Герман Романов – Январский гром (страница 27)

— В группе армий «Центр» ситуация еще хуже, фельдмаршал — у большевиков там танковые орды, но наши солдаты доблестно отбивают все атаки. Вы должны брать с них пример, с их героизма, благодаря которому они дали отпор азиатским полчищам…

Лееб едва сдержал негодование — он на самом деле хорошо знал, что происходит в группе армий фельдмаршала Федора фон Бока, с которым недавно говорил по телефону. Тот говорил, что приходится отступать под невероятным давлением противника, у которого появляется на фронте очень много свежих резервных пехотных дивизий и танковых бригад, причем счет идет на многие десятки. Во всех трех танковых армиях исправными осталось меньше семи сотен танков, по сорок-пятьдесят на панцер-дивизию в лучшем случае. В пехотных дивизиях если есть десять тысяч солдат, то такие считают отлично укомплектованными, все чаще от дивизий инфантерии на полях сражений остаются «камф-группен» — «боевые группы» с усиленный сводный полк. Восточный фронт представлял сшитое на «живую нитку» лоскутное ветхое одеяло, которое сразу же начинало трещать по швам, стоило за него ухватиться противнику покрепче.

Но страшней всего было то, что зимнего обмундирования катастрофически не хватало, у местного населения отбирали теплые вещи, раздевали пленных и убитых. Под шинели порой просто вставляли газеты, чтобы хоть как-то уберечь тепло от пронизывающего ветра. Сшитые по меркам сапоги причиняли невыносимые страдания, стоило надеть теплые гольфы и носки — нога в них не влезала. А как быть тем солдатам и офицерам у кого ноги от обморожений распухали — приходилось распарывать сапоги или снимать их с убитых камераден, если у тех размер был больше. В противном случае приходилось распарывать кожу, чтобы надеть сапог, а потом сверху обвязывать его веревками, чтобы с ноги не слетел. Трофейные русские полушубки и валенки почитались за величайшую ценность, вот только их было ничтожно мало — «иваны» наступали, и поле боя намного чаще оставалось за ними.

— Мой фюрер, моих солдат терзают морозы не меньше, чем войска группы армий «Центр». Дивизия, которую нам отправили из Испании, просто не выдержала жутких условий для себя, и наступление русских застигло их в небоеспособном состоянии. Именно потому русским удалось прорвать наш фронт на Волхове — под угрозой окружения генерал пехоты Куно фон Бот приказал отходить — с двумя оставшимися дивизиями он не мог оборонять столь протяженный фронт, когда за спиной его солдат оказались русские егеря, набранные из жителей Сибири, привыкших к лютым морозам.

Фельдмаршал решился указать на одну причину отхода от Ленинграда, напрямую связанную с обморожением солдат. А заодно «перебросить» часть вины за отступление на союзников, настолько расхристанных, что таковых не жалко. Да и к чему о них скорбеть — дерутся хорошо, но никакой дисциплинированности, к тому же свою роль они отыграли — дивизия просто сгинула в снегах, но все же задержала наступление русских.

— Франко отправил на восточный фронт всякий сброд, а не одну из своих лучших дивизий. Он ведет себя как еврей, каковым и является. Вот она черная неблагодарность, без нашей помощи и «Легиона Кондор» он бы никогда не победил коммунистов.

Гитлер взорвался разразивший тирадой, но не забыл, что командующий группой армий «Север» сказал ему.

— В фатерланде объявлена «Зимняя помощь» — миллионы немцев несут теплые вещи. К вам отправлено два эшелона, скоро они прибудут и все солдаты будут хорошо защищены от морозов. Да и дух наших храбрых воинов должен растопить жестокий лед русских морозов!

У Лееба сложилось впечатление, что Гитлер говорит с ним в присутствии у него в кабинете посторонних людей, перед которыми он произносит тирады. Так ведут себя актеры, работая на публику.

— Мой фюрер, мы остановим русских на Луге, — фон Лееб на самом деле на это рассчитывал, понимая, что если не удержит столь выгодный рубеж, то потом его солдаты не смогут задержать наступающих «большевиков» на промежуточных позициях, и придется отступать до Нарвы и даже Пскова. А это чревато катастрофой — тылы 16-й армии будут открыты. Но решил сказать о «наболевшем», ситуация с войсками генерал-полковника Эрнста фон Буша изрядно нервировала, целому армейскому корпусу угрожала участь оказаться в «котле», его уже обложили с трех сторон.

— Но меня беспокоит ситуация под Демянском. Лучше отвести войска к Ловати, и занять по левому берегу оборонительные позиции…

— Глупости, фельдмаршал! Я говорил по телефону с графом Бокдорфом — он меня клятвенно заверил, что удержит Демянск, превратив весь район в крепость. И дождется деблокирующего удара, когда мы соберемся с силами, запасы у него есть, а Геринг меня заверил, что люфтваффе обеспечат окруженным войскам поставку всего необходимого. Вот так надо воевать, ни отступая, ни на шаг, это не Гудериан, который поспешно удрал от Тулы, которой так и не овладел. Я еще раз предупреждаю вас — держите позиции по Луге, от Ямбурга до Шимска. Отход категорически запрещаю!

— Яволь, майн фюрер, — пришлось подчиниться, хотя фон Лееба стали терзать смутные сомнения — удастся ли это вообще сделать. Ведь одно дело держать в осаде город, опираясь на укрепленные позиции, и совсем другое вести войну в поле, хотя условия местности помогали обороняющимся. Но чтобы оборона была плотной, необходимо усилить каждый из имеющихся корпусов пехотной дивизией. И он об этом решился сказать:

— Я передал 4-ю танковую группу, оставшись только с 8-й панцер-дивизией. А еще отдал 42-й армейский корпус и две пехотные дивизии, в него входящие. В начале декабря отправил 20-ю моторизованную дивизию — а теперь мне бы хотелось вернуть их обратно.

— У вас есть 26-й корпус в составе двух дивизий — можете взять из него 217-ю. Наступление на Моонзунд отсрочим на месяц — для блокирования достаточно одной пехотной дивизии, к тому же там есть две охранные. Этого вполне достаточно — русские на островах ведут себя пассивно, их корабли вмерзли в лед. К вам я смогу отправить одну из моторизованных дивизий, танковый батальон и дивизион штурмовых орудий. И две пехотные дивизии — но потребуется три недели, чтобы перевезти их из Франции. И не просите больше резервы — они нужны на других направлениях…

Первая зима в России из-за просчетов верховного командования оказалась для солдат вермахта воистину ужасной. Но выводы быстро были сделаны, и на следующие зимы солдаты получили хорошую экипировку. Но в январе сорок второго года могли только слушать обмороженными ушами слова своего фюрера о «горячем духе» тех самых «истинных арийцев», что способен победить русские морозы…

Глава 36

— Как вам новый истребитель, Григорий Пантелеевич?

Кулик с интересом посмотрел на молодого летчика, еще и тридцати лет нет, но в голубых петлицах по три маленьких звездочки генерал-лейтенанта. Именно на таких «летунов», отличившихся в небе Испании и Китая, сделал ставку Сталин, и просчитался. Правильно писал Симонов в своем романе «Живые и мертвые» — будучи генерал-лейтенантом, он так и остался старшим лейтенантом, и не мог командовать никем, кроме самого себя. А летчик, тем более отличный истребитель должен приносить осязаемую пользу, если из него не вышел хороший генерал. А Кравченко первый дважды герой Советского Союза, богатейший боевой опыт именно как истребителя, но неудачное руководство авиацией с первого дня войны. Впрочем, у многих было так, вот потому сейчас полки напоминают больше прежние эскадрильи, невероятно «съежившись» в своих штатах. И в небе вовсю хозяйничает люфтваффе, хотя численно ВВС Германии даже сейчас уступают авиации Красной армии. Но скоро придет время других генерал-лейтенантов, что будут командовать «сталинскими соколами», и один из них тоже в кабинете, чуть постарше — командующий ВВС Северного фронта. Именно Новиков и задал вопрос известному советскому асу, воевавшему в небе Китая и Монголии.

— Превосходная машина, Александр Александрович, летал на многих типах, но И-185 меня сильно удивил. Их нужно фронту как можно больше…

— Хотеть не вредно, вредно не хотеть, — желчно перебил летчика Кулик, а тот даже отвечать не стал, только кивнул — все же у маршала расшитые золотом большие звезды в петлицах, и по возрасту в отцы годится. А Григорий Иванович, словно не замечая смущения, резко произнес:

— Нужно хорошо уметь пользоваться тем оружием, которое есть. Как вы оцениваете, генерал, этот истребитель в сравнении с другими типами наших новых самолетов. Только отвечайте честно, и не смотрите на мои петлицы — я делаю свое дело, вы свое.

— «Миг» превосходит только по скорости, и то на большой высоте, но уступает по всем боевым характеристикам. Тоже с «яком» — превосходя в маневренности, и времени выполнения виража, он имеет меньшую скорость и слабое вооружение. «Лагг-3» никаких преимуществ вообще не имеет — этот истребитель нужно снимать с производства, как и «миг». Выпускать вместо них именно И-185 — с такой огневой мощью он имеет превосходство над германским «мессером», почти не уступая противнику в скорости.

— Но, все же уступая, я вас правильно понял?

— Да, но не так существенно, как тот же «лагг-3», товарищ маршал.

Кулик прошелся по кабинету, искоса поглядывая на двух генерал-лейтенантов, которым жестом руки указал сидеть на стульях и не вскакивать. Странная судьба у людей порой выходит — один скоро окажется в Москве, на посту главкома ВВС, через два года станет главным маршалом авиации, а второй через год погибнет в воздушном бою. Отсутствие летной практики скажется на опытном летчике и его собьют. Так часто бывает, будь ты хоть трижды ас, но всегда на тебя может найтись «убийца», причем отнюдь не «умелец», а даже новобранец, который окажется в нужный момент в подходящей ситуации и выпустит очередь.