Герман Романов – Возмездие былого (страница 4)
— Большая часть машин старых типов, да что там — девяносто процентов. Но у японцев самолетов пока меньше — после бомбардировок первого дня они угомонились. Теперь мы их на аэродромах в Маньчжурии бомбим, благо противовоздушная оборона там не очень сильная.
— С самолетами вопрос решен — часть продукции сибирских авиазаводов будет направляться сюда напрямую, как и танки из Омска. Но меня сейчас больше беспокоит Камчатка и Сахалин — как там ситуация?
Апанасенко впервые «замялся» с ответом, Кулик стал понимать, что командование фронтом само обеспокоено сложившейся ситуацией…
Глава 5
— Я так понимаю, Иосиф Родионович, что если японцы высадят десант на Камчатке, то мы его не то, что в море не сбросим, но и полуостров потеряем, когда противник перевезет на берег три или четыре пехотных дивизии. А доставку всего необходимого обеспечить собственными силами не сможем — транспортным самолетам лететь чуть больше тысячи ста километров, а любой наш транспорт, появившийся в Охотском море, японцы потопят. Про боевые корабли говорить не приходится — они уже фактически заперты блокадой. А на подводных лодках, как в Севастополь, много не завезешь пополнения, а людские ресурсы на Камчатке крайне скудны. Ведь так?
Кулик внимательно рассматривал карту, как любой отъявленный любитель живописи картину. Значки говорили ему о многом, и читались как книга. Их наличие в небольшом количестве на огромной территории говорило об одном — удержать территорию столь скромными силами невозможно, если японцы решительно примутся за дело.
— Так точно, товарищ маршал, — вполне официально ответил Апанасенко, мотнув головой. — На Камчатке развернут 2-й Особый стрелковый корпус из двух горно-стрелковых дивизий. Поступили просто — взяли 101-ю, и надвое поделили, два полка оставили, два полка в новую дивизию передали. Еще по полку сформировали из мобилизованных, их на материк не отправляли, да «перешерстили» части — вот и набралось по две тысячи бойцов на полк. Два авиационных полка на СБ и И-16, уже ведут бои — японцы совершают налеты с Парамушира на Петропавловск, наши бомбят в ответ островные аэродромы. Но если самураи нарастят группировку своих ВВС, придется туго — не один наш истребитель из Комсомольска на Амуре, и даже Советской гавани не долетит до Камчатки напрямую, слишком далеко. Только если направить истребители с «Алсиба», но у нас нет подготовленных для американских машин летчиков, как и самих самолетов — их только начали перегонять. Запасы на зиму сделали, но если будет серьезный десант, то боеприпасов на тамошних складах просто не хватит. Я и так передал туда все что мог, усилили гарнизон, в особый корпус развернули.
Последнее наименование теперь использовали исключительно для оборонительных районов на приморских участках, защищаемых крупными группировками войск, меньше, чем армия по численности, но сильнее обычного корпуса, к тому же имеющего в составе авиацию и, главное — флот. Таких в РККА было шесть — полуостров Рыбачий на Северном фронте, Моонзундский архипелаг на Балтике, и собственно Крым. Там фронтовое управление недавно решением Ставки было упразднено, а сухопутная оборону Сивашей и Перекопа было возложено на усиленную до пяти корпусов, Приморскую армию генерал-лейтенанта Петрова.
Те же решения Ставка внедрила и здесь — Владивосток оборонялся 4-м «особым», а приграничные укрепрайоны занимались 1-й Краснознаменной армией. Сахалин и Камчатка прикрывались 1-м и 2-м «особыми» корпусами соответственно, и обеспечивали развертывание кораблей Амурской флотилии и ТОФа в Татарском проливе, а для обороны Камчатки три недели тому назад приказом наркома флота адмирала Кузнецова была создана Камчатская флотилия. Туда прямым образом «сослали», тут другого слова и не подберешь, бывшего командующего Черноморским флотом вице-адмирала Октябрьского, чем-то крупно проштрафившегося перед Сталиным, что так круто с ним «разобрался» при «подаче» Жданова, куратора РККВМФ. Да и сам Кузнецов усердно «топил» опального адмирала, видимо имея на того «зуб», и давнюю застарелую неприязнь.
Такое отношение в армейской среде в обыкновении — генералы ведь не только воюют, но интригами тоже занимаются. У самого маршала Кулика в бытность начальнику ГАУ оба заместителя на его место «метили». Да и доносы частенько пишут не только «сухопутчики», но как выяснилось «водоплавающие» — перед полетом сюда его Сталин ознакомил с такими «произведениями», причем написанных друг на друга. Теперь хочешь, не хочешь, но в интересах дела приходится разбираться с ситуацией на месте — мало ему забот от врага, теперь «умиротворение» уже среди своих необходимо устроить, да так, чтобы делами совместно занимались, а не «соскакивали» от ответственности, как обычно практикуется…
— Нашу часть Сахалина удержим в любом случае, у японцев в укреплениях напротив одна дивизия сидит, усиленного состава — против нее мы развернули 79-ю кадровую и 282-ю из мобилизованных, плюс легко-стрелковая бригада из бойцов НКВД и местных жителей, состоявших в истребительных батальонах. Японцы концессии свернули в сентябре, хотя должны были летом — затягивали передачу как могли. Однако добычу нефти и угля практически прекратили, рабочих вывезли в августе. Да и не нужны им наши нефть и уголь, дорога добыча на острове. Они ведь Голландскую Ост-Индию к рукам прибрали, а там этого добра уйма. Зато нам это существенная поддержка — можно добычу наращивать на лишнюю сотню тысяч тонн.
— И не разбомбят с воздуха, — хмыкнул Кулик, — им Карафуто целиком нужен, зачем собственную нефть уничтожать. Но зато теперь ясно, когда они наступление на острове начнут — как только в Татарском проливе ледостав начнется. Мы на Сахалин перебросить подкрепление не сможем, а они в южные гавани запросто. И поддержку авиацией организуют, могут и авианосцы подтянуть при необходимости. Да и высадку с катеров и барж организовать — лед на восточном побережье много позже встает. Интересная ситуация сложилась, ты не находишь, Иосиф Родионович. Японцы начали войну, не подготовив должным образом наступление ни на одном из участков. Похоже, что война для них получилась спонтанно.
— Скорее всего, так и есть, Григорий Иванович — мы сами удивились. Несколько вялых налетов авиацией, потопили монитор и эсминец, вернее повредили — уже начали работы по подъему. Несколько транспортов разбомбили, два десятка наших самолетов на аэродромах накрыли — и это все. Ни Владивосток, ни Комсомольск на Амуре не тронули — но с последним все ясно. От Сахалина город в шестистах верстах, а от Маньчжурии мы не дадим — сами их аэродромы там бомбим.
— Не вовремя войну начали, преждевременно на пару месяцев — но это их проблемы, видимо, политические соображения больше довлели. Как и ситуация в Индийском океане, а возможно и бесконечные победы над англичанами и американцами. Но то их проблемы — нам только надлежит ими воспользоваться к своей пользе. И скажу сразу — в обороне на войне не победишь, отдавать инициативу врагу категорически нельзя. Так что за пару месяцев мы должны наши «слабые позиции», я говорю про Камчатку, и в меньшей степени Сахалин, энергично укрепить, и усилиться там, где и будем наносить удар, что смешать японцам все их наступательные планы на зиму. Так что, какие у штаба фронта на этот счет предложения?
— А как же, Григорий Иванович — у начальника штаба имеется целый портфель. Войск у нас не меньше, чем у японцев, в авиации равенство, а в танках их превосходим настолько, насколько они нас во флоте.
— Понял, выкладывайте свои планы. С авиацией вопрос решим, усилим, с танками уже проблем нет — полтысячи «старых» Т-34 выделено. И еще добавят, если успех будет. А вот кораблей пока нет, но то дело поправимое — ведь есть союзник, у которого их много…
Глава 6
— Иосиф Родионович, провести Хайларскую операцию более чем возможно — фактическое повторение боевых действий на КВЖД. И не дожидаться крепких морозов — чем раньше начнем, тем лучше, японцы вряд ли ожидают, что мы им такую каверзу заготовили. Сейчас все зависит исключительно от фактора времени. Сейчас мы собираем свои войска, японцы свои, и кто быстрее нанесет достаточно мощный удар, тот сорвет вражеские планы. Вот только не дело тебе таким огромным фронтом командовать, и за все отвечать перед Москвой, не дело. Надо бы Дальневосточный фронт на два разделить, один по Амуру, другой по Уссури, с включением всего Приморья. И Забайкальский фронт снова развернуть — слишком огромные здесь расстояния, командующих нужно рядом со своими направлениями быть.
Кулик говорил уверенно, поглядывая на карту — протяженность единственного фронта выглядела устрашающей, на четыре тысячи километров, если все изгибы Монголии в расчет принимать.