Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 20)

— Вот глупости, — опять вмешался Баренс, — эти проклятые медвежата скоро становятся поистине невыносимыми. В первый же год они начинают бедокурить, бьют посуду, переворачивают кастрюли, сдергивают со стола скатерти и все, что на них находится, кусают свиней, обижают собак и обдирают деревья. Я, признаться, терпеть не могу этих беспокойных животных; есть много других, гораздо более безопасных и интересных. Во время моего пребывания в Северной Каролине я держал у себя ручную селедку, которая везде следовала за мною, куда бы я ни пошел. Она ходила за мной по пятам по всему дому.

— Погодите, Баренс, помолчите хотя бы минутку, дайте опомниться! — воскликнул судья. — Ваша фантазия не знает никакого удержу. Селедка, ходящая по суше! Да как же она могла жить?

— Как? — возмутился охотник. — Как она могла жить, спрашиваете вы? Да очень просто! Вы ведь сами прекрасно знаете, что любое животное может приучиться жить, где только придется. Ну вот и эта селедка так же привыкла. Ее поймали очень молодой на песчаной отмели, и с тех пор она не видала соленой воды. Нужно было только раз в день подержать ее немного в мокром песке. У меня теперь живет дома поросенок, — продолжал Баренс, не давая возможности слушателям что-нибудь возразить ему, — который — вот поистине удивительная штука — покрыт пятнами, как молодая лань, а хвостик его до того завернут кверху, что несчастное животное вот уже три недели, как не может коснуться земли задними ногами.

— Да здравствует старый Баренс! — воскликнул Куртис.

— Несколько дней тому назад я чуть-чуть не раздобыл вам медвежонка, господин судья, — сказал Кук, придвигаясь к столу. — Истлей, принесите-ка, пожалуйста, сосновых сучьев или хоть стружек. Здесь так стало темно, что я даже не вижу, остался ли виски в моем стакане или нет.

— Каким же образом медвежонок увернулся от вас? — спросил судья.

— Я ехал в Ливисбург и уже в семи-восьми милях от цели своего путешествия, при переезде через поляну, заметил в высохшем русле ручья медведицу и медвежонка, искавших себе пищу. Со мной, правда, было ружье, но, к несчастью, неисправное, так как я и направлялся в город именно затем, чтобы отдать его в починку. Остановив лошадь, я не знал, на что решиться. Что мне было делать? Возвращаться домой за другим ружьем? Но я успел отъехать от дому уже очень далеко. Забежать к знакомому за ружьем? Но ближайшая ферма находилась милях в четырех от этого места. Пока я скакал бы туда за оружием да возвращался обратно, медведица с маленьким тем временем несомненно ушла бы в чащу, где ее ни за что потом нельзя было не найти. Я решил сделать так. Прислонил ружье к дереву, рассчитывая позабавиться испугом зверя в ту минуту, когда он заметит меня, затем, не слезая лошади, пробрался сквозь кустарник, который, по счастью, оказался не слишком густ, потом поехал напролом вперед, и так как толстый слой листьев заглушал шаги, а животные были увлечены поисками пищи, то не замечали моего приближения до того момента, когда, подойдя к медведям шагов на десять, мой пони заржал, почуяв зверей. Медведица тотчас же пустилась наутек. Я поскакал вслед за нею, а в тот момент, когда она остановилась, мой пони, легко перескочив через сосновый пень, чуть не коснулся ее своей мордой. Старая шельма в ужасе пустилась бежать без оглядки. Мой охотничий клич до того испугал ее, что она мчалась от меня, как паровоз на всех парах.

— А что же сталось с медвежонком? — спросил судья.

— Погодите. Сейчас расскажу и о нем. Я подумал, что раз матерая медведица так позорно покинула своего детеныша, то мне уже не трудно будет завладеть им, так как он еще был очень молод, — дело, надо вам сказать, происходило в начале марта. Я тотчас же и повернул назад, потому что и пони мой чувствовал себя не особенно приятно на такой опасной охоте, и возвратился на то место, где оставил медвежонка. Бедный малыш уселся спокойно за дерево и продолжал рыть землю, отыскивая червяков. Завидев меня, он спрятался было за ствол, но испугался и попытался спастись бегством. Разумеется, лошадь моя скакала быстрее маленького животного, и я скоро настиг его. Тогда проклятый медвежонок запрятался между корнями гигантской сосны и жалобно завыл. Только что собрался я спешиться и овладеть так легко доставшейся добычей, как услыхал позади страшный рев; повернув голову, я заметил, что мать вовсе и не думала бросать своего детеныша на произвол судьбы, а лезла прямо на меня. Бе лапы были подняты, а пасть с огромными зубами была оскалена, точно медведица собиралась проглотить меня. Тут уж следовало подумать о спасении собственной шкуры, а не о поимке медвежонка. Сделав поворот налево, я поскакал в чащу, преследуемый по пятам разъяренной медведицей. Бороться с ней было бы бессмысленно, у меня был с собой только нож, следовательно, ни о чем другом, кроме самого постыдного бегства, думать не приходилось. К счастью еще, медведица не долго преследовала меня и вскоре возвратилась к своему детенышу.

— Такой случай, как с вами, может случиться со всяким, кто рискнет ездить по здешним местам без оружия, или если и с таковым, но незаряженным, — сказал Смит. — Вот однажды со мной… Но что это такое? Никак ружейный выстрел?

— Да, выстрел. Наверное, Геккеру посчастливилось напасть на дичь, в чем нет ничего невероятного: никто уже давно не охотился на соляных болотах. Ну, вот нашему соседу и выпала сегодня удача.

— Так я говорил, — сказал Смит, продолжая прерванный рассказ, — что со мной произошел случай, подобный вашему, в одном фруктовом саду; вы хорошо знаете это место, Кук…

— Эй! Выйдите-ка сюда кто-нибудь! — раздался зычный голос перед дверьми хижины.

При этом возгласе собаки принялись отчаянно лаять.

— Нас зовет кто-то из соседей! — сказал судья, вставая из-за стола.

— Эй, кто-нибудь! — снова раздался тот же голос, заглушивший даже лай собак.

— Кто тут? Что нужно? — спросил громко судья.

— Давайте скорее огня!

— Да кто тут?

— Гарфильд с друзьями. Нет ли у вас сосновых факелов или нескольких фунтов смолы, чтобы сделать их?

— Смоляных факелов у нас в избытке, а вот смолы нет ни фунта! — отвечал Истлей. — Слезайте-ка пока с лошадей, да входите сюда. Цыц! — прикрикнул он на собак.

— Гарфильд, какой дьявол носит вас по полям в такую ночь? — воскликнул судья, вместе с Куком подошедший к дверям, чтобы встретить прибывших. — Кто это с вами?

— Соседи из Спринг Крика, — отвечал фермер.

Всадники спешились и вошли в хижину.

— Здравствуйте, джентльмены. Не знает ли кто-нибудь из вас брода через Фурш Лафав и не укажет ли нам его?

— А зачем он вам понадобился? Преследуете вы кого-нибудь, что ли?

— Да! В ночь со среды на четверг какие-то мерзавцы увели у меня шесть лошадей. К счастью, я еще до рассвета заметил пропажу. Лошади, испугавшись чужих людей, метнулись к дому, что они всегда делают при нападении хищников. Разбуженный этим шумом, я вышел на двор и заметил пропажу, но было так темно, что броситься тотчас в погоню за похитителями не представлялось возможным. Зато едва рассвело, я собрал соседей и мы организовали погоню. Сначала следы ясно виднелись на дороге, но вскоре разделились: трех лошадей погнали вправо, а остальных — влево. Ну да мы тоже стрелянные воробьи, понимаем, что к чему. Нас было пятеро, тогда мы разделились и объехали горную цепь к северу от Литл Джен. Дорога там ужасная, и нужно удивляться, как это наши лошади не переломали себе ног. У поворота одного из притоков Литл Джен конокрады соединились и направились в лес. Там мы нашли место их привала. Где они раздобыли корм для лошадей, один дьявол знает, вероятно, тоже украли. Чтобы окончательно не измучить лошадей, мы тоже остановились на отдых, а затем продолжили преследование, но ехали не особенно скоро, не желая потерять следы, которые разбойники всячески старались запутать. Так мы ехали и ночью, освещая дорогу факелами, пока не добрались сюда и не увидели, что лошади переведены через реку. Будьте же любезны, покажите брод, иначе мы рискуем заблудиться.

— Да, да, не теряйте времени! — воскликнул Кук. — Я уверен, что завтра пойдет дождь; солнце садилось сегодня в тучи.

— Вот это-то и заставляет меня спешить — ответил Гарфильд. — Теперь, благодаря вам, у нас достаточно факелов, и если разбойники продолжают ехать по большой дороге, мы к рассвету непременно догоним их.

— А вы уверены что они все еще едут по большой дороге? — спросил Кук. — Слишком уж, по-моему, это для них рискованно. Чтобы избежать преследования, им, пожалуй, было бы сподручнее переправиться через Арканзас. Весьма вероятно, что у них выработан определенный план.

— Благодарю вас за совет и приму его к сведению. На другом берегу Фурш Лафава я повнимательнее рассмотрю следы.

— Жаль, что с вами нет Ассовума, — заметил судья. — Он порядочный парень, большой мастер разгадывать следы. Он был бы вам безусловно полезен.

— Вблизи соляных болот мы видели какого-то человека, плохо говорившего по-английски, — ответил Гарфильд, — это не он?

— Нет, это немец Геккер. Скажите, пожалуйста, далеко отсюда проходят следы конокрадов?

— О нет, всего шагах в четырехстах. Немец сказал, что видел наших воров, когда устраивался на отдых и разводил костер. Он не мог, конечно, различить их лиц, но один из конокрадов показался ему знакомым. Их было только двое с шестью лошадьми. Не правда ли, эти проклятые разбойники превосходно управляются с лошадьми!