Герман Садулаев – Готские письма (страница 65)
Ещё один мой тебе совет: если варваров можно купить за золото, то покупай. Не жалей налогоплательщиков и не экономь бюджет. Можно отменить пенсии ветеранам персидской войны или распатронить несколько зазнавшихся патрициев. Но золото варварам надо давать, пока берут. Если невежды упрекают тебя в трусости, можно заковать невежд в кандалы и объяснить им с глазу на глаз, что это не трусость, а высшая мудрость и доблесть. Когда волк кушает с твоей руки, он с каждой подачкой превращается в собаку.
Варвары потому и варвары, что они никогда не смогут разумно распорядиться полученным золотом. Они не откроют собственные высокотехнологичные производства, не построят независимую экономику. Вместо того они наймут архитекторов из Византии, привезут рабочих из Хорезма и построят у себя огромные блестящие и бессмысленные башни. Они будут скупать по всему миру чистокровных скакунов и предметы роскоши. Они с каждым годом будут становиться не менее, а более зависимы от тебя, император. Их люди совсем разучатся выращивать хлеб, и даже хлеб они будут получать только от тебя. А потом ты сможешь приказывать им всё что захочешь. В одно прекрасное утро они проснутся в будке на твоей границе, в стальном ошейнике и на тяжёлой цепи, и будут лаять на твоих врагов.
Ты спросишь меня, как сочетать совет о выплате дани варварам с советом вводить войска и принуждать врагов к миру силой? Ты можешь сочетать как угодно. Можешь сначала дать золота, а потом ввести войска и всех перевешать. Можешь сначала ввести войска, сжечь несколько городов, а потом вызвать к себе обезумевшую от страха верхушку варваров и одарить их памятным золотым оружием. Они должны понимать, что твоё поведение непредсказуемо, твои пути неисповедимы. Потому что ты – бог.
Они, как бы ни кичились своим происхождением от других знатных варваров, своей храбростью и силой своих дружин, будь они вожди или короли, они всё равно люди. А ты император, земной бог. У нас это называют сшибкой рефлексов по Павлову, но тебе имя физиолога Павлова пока ничего не скажет.
На этом заканчиваю. Мне пора совершать вечерний ритуал приветствия своего божества, прекрасного слоноликого Ганеши, и воскурить пучок благовонных палочек, которые забивают запах бычьей кожи, просачивающийся из сундучка, на котором устроен алтарь.
Post scriptum. Не забудь сегодня вечером, уложив маленького Филиппа спать, прочитать молитву, которой я тебя обучил: Atta unsar… et cetera.
Фрагмент четырнадцатый
Трастамара
Начало династии было положено, как обычно, братоубийством. Есть, наверное, какой-то знак в том, что ради обретения земной власти для себя и своих потомков монарх должен умертвить своего родного брата. Задолго до того как библейская история Каина и Авеля стала известна в Европе, в Вечном городе Риме его основатель и правитель Ромул убил своего брата Рема. Это произошло, как сейчас помню, 21 апреля 753 года до Р. Х. Ромул провёл плугом свящённую борозду на холме Палатине в знак основания города. И тут же на борозде убил своего брата.
Людям обычным и даже историкам не вполне ясно, зачем Ромул убил Рема. До того дня они были дружны. Вместе кормились от вымени волчицы, вместе вернулись домой, в Альба-Лонгу, ликвидировали узурпатора Амулия и восстановили на троне своего деда Нумитора. Римские хронисты говорят, что братья увидели разные знамения. Рем увидел шесть коршунов, а Ромул двенадцать, но позже. Ещё говорят, что Рем перепрыгнул через священную борозду. У арийских народов перешагнуть-перепрыгнуть через священный предмет считается святотатством. Говорят также, что между братьями возникли иные разногласия. Всё это мне кажется весьма неубедительным.
С другой стороны, мы знаем, я по крайней мере хорошо помню, что этруски, прежние обитатели италийского полуострова, имели в своих племенах весьма интересный обычай. Они избирали царя сроком на год. Второй срок не предусматривался. Потому что по истечению первого срока царя ритуальным образом умертвляли. В поле, на борозде. Чтобы призвать хороший урожай, удачу и всяческое процветание.
При основании нового города его основателя, царя, до́лжно было убить непременно. Поскольку Ромул и Рем были братьями, то есть одним телом, Ромул принёс в жертву Рема и заявил соотечественникам: жертва принесена, борозда окроплена царской кровью, дело пойдёт. И поскольку царь уже убит в образе своего родного брата, оставшийся царь считается как бы мёртвым и нет необходимости заново убивать его ежегодно. Так Ромул упразднил конституцию этрусков и стал бессменным диктатором нового города, Рима. Впрочем, через тридцать семь лет, а именно 5 июля 717 года до Р. Х., Ромула отправили вослед брату.
Было это так. В Капратинские ноны Ромул отправился за город, на Козье болото, чтобы принести богам жертву от имени всего своего народа. Его сопровождал весь сенат из ста патрициев и многий другой народ. Жертва и была принесена, сам Ромул стал жертвой, как в древние праведные времена. Таким образом, сенат восстановил действие конституции. Народу же сказали, что Ромул в своём невредимом теле, в полном вооружении вознёсся на небеса. Некто Прокул поклялся, что видел это своими глазами.
Я помню этого пройдоху. О нём упоминают Плутарх и Тит Ливий. Он клялся на огне и солнце. Ни Плутарх, ни Ливий, однако, не рассказали, что через год после чудесного вознесения Ромула, в следующие же Капратинские ноны, Прокул ослеп. И вскоре исчез из города. Наверное, тоже вознёсся. Хотя шептались в народе, что сенаторы утопили его в том же самом болоте.
Это ничего не доказывает, и я не знаю, видел ли Прокул, как Ромул возносится в небо. Было ли это вознесение? Может, и было. Лично я ничего не увидел, потому что как раз в то время, когда Ромул стоял у жертвенника, на болоте, окружённый сенаторами, опустилась туча, поднялся вихрь, где-то даже сверкали молнии; в общем, видимость была не более трёх шагов, а мы стояли шагах в двадцати, не меньше.
Самое интересное началось позже. Конституция была восстановлена. Это означало, что новый царь будет по древнему обычаю убит после первого срока. Старый закон вернули, однако людишки были уже не те. Измельчали людишки! Прежние этрусские цари с гордостью принимали свой жребий и отправлялись к богам. А из нынешних сенаторов, умертвивших (возможно умертвивших, я не настаиваю, просто допускаю) Ромула, никто не захотел сам стать царём и жертвой. Поначалу сенаторы правили каждый в течение одного дня, а на следующий день передавали царство другому. Этот режим правления стал известен у нас как «Программа “Пятьсот дней“». А потом римляне решили, что выберут наконец царя. Но не из своей среды, а из племени сабинян, которых в Риме было меньшинство и которые поэтому не могли сильно воспротивиться. Так они избрали второго царя Рима, Нуму Помпилия. Нума сначала очень испугался и отказывался. Но его убедили в том, что другого выхода нет. Если Нума не станет царём, его всё равно умертвят, просто так, а всех сабинян выгонят из города как не оправдавших доверие и не смогших внести свою жертвенную лепту в общее дело Рима. Тогда Нума, ради блага своего племени, согласился. Впрочем, было ещё кое-что, подвигшее Помпилия принять должность. Кое о чём его отец, старик Помпоний, советовался с нами, а потом присоветовал сыну.
Вступив в должность, Нума Помпилий ещё до истечения первого (и, как предполагалось, единственного) срока своего правления, провёл календарную реформу. Он упразднил прежний год, состоявший из десяти месяцев. Новый год был разделён на двенадцать месяцев. Таким образом, исчисление окончания срока правления Нумы было весьма затруднено. Как считать, если сам год поменялся? К тому же народу была объявлена следующая астрономическая хитрость. Год состоял из трехсот шестидесяти пяти дней. Но путь Солнца по созвездиям неба занимает всегда чуточку больше. Ещё четверть дня остаются неучтёнными. Поэтому один день в году всегда как бы не наступает. Ему не хватает времени, чтобы наступить, за ним, теснясь, наступает год следующий, и тот, прошлый, уже потерян. Нума Помпилий объявил, что именно в этот ненаступающий день заканчивался бы его срок и полагалась к проведению обычная церемония. Но поскольку срок пропущен и восстановлению не подлежит, и не мог быть не пропущен, и в будущий год протечёт водою сквозь пальцы, то и дело закрыто.
К этому указу Помпилия прилагались самые подробные математические расчёты и рисунки созвездий, всего на ста восьми табличках, с которыми каждый мог ознакомиться, если бы захотел. Прежде, правда, следовало вывезти их со двора астрономического совета. Каждая табличка весила около двадцати либр, так что наверняка потребовалась бы повозка, запряжённая быками, а может, и не одна. Народ у нас оказался доверяющий власти, на двор совета никто за доказательствами не явился.
Кстати, этот ненаступающий день Нумы Помпилия впоследствии был найден Гаем Юлием Цезарем в году 46 до Р. Х. Было решено прибавлять по одному дню к каждому четвёртому году, называемому теперь високосным. Первым високосным годом был объявлен 45 год до Р. Х. И сразу же в следующем за ним 44 году до Р. Х. Цезарь был по древнему обычаю зарезан. Между прочим, впоследствии из сопоставления с египетскими датировками выяснилось, что настоящим високосным годом был именно 44 год до Р. Х., так рассчитали астрономы из Александрии во главе с Созигеном, так что Цезаря умертвили по сроку правильно, в правильный, високосный год.