Герман Романов – В трех шагах (страница 27)
— Да что там — полный трындец бы случился…
Маршал выругался, озвучив свои мысли, и достал из пачки сигарету — благодаря стараниями президента, он ими на год войны обеспечен. Задумался — однозначное облегчение для СССР, и сорок первый завершился на мажорной ноте, а сорок второй год вообще прошел относительно спокойно, особых активных действий на фронте не велось. А потому собственных сил вполне хватало, из вооружения под ленд-лиз только американские самолеты идут, а вот танки без надобности, свои имеются. Как только «тридцатьчетверки» стали рационально использовать, потери резко снизились, раза в два-три как минимум. А когда боевые действия вяловато пошли, то накапливание резервов убыстрилось, сейчас все механизированные корпуса по штатам обеспечены средними танками, к тому же развертывается масса отдельных танковых батальонов НПП при корпусах, к сорок четвертому уже в каждой стрелковой дивизии «тридцатьчетверки» будут. К тому же эвакуации Сталинградского танкового не случилось, фактически РККА несколько тысяч «лишних» Т-34 получила. Выпуск СУ-122 и СУ-85 наращивается, а вот «полтина» на базе так полюбившемуся ему «маленького Клима» снята с производства, да и зачем она нужна, если появилась самоходка на шасси одного-единственного серийного танка, причем с куда более мощной пушкой, чем «гадюка». Есть такая жестокая вещь, как военно-экономическая целесообразность.
Легкий танк Т-70 и САУ на его базе вообще не выпускали, даже в проекте не было, да и зачем, если шасси Т-60, производство которого в декабре более полутысячи машин составляла, стала использоваться для МТЛБ — шести тонного тягача с бронированным корпусом и рубкой. Вот его сейчас в количестве тысячи семисот единиц выпускают ежемесячно, вроде британского бронетранспортера «универсал», самая ходовая машина для войск Красной Армии, для чего угодно пригодная. А вот производство тяжелых танков КВ-85 потихоньку сворачивается, как и выпуск СУ-152 и ИСУ-107, еще год, и все — к лету 1944 они будут не нужны, без надобности. Заводы уже вовсю начнут гнать Т-44, но не тот, что был в реальности, а «пятьдесят четвертый», только не со 100 мм, а 107 мм пушкой. А это ОБТ, превосходящий КВ-85 по всем показателям — бронированию, вооружению, проходимости и скорости, при этом на десять тонн легче и заметно дешевле. Так что этот год войны «лебединая песнь» для «Клима» и «зверобоев». И до ИС-2 дело также не дошло, подсчитали издержки и убедились, что нужно сосредоточить производство на Т-44, те принесут намного больше пользы.
Григорий Иванович придвинул к себе сводки — ночью он любил работать, а от курирования артиллерии и танковых войск его не освобождали, наоборот, занятости прибавилось. Этот год станет переломным — выпуск вооружения нарастал циклопическими объемами, нужно уже притормаживать производство, так как потерь было намного меньше запланированных. Дивизионных 122 мм гаубиц почти пять тысяч выпустили в прошлом году, на четыреста дивизий по 12 штук, три батареи. Но так и в сорок первом их без малого три тысячи сделали, и еще более пяти тысяч старых образцов до войны в войсках имелось. И немцы едва половину от них уничтожили или захватили. Теперь по штатам будет не один дивизион, а два, и снова сформирован гаубичный полк. Еще один полк из трехдюймовых пушек — в прошлом году сотворили 16 тысяч ЗИС-3 и УСВ, да еще две тысячи буксируемых «гадюк», не считая еще одиннадцати тысяч танковых вариантов этой пушки. Но «гадюки» исключительно для противотанковых бригад, а в стрелковых дивизиях только ЗИС-3, по три дивизиона, два в легком артполку, один отдельный, в качестве ПТО. И к этим двум полкам будет присоединен третий, минометный, из двух дивизионов. Причем, «сваяли» 160 мм образец — работы по нему на год раньше начались, так что и «употребление» на фронте будет преждевременным. При этом вариант М-160 получился, с увеличенной до семи с половиной километра дальностью стрельбы. Так что первый дивизион будет состоять из трех батарей по четыре таких миномета, а второй из 18 120 мм «полковых» минометов. По сути, штат конца сорок четвертого года для гвардейских дивизий, в котором была такая же артиллерийская бригада из трех полков. За год все дивизии на него потихоньку переведут, и вот тогда можно «давить» на вермахт всерьез, благо этих самых дивизий вдвое больше, и научились массировать артиллерийский огонь. И с боеприпасами стало намного легче — «дозировать» теперь не придется.
— А вот это надо вычеркивать к снижению, а это к прекращению — чего-то перебор выходит изрядный, зачем нам столько…
Кулик вздохнул — эти бы цифры в сентябре сорок первого, то немцы бы вообще бы огреблись со страшной силой. Но сейчас зачем двадцать тысяч противотанковых ружей ежемесячно, а потому производство ПТРД стали «притормаживать», чтобы к лету выпуск прекратить. А вот ПТРС Сталин рекомендовал оставить на следующий год, написав цифры — так пусть, по штатам на батальон всего дюжина таких ружей, вполне терпимо. Производство 14,5 мм патронов останавливать не стали, им скоро найдется новое применение, «ходовыми» станут. А вот с минометами вышел «перебор», теперь экстренно, и серьезно «сворачивали» вышедшее на полную мощность их производство. Да и куда девать выпущенные 25 тысяч «полковых» и сто тысяч «батальонных» минометов, потери составили четверть от произведенных «изделий». Штаты дивизий увеличивать нельзя, они и так «раздуты», в стрелковых батальонах по роте из дюжины 82 мм минометов, вдвое больше, чем в начале войны…
Глава 36
— Сама Аматерасу нам начала помогать, не иначе. Теперь победу нельзя упускать, иначе мое имя будут проклинать.
Ямамото спокойно стоял на мостике своего флагмана, бросая вызов самой судьбе. Также вел себя его кумир и учитель адмирал Хейхатиро Того в годы с войны с русскими, и небеса его сохранили для оглушительной победы, которая вывела Страну Восходящего Солнца в ранг «великих держав» мира. И победа была одержана задолго до Цусимы, произошла целая цепь сражений и событий, каждое из которых, даже майская «черная неделя» послужили для будущей победы над «северными гэйдзинами». Так происходило и сейчас — победы следовали одна за другой, как он и обещал императорском совете, и прошел ровно год войны. И вот оно генеральное сражение, в котором необходимо одержать настолько убедительную победу, чтобы ни у кого, и в первую очередь у самого противника, не осталось никаких сомнений. И любые потери допустимы, даже самые серьезные, и они будут оправданы и объяснимы, ведь Япония воюет одновременно как со своим «старым врагом» в Маньчжурии, так и с двумя первыми морскими державами мира, ВМС которых по отдельности в полтора раза превосходят японский флот.
Три самых могущественных врага, которых и представить трудно, но на море, в отличие от суши, дела шли хорошо до вчерашнего дня, когда ему показалось, что теперь война будет проиграна, причем оглушительно. То, что американские пикировщики и торпедоносцы потопили «Дзуйхо», а следом «Кагу», при этом тяжко повредив «Хирю», произвело на всех японских моряков самое гнетущее впечатление. И тот час Исороку испытал жуткое ощущение, когда невидимая рука сдавила его сердце — ему показалось, что он сейчас умрет. Но чудовищным усилием воли он превозмог боль, поняв, что судьба послала ему своего рода «черную неделю», ту самую, которую пережил Того, и которая закончилась ужасающим взрывом «Муцу». Нужно продержаться только до полуночи, когда начнется новая неделя, «светлая» для «Объединенного флота». И предчувствие не обмануло адмирала — четыре торпеды достигли своих целей, и в лучах прожекторов было видно, что они поразили вражеские линкоры — у борта одного взметнулись с крохотным интервалом два огромных столпа воды, у другого «гейзер» оказался единственным. А четвертая торпеда, судя по всему, разломала пополам один эсминец, что не удивительно для заряда в полтонны взрывчатки.
— Господин адмирал, к нам спешит «Нагато», с Аобой', «Китаками» и «Ои», с ними эсминцы. Чуть позже подойдет «Кирисима»…
— Пусть действует по плану — для его орудий цель аэродром, к утру с взлетной полосы не должно взлететь ни одного американского самолета. А тут мы сами справимся…
Ямамото осекся — вражеские линкоры дали очередной залп, вернее стрелял один линкор, и только двумя башнями, шесть выстрелов. И через несколько секунд «Ямато» захлестнула соленая морская вода — к великому удивлению главнокомандующего впервые все снаряды легли недолетами, близкими, даже очень близкими, послышался глухой удар под ватерлинией, но недолетами. А то, что один линкор не стрелял, означало одно — подрыв двух торпед одновременно не смертелен для корабля водоизмещением в сорок тысяч тонн, но то, что повреждения серьезные с возможной остановкой генераторов, и вполне вероятно, что так и случилось. А вот второй линкор получил торпеду, скорее всего в корму, там одна башня, ее могло от подрыва пяти центнеров взрывчатки заклинить.
В этот момент «Ямато» содрогнулся от собственного залпа, оглушившего всех стоящих на мостике — во вражеский линкор полетели шесть полуторатонных снаряда, попадания которых смертельно опасны, ведь броня для них не преграда. И в этот момент главнокомандующий понял, что может одержать эпохальную победу — наступил тот самый момент, переломный для истории, который изредка представляется и его нельзя упускать.