жили далеко, а Браун был целыми днями занят розысками убийц и конокрадов. Сам Гарпер, хотя уже и начавший поправляться после болезни, выглядел еще скверно. Из цветущего, румяного, пышущего здоровьем мужчины он превратился в сгорбленного старика, с ввалившимися глазами, выдавшимися скулами и пепельно-серым цветом лица. Вообще он производил удручающее впечатление на прямо-таки не узнававших его соседей, которые, с тех пор как ему стало полегче, частенько стали заглядывать к нему на ферму скоротать с одиноким стариком вечерок. Наиболее частым гостем Гарпера стал Баренс, быстро подружившийся с ним.
Появление неожиданных гостей, да еще в таком большом количестве, произвело самое отрадное впечатление на фермера, в этот момент лежавшего на постели. Он сразу оживился, повеселел, глаза прояснились. Радушно протянул Гаспер свои исхудавшие руки к гостям и произнес:
— Какой приятный сюрприз, джентльмены! Робертс, это вы, наверное, догадались завернуть с охоты ко мне и пригласить с собой и друзей, благодарю вас! Ба, да вы точно из воды только что вылезли: платье совершенно мокрехонько. Билл, дай мистеру Робертсу переодеться!
— Нет, нет, не нужно, не беспокойтесь! — ответил Робертс, отказываясь от принесенной Брауном одежды. — Что за телячьи нежности! Вот лучше скажите, молодой человек, отчего вы так долго не заглядывали к нам? Жена очень обижается на вас. Помните случай с пумой, когда вы последний были у нас и ходили гулять с Мэриан? Так можете себя поздравить: Кук нашел ее через два дня, то есть не ее, а только шкуру да кости, остальное расклевали коршуны!
Браун молча слушал напоминание о своем последнем свидании с Мэриан, ни одним жестом не выдав своего волнения.
— Полно болтать, Робертс, — сказал Кук, — вы действительно рискуете простудиться. Садитесь-ка лучше к огоньку! Да и вам, Гарпер, не мешает лечь и укрыться как следует одеялом; мы столько холодного воздуха напустили в комнату, что и вам нетрудно простудиться.
— Сначала мне не мешало бы помыться, — сказал Робертс, — а то в этой проклятой речонке столько всякой грязи, что я больше похож на свинью, чем на человека. Нет ли у вас какой-нибудь посудины, Гарпер?
— Вон там в углу стоит ведро с водой. Мойтесь на здоровье!
Пока остальные охотники рассаживались вокруг приятно засветившегося в камине огонька, Робертс, точно утка, полоскался в воде.
— Дайте уж и полотенце, добрейший хозяин! — сказал он, подходя к камину.
— Вот еще! — отозвался за Гарпера Кук. — Можете вытереться и своим носовым платком. Нечего беспокоить больного человека!
— Вытереться моим платком? Да им можно только мыться, а не вытираться, дружище. Все на мне мокро насквозь, а следовательно и платок.
— Ну, Бог с вами, возьмите мой!
— Теперь расскажите мне о вашей охоте, господа, — сказал хозяин. — Этакая, в самом деле, чудесная шкура, просто прелесть! Вы, Кук, повесьте ее, пожалуйста, повыше, а то собаки разорвут, как это они сделали уже со шкурой убитого мною оленя.
Робертс стал рассказывать самым подробным образом все перипетии охоты, вплоть до своего курьезного купанья в реке. Слушатели с нетерпением ожидали конца этого обстоятельного и мало интересного для них, как для участников, рассказа. Наконец Кук, не выдержав, спросил Робертса:
— Скажите, Робертс, вы всегда так подробно рассказываете? Вот я думаю, вы надоели своей супруге такими скучными и длинными повествованиями. Неужели вы не могли сказать все поскорее?
— Расскажите-ка лучше вы покороче о том, — рассердился фермер, — как вы по ложному следу гнались за конокрадами, а мы послушаем!
— Да, да, Кук, — подхватил Гарпер. — Я давно просил вас рассказать об этом. Отчего вы не хотите этого сделать?
— Раньше я не хотел вас утомлять своим длинным рассказом, — сказал Кук, — а теперь, если хотите, передам вам все, как было. Заметив, что следы идут к реке, мы переправились через нее и, найдя их опять на другом берегу, направились по ним, думая, что это и есть следы конокрадов, так как других не попадалось. Гарфильд, хозяин украденных лошадей, уверял нас, что это именно и есть настоящие следы, мы и скакали по ним. Потом ему показалось, что он ошибся. Однако встретившийся по дороге фермер сказал нам, что недавно видел какого-то человека с несколькими лошадьми, сильно спешившего куда-то. Масти лошадей и других примет, по которым можно было бы признать лошадей, он сообщить не мог, так как встретился с тем человеком в темноте и не сумел ничего толком разглядеть. Он прибавил только, что догнать его нетрудно, они расстались всего лишь за полчаса до встречи с нами. Мы прибавили ходу и скакали всю ночь, остановившись только на несколько минут покормить лошадей и дать им немного отдохнуть. По мере приближения к преследуемому Гарфильд становился все нетерпеливее, грозя всеми карами, земными и небесными, проклятому конокраду. Он даже веревку захватил с собой и заранее наслаждался картиною повешенного на первом суку грабителя. Только к рассвету мы приблизились к какому-то молодому человеку, сидевшему под деревом, к которому было привязано несколько лошадей. Как ни странно нам показалось с первого взгляда, этот нахал даже не пошевелился при нашем приближении, а не только не думал удирать. Велико было разочарование Гарфильда, когда, приглядевшись внимательнее, он заметил, что лошади были не его. Действительно, к ветвям деревьев были привязаны две лошади, совершенно неизвестные нам, и третья — самого всадника. Гарфильд, да и все мы узнали в молодом человеке некоего Джонсона, недавно появившегося в наших краях, жившего исключительно охотой и пользовавшегося не особенно лестной репутацией. Однако придраться было не к чему, и нам, несолоно хлебавши, приходилось убираться восвояси. На все вопросы Джонсон отвечал уклончиво и довольно грубо. Кому, мол, какое дело до того, откуда эти лошади? Ведь никто не скажет, что он их украл! Никому также нет дела куда он их ведет и что намерен с ними делать. Обозленный неудачей Гарфильд, подозревая, что этот молодой человек причастен к краже его лошадей, стал намеренно искать с ним ссоры, но мы сочли за лучшее удержать расходившегося спутника, понимая, что таким способом ничего нельзя добиться. Так как наступившая темнота и пошедший дождь делали невозможным дальнейшее преследование, мы решили возвратиться обратно, обыскав, по просьбе Гарфильда, окрестности. Все оказалось бесполезно: лошади исчезли, как привидение. Как они могли исчезнуть, я до сих пор понять не могу!