Герман Романов – Царский зять (страница 8)
Понятно, что теперь турки начнут воевать всерьез. Однако им потребуется года три, чтобы сделать должные выводы, перевооружить свою армию, надлежащим образом обучить ее. А там и пойти отвоевывать бывшие земли Крымского ханства, ликвидацию которого они никогда не признают. И грянет долгая и кровопролитная война.
А оно мне надо один на один с Оттоманской Портой бодаться еще лет десять в здешних степях?!
Совсем не улыбается такая перспектива!
Преимущество во внезапности и вооружении я использовал полностью, теперь его не будет, вернее, не столь заметное станет. А потому нужно искать союзников, иначе просто не выстоим!»
Хмурый вид князя говорит о многом – тот успел здраво оценить сложившееся положение, как и то обстоятельство, что отступаться от территорий в пользу Москвы новоявленный Боспорский царь не станет. А потому надо как то договариваться и делить плоды победы, урвав хоть кусок. И тут Юрию было что предложить, благо вчера на собранной Боярской думе выработали список предложений. Но требовалось, чтобы именно Голицын первым начал диалог.
– Ваше величество, каким ты видишь владения Новой Руси? И как решать почнем владения изгнанных ногайских орд на всем южно-днепровском правобережье? И судьбу Очакова?
– Все земли Крымского ханства мои, князь. Как земли ханств Казанского, Астраханского и Сибирского, что стали достоянием славного московского государства, драгоценными камнями в шапке Мономаха великих государей. Тем самым мы восстановили справедливость – ведь сотни лет находились под ордынским ярмом, множество полоняников уходило на невольничьи рынки Царьграда и там распродавались. А что делали магометане с несчастными христианскими народами Крыма? С моими готами и генуэзцами, с княжеством Феодоро?!
Юрий говорил как можно горячо, зато лицо Голицына приняло кислое выражение, будто целый лимон съел. Князя понять можно – войско на юг двинули, пусть и не воевали толком, но вроде как участвовали, а плодов победы нет. А «спасибо», как правильно говорят, на хлеб не намажешь, тут маслице нужно для вкуса.
– Мы тоже много лет воевали с крымским ханом – сто лет тому назад царь Иоанн Васильевич разбил при Молодях орду. Засечные черты строили, набеги ногайцев отражали, что ходили по Изюмскому шляху. А ведь они наш православный народ в неволю угоняли, землицу обезлюдили. Да и под Чигирином дважды бились с турками, твоему величеству тем помощь должную оказывая, кровь служивых людей проливая!
Юрий чуть не прикусил губу – князь подравнял позиции в переговорах. Как не крути, но отдавать долю необходимо по справедливости. Тем более дальнейшая поддержка Москвы настоятельно необходима, воевать один на один с османами не улыбалось.
– Думаю, князь, полки наши выведем к южному Бугу, на берегах которого нужно укрепиться. Северную его часть до польских земель ваши полки займут, а на полдень мои стрельцы. Вот здесь на карте я отчертил грифелем – на каких рубежах мы сможем совместно турецкие войска встретить. Но к Днестру идти нам стоит всеми силами, дабы мощь общую султану показать. Но слишком обширна эта земля, чтобы за собой ее удержать!
Юрий разложил на столе карту, начерченную на пергаменте, внимательно посмотрел на Голицына и произнес:
– Мыслю, что султан на перемирие пойдет – ему время нужно для подготовки нового войска. А мы попробуем с ним мир заключить. И землицу от Днестра до Буга отдадим – ибо все равно ее долго не удержим. Года три нам нужно, чтобы к неизбежной войне подготовиться и союзников среди стран европейских найти, а тем опору в делах наших совместных обрести.
Юрий сделал вид, что задумался, даже папиросу закурил, молчал пару минут. А потом нарочито небрежно произнес:
– Гетман хоть и выбран на оба берега Днепра, вот только ляхи спят и видят, как бы свою власть на правобережной части снова утвердить. Их король Ян Собеский недаром рати собирал. Может с турками воевать собрался, но, думаю, мысли у него иные…
Слова упали как тяжелые камни, тут князь серьезно задумался – Юрий продолжал курить, даже не глядя на собеседника.
«Будущий Николаев не отдам – там место наилучшее для верфи. А линию от современных мне Вознесенска до Никополя, то есть до нынешней Чертомлыкской Сечи проведена, вот только на север от нее и на запад земли войска Запорожского. Так что Москве меньше нашего отдано, причем вытянутой кишкой от Чигирина и воронкой по Бугу. А Казы-Кермень, что ныне Бериславом стал – прежнее, и весьма многозначительное название – у меня остался».
– Да, ляхи весьма опасные враги, схизматики – много воевать с ними еще предстоит. А еще с турками по Днестру… Боюсь, Дума не захочет твое великодушное предложение принимать, ваше величество. То хоть и земли нам враждебного Крымского ханства, но оборонять их сил не хватит. Если только союзника в лице Речи Посполитой не приобретем.
«Изящно соскочил с темы, князь. Прикинул все риски моментально – журавль в руках гораздо лучше, чем синица в небе. С турками пусть «новорусский» царь воюет, и своими владениями все правобережные украинские земли прикрывает. Гетманщину, где их Ванька Самойлович заправляет. Да и поляки, прими он мое предложение, сразу же насторожатся, такой охват от ненавистных московитов им жутко не понравится.
А вот я для них пока не игрок в большом раскладе – всерьез не воспринимают. Думают только, как мою карту правильно разыграть в ущерб османам и московитам. Пока напрягаться не станут, хотя на границу с их владениями в Полесье и на Подолье я вышел».
– Да, князь, ты прав – война скоро жестокая пойдет. Но лучше оттянуть ее года на два-три, нужно только стяги наши показать под крепостями Бендеры и Аккерман, что на Днестре. И лишь тогда в переговоры вступить с новым визирем. Беда прямо с ними – этого убили в сражении, а прежнего на кол в Константинополе посадили. А ведь я с ним перемирие прошлое заключал, и что странно – турки его выдержали, хотя их татары подвели. Но и мы его соблюли – так что доверие сохранили.
Юрий налил себе и князю вина в блестящие хрустальные бокалы. Отпил глоточек терпкой рубиновой жидкости и посмотрел на Голицына. Он прекрасно понимал, что князь сейчас выложит главное – требования Москвы за оказанную помощь.
Как за нынешнюю войну, так и за будущую…
Глава 7
«У Москвы будут предсказуемые требования. Первым делом ликвидация относительной независимости Запорожской Сечи. Эта вольница не нужна сейчас, свою роль в истории она уже отыграла. Теперь их земли как яблоко раздора между мною и царем Федором. Однако соглашение с кошевым атаманом я не нарушу – запорожцы к Новой Руси сами тяготеют, на Москву их калачом не заманишь.
Что еще может быть?!
Деньги, ружья и орудия в качестве оплаты помощи?
Само собой разумеется, только с деньгами напряженка. А по бартеру все гладкоствольные фузеи отдам с радостью на душе, они уже не нужны – только время необходимо, чтобы должное число штуцеров на мануфактурах произвести и всех резервистов оными вооружить. Единорогов можно отдать с полсотни, и заказ на вдвое большее число принять – меди с оловом хватает. Железа дам, если попросят, но лучше изделий всяких – моим людям работать нужно. А торговать товарами гораздо выгодней, чем сырьем или полуфабрикатами, доход будет больше.
А вот червонцев в моей казне до прискорбности маловато, все на войну уходит – армию содержать нужно, да жалование платить регулярно, иначе нельзя. Но на тридцать-сорок тысяч рублей золота наскрести можно, да серебром тысяч десять наберется.
Блин, знаю, где в Сибири злато-серебро найти, но далека она. Может быть плату знанием этим предложить, не зря ведь географию изучал и примерные районы укажу?
Гетманом Ваньку Самойлова признаю клятвенно, ведь рано или поздно он тапки откинет, а там лояльного ко мне могут выбрать. Пасьянс на Гетманщине весьма интересный может быть, без торгов мне ее никак отдавать нельзя, ведь как-никак формально независимое государство. Игроков с прошлой недели стало там не двое привычных – ляхи и московиты, а трое – под гром Бериславской победы я добавился.
Интересно, с какой карты Голицын зайдет?!»
Юрий отпил вина из бокала, вытянул из коробки и закурил папиросу. Пыхнул дымком, и тут Голицын заговорил:
– Митрополиты твои, ваше величество, экзархаты! От константинопольского патриарха, что в полной власти султана находится, пребывающие на отдалении и в полной самостоятельности. Как и местоблюститель Киевской митрополии владыко Лазарь. А посему все они признать должны духовную власть и попечение патриарха Московского и всея Руси Иоакима! То наше общее дело того требует…
Юрий Львович поперхнулся табачным дымом, и чудовищным усилием удержался от кашля. А мозг лихорадочно заработал, просчитывая варианты – такого откровенного предложения он никак не ожидал, все же считал князя Голицына более расчетливым. Но тут, видимо, пошло сильнейшее влияние Боярской Думы, и неистовая напористость патриарха Иоакима.
«Как же – два Рима пали по грехам своим, а Москва есть Третий Рим и четвертому не бывать!»
Юрий запомнил слова отца Фотия, память у него была хорошая. Так что подоплеку он понял мгновенно.
«Это что же такое получается – если идеология будет вестись из Москвы, то Новая Русь обречена будет, как только власть патриарха признает. Нет, так свиней не режут и сало не коптят. Однако наотрез отметать предложение сейчас нельзя – народа у меня маловато, было бы миллиона два населения, тогда бы другой разговор пошел.