Герман Рыльский – Креахоновая крепость. Водовороты времени (страница 75)
– Из этого вы будете в нас целиться!
– Нет-нет! – АР-12 попытался вернуть скульптуру обратно. – Я не могу целиться в людей! Это противоречит моей программе!
– Это же не по-настоящему! – Гермес раскрытыми ладонями отстранил от себя «Влюблённого слина». – Вы уважаете Фанделину?
– Я уважаю всех своих коллег!
– Тогда возьмите скульптуру! Фанделине будет приятно, что её искусство приносит пользу!
Яналия сомневалась, что Фанделине было бы приятно. Молодая учительница вообще болезненно реагировала, когда её произведения (в большинстве случаев, являвшиеся торжеством безвкусицы) не воспринимали всерьёз. После недолгих препирательств Архимед уступил.
– А если оно выстрелит? – произнёс он, осторожно заглядывая в трубки.
– Не выстрелит, – заверил его Гермес. – Я проверял, оно не заряжено.
Друзья в сопровождении Архимеда направились к лифтам. Им предстояло спуститься на третий ярус и проникнуть в служебные помещения, закрытые для артистов. Доступ туда имели только эволо и техперсонал. Каменные ящеры жили обособленно, практически не общались с остальными циркачами и редко покидали отведённый им этаж. Как борирры, предпочитавшие держаться поближе к воде, эволо не уходили далеко от лавомашины.
Когда вся компания уже находилась в кабине, у Архимеда случилось очередное замыкание. Он посмотрел на Гая и произнёс:
– Молестус, сколько будет восемью восемь?
– Шестьдесят четыре, – неуверенно ответил Гай.
– Задача: шестьдесят четыре умножить на диаметр Млечного Пути и извлечь квадратный корень… корень… корень…
Яналия, недолго думая, стукнула Архимеда по голове. Он замолчал, а потом раздосадованно произнёс:
– В моё время техника была куда надёжней…
– За сегодняшнюю ночь ты умудрилась ударить уже двух учителей, – произнёс Гермес. – Не опасаешься за свой аттестат?
Яналия только отмахнулась.
Лифт доставил их на четвёртый ярус. Теперь им предстояло пересечь главный холл, забитый враждебно настроенными роботами, несколько коридоров, и спуститься на третий ярус по служебной лестнице. Оставалось надеяться, что во время этой прогулки Архимеда снова не закоротит.
Яналия уже свыклась с тем фактом, что мир в одночасье перевернулся вверх дном. «
Роботы, патрулировавшие коридоры, смотрели на пленников без всякого интереса; никто из них не заподозрил в Архимеде ренегата. Процессия благополучно миновала холл, нырнула в пустой технический коридор и вскоре остановилась около лестницы, ведущей вниз, во владения эволо.
– Спасибо вам, – сказал Гермес, обращаясь к Архимеду. – Дальше мы сами.
– Постарайтесь уладить это дело, – произнёс АР-12, – пока мои собратья чего-нибудь не натворили.
– Мы постараемся, – заверил его Гермес.
– Если не трудно, верните скульптуру на место, – добавила Яналия. – А то Фанделина расстроится!
Глава 28
Гнев Гуула, или бардак в бойлерной
Гермес распахнул дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён» и первым шагнул на лестницу. Оставив позади два коротких пролёта, друзья оказались на третьем ярусе. Этажом ниже находились аквариумы и зверинец, а выше – зрительный зал и всё закулисье. Здесь было жарко, как в стальной духовке, воздух казался раскалённым. Для эволо, способных нырять в лаву, такая температура была в самый раз.
Яналия бывала здесь лишь однажды и, разумеется, в нарушение всех правил. Давным-давно они с Гермесом захотели поближе посмотреть на искусственный вулкан и прокрались вниз. Какой-то сердитый эволо поймал их прежде, чем они успели как следует оглядеться, и сдал Моррисону. А уже потом, пару лет спустя, произошли события, после которых Яналия стала избегать раскалённых предметов, а заодно и таких мест, как бойлерная.
– Почему так жарко? – спросил Гай.
– Потому что лавомашина работает, – ответил Гермес.
В отличие от Гая, Яналия знала, что установленная под манежем лавомашина работала круглые сутки, независимо от того, шли представления или нет. Выключать её было нельзя – кипящая силикатная масса моментально застывала, превращаясь в камень.
– А где сейчас эволо? – снова спросил Гай, понижая голос. Он, как и многие циркачи его возраста, робел при виде каменных ящеров. Кстати, совершенно напрасно, ибо это были одновременно самые могучие и самые кроткие существа в Галактике.
– Я видел их в зале, – ответил Яго. – Сидят вместе с другими заложниками.
Друзья двинулись вперёд. Их целью являлась бойлерная, расположенная прямо под ареной. Яналия с любопытством оглядывалась, но большинство дверей, мимо которых они проходили, были закрыты. Её с детства завораживали эволо, похожие на ожившие скальные глыбы и способные купаться в раскалённой лаве.
Каменные ящеры могли бы в два счёта одолеть Расула и его армию, однако рассчитывать на это не приходилось. Любое насилие было им глубоко отвратительно. О причинах этого рассказывал на одной из лекций учитель Га:
– Первобытные инстинкты никуда не делись, они есть в каждом живом существе, – говорил он нараспев, тоскливо вздыхая. – Мы подавляем их, потому что так требуют законы социума. Это правило касается всех, кроме эволо.
Звериная сущность, о которой говорил учитель Га, была надёжно заперта, похоронена в глубинах психики эволо. Каменные ящеры были продуктом генной инженерии, существами, созданными специально, чтобы жить и работать среди вулканов Элдстад. Учёные древности поставили им непреодолимый психологический блок, запрет на проявление агрессии. Как солдаты эволо были совершенно бесполезны, зато из них получились отличные танцоры.
Коридор привёл друзей к автоматической двери с надписью «Бойлерная». Створки бесшумно распахнулись, и в лицо Яналии пахнуло жаром. Гермес остановился на пороге, огляделся и шагнул внутрь; Яналия и Гай вошли следом. Они очутились в полутёмном помещении того же размера, что и манеж. В центре возвышался искусственный вулкан, установленный на платформе-подъёмнике. Вокруг громоздилось оборудование – насосы, резервуары и массивный котёл. Всё это соединялось при помощи стальных труб и гофрированных шлангов разной толщины. Яналия именно так представляла себе обстановку в святая святых эволо, но кое-что стало для неё полной неожиданностью.
Посреди бойлерной располагался открытый бассейн, в котором кипела раскалённая лава. Благодаря работе насосов чёрно-оранжевая тягучая масса находилась в постоянном движении, окрашивая потолок тревожными всполохами. Посреди бассейна находилось возвышение, а на нём – грубо вытесанный каменный идол. У него были глубокие, тёмные глазницы, зубастая пасть и длинный, свешивающийся на грудь язык. Яналия готова была побиться об заклад, что это произведение первобытного искусства эволо привезли с Элдстад. У подножия идола лежали подношения – хлебные лепёшки, печенье, конфеты и – как ни странно – комплексный обед из ресторана «24 часа» вместе с одноразовыми приборами.
– Это, наверно, Гуул, – сказал Гермес. – Не знал, что он любит фаст-фуд!
Яналия натянуто усмехнулась. Спору нет, это было любопытно, однако рядом с лавомашиной она чувствовала себя неуютно. Насосы натужно шипели, в трубах громко булькало, от бассейна шёл нестерпимый жар. У Яналии возникло неприятное ощущение, что сейчас какой-нибудь вентиль прорвёт, или котёл не выдержит высокого давления и взорвётся. Девушка невольно вздрогнула, услышав радостный вопль Гая:
– Ух ты! Смотрите, мы тут не одни!
Внимание Яналии было целиком приковано к святилищу Гуула и лавомашине, поэтому она не сразу заметила расположенные чуть поодаль вольеры с птеросами. Неподвижно сидя на жёрдочках и сложив за спиной кожистые крылья, они внимательно следили за незваными гостями.
– Птеросы! – воскликнул Гай. – Обожаю птеросов, я бы хотел их дрессировать!
Потеряв интерес к лавомашине, он поспешил к вольерам.
– Смотри, чтобы они тебе голову не откусили, – напутствовала его Яналия. В отличие от Молестуса, она с недоверием относилась ко всяким зубастым хищным тварям, тем более к огнедышащим.
Гермес без особого интереса покосился на птеросов и направился в противоположную сторону, к зоне, отделённой от остального зала невысокой прозрачной перегородкой. За ней на металлических столах располагались компьютеры, мониторы и сенсорные панели. Яналия решила, что отсюда эволо управляли лавомашиной и вулканом. Гермес посадил Яго на клавиатуру и произнёс:
– Надо разобраться, как это включается.
– Надо – значит, разберёмся, – сказал Яго и принялся нажимать кнопки.
Внезапно на всех мониторах появилось изображение трибун.
– Смотрите, это же наши! – воскликнула Яналия, тыча в экран пальцем.
Установленные наверху камеры показывали зрительный зал. Расул согнал сюда всех, кто жил и работал на корабле, поэтому трибуны были забиты под завязку. Тем, кому не хватило места, сидели в проходах. Яналия прилипла к монитору, пытаясь разглядеть знакомые лица.
– Гермес, смотри, твои родители! А вон мистер Валрус. И Абир с Антонией! Кажется, Абир снова плачет…
Яго переключался с камеры на камеру, пока на мониторах не появился манеж. Там разворачивалось самое мрачное представление в истории цирка. Роботы стояли по кругу, лицом к трибунам; бластеры и плазмомёты были нацелены на пленников.