Герман Романов – В трех шагах (страница 32)
— Ладно, потом будет думать. Завтра прилетает Жданов, а через неделю встреча с Рузвельтом — вот тут, думаю, многое решится…
Глава 42
— В сороковом году ошибку сделали, Андрей, серьезную ошибку, которая на нашем будущем серьезно скажется. Исправлять ее нужно сейчас, если не хотим, чтобы она нам боком вышла. Впрочем, не только в сороковом году, мы эту ошибку вот уже двадцать лет в подряд совершаем, раз за разом и без позитивного эффекта, понятное дело. Про будущие времена и говорить не приходится — после реставрации капитализма ошибка стала правилом.
Кулик закурил сигарету и внимательно посмотрел на Жданова — тот задумался, качнул головой, потом тихо спросил:
— Ты о чем говоришь, Гриша? Мы столько их понаделали, ошибок этих, то сразу и не ответишь, что ты имел в виду.
— Вот эти самые постановления, Андрей, и сорокового года и более ранние, на двадцать лет, их все собрали, — маршал положил на стол газеты, которые для него специально нашли в библиотеке.
— О введении платного обучения в школе, в старших классах с восьмого по десятый, и о платном же высшем образовании. Я все прекрасно понимаю, что деньги очень нужны, и часть расходов для казны должна быть скомпенсирована, но можно сделать несколько иначе, и пользы будет намного больше. Рабочие очень нужны, но «семилетки» мало для квалифицированного специалиста, а ФЗУ не дает должного образования. Да, все правильно, что те, кто учится на «отлично» и «хорошо», от платы освобождается, это очень сильно стимулирует школьника и студента на учебу. Однако, на мой взгляд, тут несколько иначе «барьер» от бездарей, но из обеспеченных семей, ставить надо. Не платят все, кто на хорошие оценки учится, а не две трети «пятерок» и треть «четверок». Даже при одной «удовлетворительной» оценке стимулировать нужно, на первых порах хотя бы плату вдвое сократить. При необходимости даже стипендии назначать. А вот после окончания обучения, потихоньку вложенные средства «отбивать» уже на производстве, а способов для этого много, ты сам их прекрасно знаешь.
Кулик положил окурок в пепельницу, и столь же негромко продолжил говорить, посматривая на озадаченного секретаря ЦК:
— Не следует плату взымать, намного лучше ее вообще не брать, то колоссального социального и политического эффекта решение. Наоборот, стимулировать к учебе всячески, стипендии хорошо для этого подходят, допуск к образованию значительно расширить, это даст нам намного больше образованных кадров. Ввести обязательное для всех восьмилетнее образование, а лучше «десятилетку». Не «кнут», а «пряник», как говорится. А деньги «отбить» попозже, когда зарплату получать начнут, потихоньку процесс этот растянуть, чтобы незаметно было. И это правильное решение — облегчить жизнь в юности, а государство свое возвернет, но чуть позже, и в гораздо большем размере, чем было реально потрачено. «Кредиты» ведь всегда возвращать надобно, даже вот такие…
— Ты даешь, Гриша, не думал, что о таких вещах сейчас размышлять надобно — война идет, все силы страна напрягает, многие школы и институты закрыты, не до учебы сейчас…
— Именно до учебы, Андрей — масса искалеченных с фронтов приходит. Им всем место в жизни найти надобно, чтобы пользу приносили, а для этого нет лучше подхода, чем образование. Чуть ли не детей к станкам ставим, они нормы выполняют — но нужно ли это сейчас? Уже ясно, что производство вышло на максимальные обороты, продукции больше, чем на фронтах «тратим». Подростки учиться должны — не терять связи со школой, целое поколение потеряем. Видишь ли — у немцев солдаты в большинстве своем имеют полное среднее образование, развиты телесно и умственно, использование технических средств, которыми вермахт наполняется, проблем у противника не вызывает. А вот тебе бумажка, я тут наскоро только по войскам Дальневосточного направления справку составил — вот те, кто «четырехлетку» закончил, здесь «семилетку», а вот тут 10 классов и техникумы с училищами, и последний столбец наличие рядового и сержантского состава, обучавшегося в высших учебных заведениях, но по случаю войны их не окончивших. А вот тут по призывникам, знающим русский язык, и имеющим хоть какое-то образование — ты поймешь на цифрах, каким контингентом сейчас технически развитую армию пополняем, и почему оружие как раз под них и «производится — это я насчет 'трехлинейки» говорю, пусть мы ее усовершенствовали, как «траншейный карабин». Посмотри сам на досуге, и прочувствуй разницу. И поверь — ситуация только ухудшается, и мы ее пытаемся нивелировать тем, что подготовку ведем в запасных частях дольше. И эти сроки нужно еще увеличивать, чтобы никакого «пушечного мяса» впредь не отправлять на позиции. Благо сейчас такие возможности есть, чай, не сорок первый год, сообразили, что бойцов нужно тоже беречь, как и матчасть.
Кулик положил перед Ждановым папку, в которой было несколько листков с колонками цифр и перечнями — совершенно «убойные» данные, на которые гриф нужно ставить.
— Что ты конкретно предлагаешь?
После долгой паузы спросил Жданов, внимательно просмотревший материалы, вроде бы касающиеся только армии.
— Подросткам, юношам и девушкам, занятым на производстве или общественно полезной деятельностью, достаточно трудится четыре часа по «пятидневке», не больше, после чего проходить обязательное обучение, имея еще два полных «учебных» дня без выходных и проходных, как говорится. Сейчас мы увеличиваем рабочий день, выматываем людей. Экстенсивный путь самый простой — работа от рассвета до заката. А ведь медики давно сделали вывод, что человек за первые четыре часа работы делает две трети продукции, с малым процентом брака. Потому что организм отдохнувший, внимательность сохраняется, и если рационально подойти к организации труда, то за столь короткий срок можно добиться максимальной интенсификации, и получать дневную выработку. А дальше начинается «обвал» — усталость растет, работник начинает чаще действовать невпопад, возрастает число ошибочных операций и решений, и как следствие увеличивается брак, с дополнительными расходами, которые не компенсирует произведенная свыше нормы продукция, себестоимость существенно возрастает. Нельзя долго быть людям без нормального отдыха, силы человеческие небеспредельные, мы просто вырабатываем без всякой пользы человеческий ресурс, который нам потребен. Менять подход нужно, на одном энтузиазме далеко не уйдешь, как и под страхом наказания. Проще говоря, постоянные требования лишь усугубляют обстановку и даже выдача дополнительных пайков лучшим работникам, положения не исправит. Нужно искать другие методы и не забывать, что после войны наступит мир, а там будет совсем иначе…
Глава 43
— Гудериан, эти дивизии нужны Манштейну для нанесения сильного контрудара. Группа армий «Юг» нуждается в немедленном усилении — она не может сдержать русских. Ситуация сложилась критическая…
— Я знаю, мой фюрер, русские танки в пятнадцати километрах от Запорожья. Еще одно наступление, а враг на это способен, и вся наша группировка будет отрезана на Донбассе — а это 11-я полевая и 4-я танковая армии, правда, в ней все «подвижные» дивизии полностью обескровлены. Надо принимать тягостное решение, мой фюрер, иначе будет поздно. Но, думаю, уже поздно, и Манштейну придется переходить не в контрнаступление, а наносить деблокирующий удар. Да, именно так — отбросить 3-ю танковую армию русских, а следом нанести поражение 1-й, и обеспечить «коридор» для вывода наших войск из формируемого большевиками «котла». Но откуда Сталин взял такое количество танков, что может позволить себе терять их в день даже не десятками, целыми сотнями⁈
— У противника бесперебойно работают все танковые заводы, только из Харькова станки и оборудование перевезли в Нижний Тагил — там делают Т-34 МК, фактически половину, если не большую часть всех этих танков. Сырья для производства стали у них достаточно — в отличие от нас Россия богата ресурсами. К тому же прошлым летом они не вели развернутых на всех фронтах наступлений и теперь ясно почему — создавали большие резервы, с огромным количеством танковых соединений. И ждали зимы, когда по снегу русские действуют намного успешнее.
Гудериан старался говорить спокойно, хотя на него развернувшееся танковое сражение на юге Украины произвело шокирующее впечатление, особенно после короткого визита в Запорожье, где обосновался штаб группы армий «Юг», которой командовал произведенный в долгожданный для него чин генерал-фельдмаршала Эрих фон Манштейн. И ужаснулся потерям панцерваффе — русские теперь давили не просто числом, они научились тактически грамотно воевать своими танковыми соединениями, получившими к тому же правильную организацию. И что хуже всего, на фронте появилась новая модификация «тридцатьчетверки», произведенная в Челябинске, которая по всем статьям превосходила «четверку», несмотря на наличие у той 80 мм лобовой брони и «длинной руки» — со стволом в 48 калибров 75 мм пушки. И вся штука в том, что на нескольких подбитых Т-34 МКУ в башне установили 85 мм длинноствольную пушку. Последняя раньше устанавливалась только на тяжелых танках КВ. Теперь Pz-IV поражались бронебойными снарядами практически со всех дистанций, благо местность открытая, порой как стол ровная, в то время как германские пушки в лоб эти новые танки не могли взять — броня на них была усилена до 75 мм под большим наклоном. А те немногие «тигры», что имелись у Манштейна в двух тяжелых танковых батальонах, по две роты в каждом, понесли большие потери. Против них у русских в гораздо большем числе появились САУ с длинноствольной 107 мм пушкой, которые немедленно бросались в бой, как только на передовой фиксировали прибытие германских тяжелых танков.