Герман Романов – Возмездие былого (страница 20)
Вопрос был задан чисто риторический, ответа на него не требовалось, но Одзава начал говорить, немного сутулясь. Он имел необычно высокий для низкорослых японцев рост, чуть больше двух метров, а потому чтобы даже сидя не возвышаться над командующим, которого искренне уважал, приходилось немножко сгорбиться. Но более не перед кем — поклон это одно, им можно выразить многое, но спина у самурая должна быть прямой, особенно у того, кто ведет своих людей в битву.
— Мы бы тогда все равно сражались…
— Это так, биться нужно до конца, — перебил Ямамото, — но шансов на победу было бы столько же, как с мечом против пулемета. Доблесть война и его смерть не остановит врага, что намного превосходит в силах. Наши генералы жестоко ошиблись, считая, что положение теперь никогда не изменится, но русские теперь возьмут реванш — они полностью готовы к новой войне на суше, тогда как мы нет. И это следует признать сейчас, и сделать должные выводы, иначе катастрофа неизбежна, Дзасибуро, и она намного ближе, чем нам кажется. Как в прошлую войну свою роль сыграли броненосцы, так и сейчас их роль выполняют танки — а в них мы серьезно уступаем русским. И чем дальше, тем их превосходство будет больше и значимей. Посмотри вот эти фотографии, и ты все поймешь сам.
Одзава взял со стола карточки и стал внимательно их рассматривать, сохраняя лицо невозмутимым, но с растущим в груди отчаянием. Танки, много японских танков, несколько десятков — то на общем фоне. А вблизи они выглядели страшно — многие взорваны и искорежены, кое-где видны нанесенные белой краской иероглифы. Потом снимки вблизи — в башнях и корпусах видны пробития, которые могут оставлять только трехдюймовые снаряды — рядом стоит солдат, и можно сопоставить размеры. Адмирал быстро подсчитал подбитые врагом машины — три десятка, не меньше.
— Это сделали всего два русских танка, у одного взрывом шестидюймового снаряда сорвало гусеницу, экипаж покинул машину и ушел. Посмотри, на броню, не находишь ли это удивительным.
Моряк присмотрелся к еще одной фотографии, сразу поняв, что заснят русский танк — больше японских, с массивной башней из которой торчала длинная пушка, похожая на трехдюймовую. Металл корпуса и башни словно в оспинах, или ржавчина изъела. Присмотрелся — то были попадания снарядов из 37 мм и 47 мм орудий, на флоте было множество таких старых пушек. Покачал головой, все поняв, тихо произнес:
— Наши танкисты умеют стрелять, вот только мелкокалиберные орудия не могут пробить броню русского танка. А его пушка их просто уничтожает на месте — тридцать против одного, а такие потери совершенно недопустимы. Теперь я понимаю ваше беспокойство, Исороку-сама.
— Это тот же танк, по нему отстреляли из наших зенитных 75 мм и полевых 105 мм пушек. Как видишь, броня вполне берется нашими снарядами, только с близкой дистанции, очень близкой. А у русских против нас тысяча таких танков, и еще пять тысяч, если не больше, против немцев.
Ямамото протянул еще снимки, на них тот же танк, но уже в пробоинах, которые помечены кружками — дело явно на испытательном полигоне. Одзава почувствовал некоторое облегчение — хоть есть пушки, которые могут остановить это «чудовище». Одновременно с горечью понял — пушки есть, но таких танков у русских намного больше, чем у японцев орудий. теперь вся надежда на доблесть солдат, что смогут жечь эти танки бутылками с бензином, или с миной на животе бросаться под гусеницы. Но это означало переход к обороне, той самой, в которой войны не выигрывают.
— Я отправил записку императору — будет созван совет. Дело в том, что немцы предложили свою помощь, но их пушки могут быть доставлены только через Цейлон, армии они нужны, и много. Теперь ты понимаешь, почему я тебя отозвал. Ты вернешься обратно, как только на авианосцах закончится ремонт. Пока ты отсутствовал, англичане начали проводить свои конвои в Индию, высадили подкрепления в Адене — они полностью пришли в себя от поражения, их авианосцы нанесли несколько налетов на немцев, а корабли собираются войти в Красное море. У нас слишком мало авианосцев, так что помни — потеря даже одного недопустима, если не потопить два вражеских. Мы строим новые корабли, но их будет намного меньше, чем те, которые появятся у англичан и американцев. Так что возвращайся, и помни об этом — нельзя платить слишком дорого за победу.
Ямамото положил ладонь на фотографии, словно давая напутствие, затем негромко сказал, будто прочитав мысли:
— У русских нет флота, а те корабли что есть, можно не принимать в расчет. Но у них есть танки, против которых наши корабли пока бесполезны. Потому нужно искать новые способы достижения победы — у берегов Камчатки и Сахалина. Я не люблю армию, однако флоту необходимо ей помочь — надо отрезать русских от любых поставок из Аляски. Мы серьезно недооценили этот фактор, и зря понадеялись на заверения наших генералов. Пора исправлять допущенную нами ошибку и ввести в сражение линкоры…
Глава 27
— Я полностью согласен с вами, генерал — «воздушное наступление» на Японию мы не должны откладывать. Но не только на сами острова — у нашего общего противника недостаточные мощности по военному производству, особенно в металлургии, и расположены они поблизости от Приморья, в соседней с ним Маньчжурии. Там всего пара стоящих заводов, где выплавляется половина японского чугуна — один хороший налет, и промышленная мощь врага будет полностью подорвана. Наши самолеты уже начали бомбежки, но их мало, чтобы решить эту настоятельную задачу.
Кулик подошел к большой карте Дальнего Востока, где особыми значками были отмечены все значимые промышленные предприятия Японии на островах и континенте, причем размеры самих значков говорили о размерах производства или добычи полезных ископаемых. А рядом на приколотом листке «цифирь», пусть приблизительная по данным разведки — объемы выпуска или добычи. И судя по тому, какими хищными взглядами обменивались между собой американцы, теперь вопрос только во времени, потребном для организации деятельности авиации с предоставленных русскими аэродромов. Вот здесь необходимо было разрешить тяжелые проблемы с логистикой, которые в принципе были на данный момент не решаемыми, и маршал Кулик ничего не стал скрывать от американцев, памятуя о том, что даже маленькая ложь может породить большое недоверие — ведь все увидят собственными глазами. Даже наоборот, постарался все представить в самом невыгодном ракурсе, не жалея «черных красок». Он прекрасно понимал, что без помощи США сейчас невозможно дать толчок ускоренному экономическому развитию всего Дальнего Востока.
— Доставка грузов и подкреплений для Красной армии идет по линии Транссиба, там две колее, пара эшелонов за час — объем пропускаемых грузов, сами понимаете, джентльмены, небольшой. А половину поездов занимают люди — в одном прогоне только пехотный батальон. Мы столкнулись с теми же проблемами, что были у нашей страны в период русско-японской войны, с большой протяженностью коммуникаций и со слабой пропускной способностью железной дороги. От Москвы до Хабаровска по Транссибу больше восьми тысяч километров пути, или пять тысяч миль. Это почти вдвое больше, чем расстояние от Нью-Йорка до Сан-Франциско, от восточного побережья США до западного. Но у вас выходит целая сеть дорог, а у нас всего одна линия, к тому же целиком занятая военными грузами.
Американцы переглянулись понимающими взглядами, и после короткой паузы вице-президент Уоллес негромко спросил:
— Мы бы могли взять на себя снабжение вашей армии на фронте, как и населения прифронтовых областей, а Камчатку с Чукоткой можем снабжать прямо сейчас — мне сказали, что там население полтораста тысяч, вместе с военными. Но во Владивосток наши транспорты не пройдут, а от Чукотки, как мне сказали, вообще нет никаких дорог — ни железных, ни автомобильных. Могут летать только самолеты, и то большие проблемы с обеспечением их авиабензином на промежуточных аэродромах в Сибири, как показали начавшиеся перелеты из Аляски.
— Тут ничего не поделаешь, сэр — произвести «северный завоз» в полном объеме просто не успели. Якутия снабжается по реке, а вот до первой пристани приходится возить грузы на автомашинах от пристани на реке Ангара, а они идут сплавом от Иркутска. Линию железной дороги начали строить, но началась война. Что смогли, то успели завести в бочках, распределили по аэродромам, но сибирские реки быстро покрываются льдом. Посмотрите на карту — там отмечены все значимые возможности и указана пропускная способность в тоннах. Обеспечить перегон самолетов мы еще в силах, но ничего больше сверх этого. А нас просто нет лишнего бензина — его приходится везти в цистернах через всю Сибирь многие тысячи миль.
Кулик замолчал, закурил папиросу — американцы как-то чересчур внимательно рассматривали карту. Что тут скажешь, дотошные, это им в плюс — очень серьезно подходят к делу. После паузы Уоллес спросил: