Герман Романов – Январский гром (страница 15)
— В Ленинграде стоит без дела 1-й механизированный корпус. Пока там болота не замерзнут, вести наступление маршал Кулик все равно не сможет. А мне этот корпус необходим до крайности, его переброска займет не больше пяти дней. Зато удар с кавгруппой Белова будет иметь решающее значение, нам нужно выйти к Брянску, и четыре вражеские армии окажутся с перерезанными коммуникациями. Да, товарищ Сталин, я все понимаю, но сейчас решается успех всего нашего контрнаступления. Нам нужно бросить в наступление все имеющиеся «подвижные» соединения, и наступит перелом — 4-я танковая армия Гепнера отступает, бросая танки. Еще одно усилие, и немцы побегут, нужно только действовать напористо.
Георгий Константинович молчал с минуту, напряженно слушая Верховного главнокомандующего, и грубые черты его лица неожиданно разгладились, появилась улыбка. А это означало одно — доводам генерала армии вняли, и пошли навстречу, приняв нужное для комфронта решение.
— Следует отвести 3-й мехкорпус на переформирование, под Можайск. Хорошо, одну из бригад, даже две, можно отправить в Ленинград, вместо них включить две бригады с английскими танками. Исправную матчасть передадут во 2-ю гвардейскую танковую бригаду, она будет выведена в тыл, вместе с корпусными частями и управлением. Да, я все прекрасно понимаю, потери большие, но продолжать наступление необходимо — а взять резервы мы можем у Северного фронта, который сейчас бездействует. Товарищ Сталин — за неделю выведенный 3-й мехкорпус пополнят до штатов, он получит две свежие танковые бригады, и снова примет участие в наступлении. Нам нужны здесь именно механизированные корпуса, уже побывавшие в бою и хорошо себя зарекомендовавшие. У противника против нас три танковые армии, три товарищ Сталин, а у меня только пять мехкорпусов, каждый из которых по своему составу не больше германской танковой дивизии. Они нужны именно на московском направлении.
По лицу командующего фронтом было видно, что итогами разговора с председателем Ставки полностью удовлетворен. Редко когда на лице Жукова появлялась такая довольная улыбка. Но тут набежала '«тень», и в голосе даже прорвалось некоторое раздражение, и моментально стало понятно, на кого именно — все сидящие за столом давно замечали, как гневается командующий фронтом, только услышав эту фамилию.
— Товарищ Сталин, у маршала Кулика два запасных танковых полка, что непозволительно много. В Ленинграде выпускают КВ и Т-50 — им есть чем восполнить убытие 1-го мехкорпуса. Могу немедленно отправить в Ленинград две танковые бригады, потерявшие матчасть, на пополнение. Да, я имею в виду 21-ю Орленко и 28-ю Черняховского. Генерал-полковник Попов мне нужен здесь — он неплохо командует своей армией, ее нужно только немедленно пополнить свежими стрелковыми дивизиями.
Однако принятое решение явно не понравилось Верховному, и он сказал нечто, отчего Георгий Константинович чуть ли не вытянулся, замерев с телефонной трубкой в руке. Торопливо произнес:
— Да, все понял, товарищ Сталин, думаю, что его перевод на Северо-Западный фронт вполне целесообразен, а генерал-лейтенанта Курочкина поставлю на 4-ю армию. Маршалу Кулику можно передать управление 8-го мехкорпуса, который решено сформировать. Считаю, что в Ленинграде это вполне можно сделать до января, как раз и танковые бригады будут уже пополнены. Времени маршалу Кулику хватит — он уже четвертый месяц «прохлаждается», вместо того чтобы воевать…
Видимо, открыто прорвавшаяся неприязнь привела председателя ГКО в раздражение, и он его выразил так, что лицо Георгия Константиновича окаменело. И спустя минуту он громко произнес:
— Так точно, товарищ Сталин, все понял — мы будем и дальше самыми энергичными методами продолжать наступление!
Положив трубку, генерал армии уселся за стол, по лицу было видно, что итогами разговора он более, чем удовлетворен. И последовавшие слова показали, что Ставка направит войск даже больше, чем те, на которые рассчитывал штаб Западного фронта.
— К нам направят 1-й механизированный корпус, и две бригады введут в состав 3-го мехкорпуса. Еще передадут тяжелый танковый полк и три кавалерийские дивизии дополнительно. И две бригады «валентайнов» на усиление кавгруппы и 16-армии. Кроме того, направят танки «россыпью» на восполнение потерь — «тридцатьчетверки» и «шестидесятки» с Горького. Так что нужно усилить нажим на Вязьму — еще немного и немцы дрогнут…
Часть вторая
Глава 20
— Очень большие потери в танках, товарищ маршал. Постоянно 'раздергивают бригады, хорошо бы на полковые группы, но нет — на батальоны, а то и на отдельные роты. Бросают в бой без предварительной разведки, без подавления противотанковой артиллерии, порой просто отбирают минометные дивизионы. Самоходки гробят, бросают в атаку как танки — а у них и брони толком нет, обычное щитовое прикрытие толщиной, от осколков. Все ваши приказы и распоряжения генерал армии Жуков отменил, а генерал-полковник Конев просто бросает танковые бригады в атаку, даже не стараясь прорвать вражескую оборону стрелковыми дивизиями. Комдивы, не все, а многие, вообще ведут себя порой безобразно — грозят расстрелом на месте командирам, если те отказываются выполнять их распоряжения, идущие вразрез с уставом и приказами по ГАБТУ.
— Своевольство — иначе не скажешь. Обычное дело — собственное неумение и тупость стараются взвалить на других. Верховным главнокомандующим даны четкие указания, их нужно выполнять всем.
Кулик едва скрывал накатывавший на него гнев. Потеряны сотни танков, а генералы продолжают воевать, игнорируя опыт войны и руководствуясь сиюминутными соображениями. И пока на смену нынешним «полководцам» на уровне комкора и выше, не придут полковники, что за заслуги в боях получили по паре звездочек в петлицах, ситуацию не переломить, если только не прибегнуть к репрессиям, отстраняя от должностей бездарностей и тупиц. Но теперь уже никого не расстреливают, прошли те времена. В Москве сообразили, что толку от этого нет, а вот командиров можно сильно напугать. И они вообще будут стараться избегать ответственности, а заодно не станут проявлять никакой инициативы.
— Нельзя обескровливать танковые войска, и я это не дам делать, как член Ставки. Каждое злостное игнорирование указаний Верховного главнокомандующего необходимо дотошно рассматривать и делать оргвыводы о неполном служебном соответствии. И немедленно понижать в должности на одну ступень, невзирая на звание и заслуги. В артиллерии все просто — останешься без снарядов, а цели не подавлены, пеняй на себя. Потому за пушки и цепляются, не хотят главной поддержки лишиться. А танковые бригады есть «приданные», чего их жалеть на поле боя — тут логика простая. Заткну «дыру» сегодня, а что завтра будет уже неважно. Потому с такой порочной практикой можно покончить только одним способом — все танковые бригады вводить в состав корпусов, механизированных или кавалерийских. Тогда да — подобная практика сама отпадет за не имением танков, и любые проблемы придется решать исключительно при участии командира мехкорпуса. Кавалеристы, насколько их знаю, свои «собственные» танки так просто не отдадут и на убой не пошлют — как потом им самим дальше без поддержки воевать. На две-три кавалерийских дивизии корпуса обязательно должна одна танковая бригада, или полнокровный танковый полк — вполне достаточно для поддержки, можно даже штаты усилить.
Кулик остановился, посмотрел на сидящих за столом вернувшихся с Западного фронта танкистов. До боли было жалко людей и танки — отдал Жукову полнокровные соединения, а он их полностью «обнулил», совершенно не понимая, что такие потери не позволят накапливать и передавать боевой опыт. Совершенно бездумное отношение к человеческим и материальным ресурсам — быстрей бы их «потратить», словно руки жжет. И методы одни — атаковать или контратаковать, неважно, главное держать противника в напряжении. А то, что собственные войска при этом куда больше «напрягаются» не так важно, можно дополнительные резервы вытребовать. И первым делом у него все резервы вытянули, хотя свои танки нужно было разумно применять и относится рачительно к кадрам. Не успели механизированным корпусам реинкарнацию произвести, как тут же их на самоубийство толкают. Далась ему эта Вязьма, долбится в нее лбом, хотя нужно обходить город и подтянуть две-три бригады тяжелой артиллерии и сравнять там все постройки с землей. Ведь есть же пушки, есть, они для этого и предназначены. А танки на укрепления не бросают, даже окопавшуюся пехоту с сильным противотанковым ресурсом в поле не раздавить, а если она в городских постройках засядет, то только напрасно на штурм дивизии бросать, ничего кроме потерь это не принесет. Но сейчас этого не понимают, потребуется еще два года войны, когда ее «бог» заговорит в полный голос.