Герман Рыльский – Взломать смерть (страница 9)

Таким образом, Жиля де Рэ судили за следующие преступления: ересь, убийство, связь с демоническими созданиями, вероотступничество и чародейство. За это предлагается «отлучить его от Церкви и наказать согласно совершённым злодействам».

В протоколе было зафиксировано, что де Рэ отрицал все обвинения, называя себя добропорядочным христианином. Однако к его мнению никто не прислушался. Несчастного просто отстранили от судебного процесса и велели явиться через неделю.

С дальнейшими событиями Валери уже была знакома – представления свидетелей она прочитала в электронном виде.

Судя по нумерации, между обвинительным актом и протоколом приговора должно быть ещё восемь документов, а насчитывалось только три. Валери могла лишь догадываться, какой информации здесь не хватало. Она сфотографировала просмотренные документы и решила размять ноги. Осталось ознакомиться только с протоколом приговора Жилю де Рэ – финишной прямой всей этой истории, но сначала девушка хотела немного привести мысли в порядок.

Вообще Валери привыкла работать с большими объёмами информации, а старинный слог и грамматика её не утомляли. Поэтому сейчас девушка сама не понимала, почему у неё разболелась голова и начали странно пульсировать виски. На последствия трёх бутылок вина, опустошённых в компании Луи, не похоже…

Только что Валери держала в руках историю последних дней известного барона, пытаясь разобраться, какая правда за этим стоит. Жиль де Рэ богат, владеет несколькими замками, домом, у него есть слуги и помощники. Могла ли стать причиной клеветы банальная зависть? У барона имелось достаточно родственников, которые наверняка желали заполучить наследство.

Не следовало также исключать из уравнения церковь. Что могло заставить благочестивых (или считающих себя таковыми) людей начать этот процесс, не имея веских доказательств? Барон отрицал все обвинения, но никто ему не поверил.

Прохаживаясь по залу, Валери пыталась свести концы с концами, но понимала, что правды уже не узнать. Конечно, не её забота оправдывать Жиля де Рэ – заказчик искал лишь доказательство родства с ним. Но всё-таки история гибели барона казалась слишком уж тёмной и подозрительной.

Может быть, Этьен Моро рассчитывал, что де Рэ сумел избежать казни? Будучи человеком небедным, Жиль имел возможность подкупить судей и стражу, сменить имя, завести новую семью. Вот тогда у него и впрямь могли найтись неожиданные потомки. Но где искать намёк на это? Уж не в тех ли бумагах, каких недоставало в папке?

Валери вернулась к столу и вытащила протокол приговора. Ломая глаза и потирая пульсирующие виски, принялась изучать список свидетелей, посетивших в тот день здание суда. Кое-как осилив длинный (и, в общем-то, не имеющий большого значения) перечень имён, фамилий и титулов, Валери добралась наконец до сути. Епископ предложил Жилю де Рэ сознаться в ереси и, если он пожелает, вновь воссоединиться с Церковью. Барон стоял на том, что никогда не считал своё поведение ересью и от Церкви не отрекался, но, если так угодно присутствующим, готов повторно воцерковиться. Затем его признали виновным во всех предъявленных обвинениях, чем, собственно, протокол и заканчивался.

Это был последний оригинальный документ в этой папке. Дальше лежали копии документов гражданского процесса (и между ними, уже не в первый раз, подозрительный пропуск нумерации из четырёх неизвестных документов).

Из очередных копий гражданского процесса, сделанных спустя девяносто лет после него, Валери выяснила, что против де Рэ выступали многие его слуги и приближённые. Появилось и ещё одно имя – Жан Леферрон. Жиль де Рэ имел с ним какие-то земельные споры и в итоге заточил несговорчивого соседа в темницу. Через некоторое время Леферрона удалось освободить, и де Рэ был обязан вернуть ему захваченные земли, чего, впрочем, не сделал.

Испытывая смешанные чувства, Валери сфотографировала последнее, что удалось найти, и вернула папку на место. Она была рада отыскать хоть что-то о Жиле де Рэ, хотя предполагала, что Этьен Моро уже владел всей этой информацией.

Судя по обрывочным данным, Валери могла предположить два варианта развития событий. В первом случае Жиль де Рэ действительно убивал людей и занимался, как ему казалось, колдовством. Благодаря власти и деньгам он долгое время оставался безнаказанным, пока наконец не перегнул палку. Второй вариант предполагал, что барона оклеветали с целью заполучить его богатства. За этим мог стоять кто угодно – церковь, родственники, жена или оскорблённый Жан Леферрон. Докопаться до истины было сложно, впрочем всё-таки на первом месте у Валери стояла задача найти информацию о возможных потомках де Рэ.

Предстояло также выяснить, как именно казнили барона. Если его останки сохранились, оставался шанс провести эксгумацию и генетическую экспертизу. Хотя, конечно, без весомых документальных доказательств никто всё равно не позволит этого сделать.

Взяв папку с распечатками, Валери отправилась на выход.

– Спасибо, я закончила, – сообщила Валери, едва завидев мадам Прежан. – Документы в папке. Один вопрос: судя по нумерации, в архиве отсутствуют некоторые материалы. С чем это может быть связано?

– Хм… Вы можете назвать конкретные шифры?

Валери извлекла распечатанный список и продиктовала номера. Сильви Прежан набрала каждый на компьютере:

– Вы правы, данные источники отсутствуют. Возможно, они были потеряны при копировании либо украдены. Информации об этом, к сожалению, нет.

– А что это были за документы? Их названия?

– Увы, никаких упоминаний. Хотя, признаюсь, это странно – подобные моменты должны фиксироваться.

Валери кивнула. Многие вопросы остались без ответов, однако расследование только начиналось. Попрощавшись с мадам Прежан, Валери покинула Национальный архив. Завтра предстоял трудный день.

Глава третья

Сизые, подёрнутые дымкой силуэты горных вершин поначалу едва просматривались на фоне пронзительно-синего неба. Издалека они походили на небрежный набросок, выполненный сильно разведёнными чернилами. Скоростная электричка приближалась к Западным Альпам, и постепенно пики наливались цветом, становились всё более плотными, объёмными, настоящими. В какой-то момент горы перестали казаться миражом, окончательно утвердившись в реальности. За окном мелькали сосны, высокие и косматые. Месяца через полтора всё здесь потонет в снегу, но даже сейчас этот мрачноватый лес казался непроходимым.

В динамиках щёлкнуло, и приятный баритон сообщил:

«Сен-Себастьен-де-Альп, конечная станция. Температура за бортом – плюс два, солнечно».

Состав замедлился и нырнул в стеклянное, похожее на голубоватый магический кристалл чрево вокзала. Валери сдвинула рукав рождественского свитера – самое тёплое, что отыскалось в её гардеробе, – и посмотрела на часы. 08:30, точно по расписанию. Слегка дёрнувшись, электричка остановилась; зашипели, распахиваясь, двери, и немногочисленные пассажиры потянулись к выходу. Валери надела куртку, взяла с полки рюкзак и вслед за остальными пассажирами покинула вагон. Как дал понять Моро, её никто не собирался встречать на перроне и провожать в особняк, поэтому она сразу направилась к дверям, ведущим на привокзальную площадь.

Вдохнув прохладный горный воздух, Валери огляделась. Вокзал находился на возвышении, и Сен-Себастьен-де-Альп лежал перед ней как на ладони. Эта небольшая деревушка считалась одним из лучших курортов Франции. И хотя сезон официально открывался лишь в середине ноября, когда склоны покрывал достаточно толстый слой снега, это место и сейчас выглядело так, словно сошло со старинной поздравительной открытки.

Бетонные дорожки и пандусы вели вниз, постепенно вливаясь в широкие пешеходные улицы, мощённые узорчатой плиткой. Валери направилась к центру посёлка, где были сосредоточены гостиницы, магазины и, конечно же, рестораны, половина из которых могли похвастаться хотя бы одной звездой «Мишлен».

«Интересно, какой из них достаточно хорош для Этьена Моро?» – размышляла Валери, шагая мимо заведений с громкими названиями наподобие «Альпийские сезоны» и «Савойя». Мадам Дюран уже успела проинструктировать дочь по поводу ресторанов: «Если месье Моро пригласит тебя на ужин, не вздумай отказываться! И помни – устрицы не следует накалывать вилкой. Она нужна, чтобы отделить мясо от раковины, после чего следует выпить содержимое».

Мама Валери не знала, какого числа та отправляется в командировку, однако сегодня утром прислала сообщение с пожеланием счастливого пути. Вот кому надо было становиться частным сыщиком – с такой интуицией Каролина Дюран смогла бы оставить без работы все детективные агентства Парижа. Когда же Валери ответила лаконичным «спасибо», мать засыпала её советами по поводу того, как следует вести себя в высшем обществе и общаться с миллиардерами. Девушка презрительно кривилась, читая рекомендации, почерпнутые в глянцевых журналах (мадам Дюран имела к высшему свету такое же отношение, как её лысая кошка – к африканским львам), однако внутренне торжествовала. В кои-то веки мать искренне заинтересовалась её жизнью и работой!

Гора, у подножия которой прилепился посёлок, называлась Гран-Себастьен. В этот час небо над ней выглядело так, словно его покрыли густым слоем ядовито-синей ювелирной эмали. Сама же гора поднималась уступами, как ледяная лестница, ведущая прочь из этого мира. Ещё в электричке Валери прочитала, что вершина Гран-Себастьен лишь немного не достигает четырёх тысяч метров. А значит, это один из самых высоких пиков Франции, наряду с Барр-дез-Экрен и, разумеется, Монбланом. Внизу по склонам были разбросаны деревянные и каменные шале. Выдержанные в едином стиле, они наводили на мысли об охотничьих домиках и старинных тавернах в духе «Гарцующего пони». Выше, там, где скалы уже покрывал снег, стояли бетонные опоры фуникулёров и змеились горнолыжные трассы.