Герман Рыльский – Аркан дьявола (страница 9)
Фрау Вернер считала Прагу особенным с точки зрения эзотерики городом. Здесь были сосредоточены многочисленные места силы, древние кладбища, менгиры, христианские святыни и мистические артефакты. По этим улицам ходил голем, глиняное существо, созданное при помощи каббалы. Возможно, поэтому осколок горного хрусталя на цепочке так часто отправлял фрау Вернер и её дочь именно в Прагу.
Один из артефактов находился прямо здесь, в башне собора Святого Вита, и мама пару раз приводила Барбару посмотреть на него. Это был самый большой в Чехии колокол, носивший имя Зикмунд и отлитый почти пятьсот лет назад. Мать и дочь брали экскурсию и вместе с остальными туристами поднимались на смотровую башню по винтовой лестнице.
Экскурсовод рассказывал, что Зикмунд считается главной чешской святыней и звонит только по большим праздникам, например, когда город навещает папа римский. У фрау Вернер имелись по этому поводу свои соображения.
– Его звон разорвёт на части любого демона, – говорила она так, чтобы её не услышали другие туристы. – Ну или хотя бы прогонит. Думаешь, почему он так редко звонит? Это за́говор! Демоны, чудовища, оборотни, которых полно и среди священников, и среди политиков, не хотят слышать его звон. Он для них противнее ладана!
Ещё Барбара помнила, что при каждом ударе колокол становился немного тоньше, потому что от него отделялась чешуйка металла. Чтобы Зикмунд однажды не раскололся, его раз в сто пятьдесят лет поворачивают на девяносто градусов.
«Если бы мне удалось раздобыть такую чешуйку, – размышляла фрау Вернер, – мы с тобой могли бы не бояться демонов. Но такой талисман в магической лавке не купишь!»
Барбара доела хот-дог и покинула площадь.
Она бродила по улицам, пока не начало смеркаться. За это время ей четыре раза звонили с работы, три раза пан Гесс и один раз Дейлинка. Барбара, само собой, игнорировала вызовы. Самым разумным казалось перезвонить Дейлинке и выложить всё как есть, благо она сама предлагала помощь. Но недаром фрау Вернер учила Барбару полагаться только на себя. Переступить через эти установки оказалось не так-то просто – девушка просто не могла заставить себя вытащить из сумки телефон и нажать вызов. На площадях и старых улочках давно зажглись фонари, когда Барбара решила всё-таки наведаться в квартиру над «Хмельным гусем».
Некоторые города оживали лишь после заката. Барбара не так часто бывала в Италии, но помнила, как улицы Неаполя или Милана, пустые днём, вдруг наполнялись гуляющими людьми. Однако в большинстве стран Европы дела обстояли иначе. После захода солнца жизнь в городах замирала, и неважно, находился ты в провинции или же в огромном мегаполисе. Сейчас Барбара шагала по пустынным улочкам в сторону «Хмельного гуся», и всё, что видела, – тёмные витрины и закрытые ставни.
Благодаря подсветке зданий и желтоватым уличным фонарям каждый вечер Прага окрашивалась всеми оттенками золотистого. Люди, которые давали названия домам на улице Новый Свет, не знали, что такое электрическая лампочка. Они коротали вечера при свечах и ходили по улицам, освещённым редкими факелами. Однако сейчас эти названия – «У золотого фазана», «У золотого барашка» и так далее – действительно обрели смысл.
Ближе к «Хмельному гусю» Барбара замедлила шаг. Она не представляла, как встретит её мать и чего ждать от разговора с ней. Но скандал был гарантирован. Наконец она подошла к зданию, где располагалась пивоварня Гессов, и остановилась под Зелёным Человеком. С высоты второго этажа на неё смотрело каменное лицо, то ли выглядывающее из листвы, то ли само состоящее из дубовых листьев и веток. Загадочный лесной бог охранял здание от злых духов с момента его постройки, то есть уже более трёхсот лет. И конечно же, повлиял на решение фрау Вернер снять квартиру именно здесь, а не где-нибудь ещё. «Мы будем жить в этом доме, а демоны твоего папочки пусть катятся обратно в ад», – сказала она, едва увидев на фасаде Зелёного Человека. Чуть дальше, под ажурным балкончиком, красовался второй барельеф – зубастая рыба с двумя хвостами. Она тоже охраняла пивоварню от проникновения дьявольских сил. Знай фрау Вернер, что вскоре Барбара станет официанткой в «Хмельном гусе», она бы, наверно, не сочла обилие талисманов достаточно веской причиной, чтобы поселиться здесь…
Помявшись немного, Барбара всё-таки набрала нужные цифры на домофоне – 3939 – и зашла в подъезд. Она поднималась по лестнице, когда дверь квартиры резко распахнулась. На каменный пол лестничной клетки упал прямоугольник желтоватого света, в котором сгустился чёрный женский силуэт, – в дверном проёме возникла фрау Вернер. На ней был спортивный костюм, который она надевала в одном случае – когда собиралась много часов провести за рулём.
– Ты почему на звонки не отвечаешь?! – воскликнула она. – Я уже не знала, куда бежать!
Барбара понимала, что ближе к вечеру мать начнёт ей названивать, и специально убрала телефон в сумку.
– А что происходит? – спросила девушка, останавливаясь на лестничной клетке. Она уже заметила на полу в прихожей спортивные сумки, поняла, что мать затеяла очередной переезд, но решила прикинуться дурочкой.
Фрау Вернер оглядела лестницу и площадку так, словно её дочь притащила в дом «У золотого гуся» всех чертей Праги.
Наконец, сделав шаг в сторону, она коротко бросила:
– Заходи.
– Почему здесь сумки? – спросила Барбара так, словно это их первый внезапный переезд.
– А ты сама как думаешь? – сказала мать, запирая дверь на замок, щеколду и цепочку. – Потому что мы не можем здесь оставаться!
– Я не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь, что происходит! Мой отец опять разыскал нас, так?
– Именно! – Глаза фрау Вернер округлились, казалось, она действительно в ужасе. – Милая, ты можешь на меня злиться, можешь меня ненавидеть или думать, что я испортила тебе жизнь. Мы потом всё это обсудим! Но сейчас нам действительно надо бежать. Бери сумки и неси их к машине, я уже всё собрала.
– А если мы никуда не пойдём? – спросила Барбара. – Здесь же настоящая магическая крепость, ты постаралась, развешивая обереги. И Зелёный Человек на доме…
– Какой ещё Зелёный Человек?! – всплеснула руками мать. – На этот раз твой папочка как следует постарался и призвал из ада самого страшного демона! Эта тварь уже где-то близко!
– Мама, очнись! Мне уже не шесть лет, и я давно не верю в сказки! Всё это полная…
В этот момент свет в квартире погас. Окон в прихожей не было, только двери, которые вели на кухню, в ванную и в две спальни. Свет уличных фонарей худо-бедно проникал в окна комнат, но прихожая тонула в густом чернильном мраке.
– Милая, встань за мной. – Голос матери сделался пугающе ровным. – Он уже поднимается по лестнице.
– Кто поднимается?
– Скоро сама увидишь. Делай, как я говорю, пожалуйста.
Барбара полезла в сумку, достала телефон и включила фонарик. Луч рассеянного, холодного света выхватил из темноты пустую вешалку и стены, исписанные защитными знаками. В прихожей практически ничего не было, если не считать сложенные в одну кучу рюкзаки и сумки.
– Давай же, Барби, встань позади меня.
Девушка удивлённо моргнула. Фрау Вернер давно не называла её «Барби», примерно с тех пор, как она более-менее начала отличать Таро от карт Ленорман.
Барбара обошла мать и встала так, что та оказалась между ней и входной дверью.
– Слушай внимательно, – сказала Эльза Вернер не оборачиваясь. – Я попытаюсь его задержать. А ты должна бежать. Беги и прячься, лучше возле каких-нибудь реликвий или святынь. Может, в соборе или монастыре. Тебе надо продержаться до утра – при свете солнца он бессилен.
– Мама, это бред какой-то…
– Барби, помни, что я люблю тебя.
В этот момент за дверью зазвучала шарманка. Барбара ни с чем не перепутала бы звук этого инструмента – на улицах Праги, да и других туристических городов, нередко встречались шарманщики. С небольшими обезьянками или попугаями на плече, они крутили ручку, а из ящика, напичканного шестерёнками и валиками, лилась непрерывная мелодия.
«Наверно, кто-то из соседей включил музыку…» – подумала Барбара, не понимая, почему звуки шарманки заставили волоски на её руках приподняться.
Вначале дверь приглушала щёлкающие, отрывистые ноты, которые складывались в весёленькую, будто бы цирковую мелодию. Но мало-помалу звук становился всё отчётливее, словно кто-то медленно, миллиметр за миллиметром приоткрывал створку, исписанную защитными рунами, как школьная доска – уравнениями. Барбара направляла луч фонарика на дверь и видела, что ручка даже не шелохнулась. А меж тем шарманка звучала всё ярче, и у девушки появилось ощущение, что доски, выкрашенные коричневой краской, попросту растворяются. Вот сейчас дверь станет прозрачной, а потом лопнет как мыльный пузырь…
Но створка не превратилась в трепещущую мембрану из мыла и не лопнула. Вместо этого на её поверхности, там, где находился дверной глазок, что-то зашевелилось. От испуга у Барбары перехватило дыхание, рука, державшая телефон, задрожала. Луч фонарика заплясал, кромсая темноту, а на размытой границе света и тени продолжало что-то копошиться. Казалось, множество длинных червей прогрызли дерево и теперь продолжали слепо шарить в пустоте и покачиваться, свесившись из червоточин. Девушка перехватила запястье свободной рукой, и луч выровнялся. Нет, это оказались не черви, а сочная зелёная трава и молодые побеги. Они шевелились, извивались, сплетаясь в жуткое, смеющееся лицо с выступающими скулами, хищным оскалом и длинным, ниже подбородка языком. На Барбару смотрел Зелёный Человек, причём один его глаз горел багровым, а вместо второго из глубокой глазницы пялился стеклянный дверной глазок.