Герман Романов – Царский зять (страница 11)

– Это верно, государь, сейчас всем тяжко живется, только не у тебя – народ каждый год тысячами уходит на юг со всех мест.

– Десятками тысяч, атаман. И хоть головной боли хватает, зато на будущие времена задел добрый нами совершен. Власть ведь тяжкая ноша, Иван Дмитриевич, если за каждого человека ответ держишь. «Великого сгона», о котором я тебе давно поведал – не случилось во всем том ужасе. Зато те двадцать тысяч семей с окрестностей разоренного Чигирина и Правобережья, в Таврию ушли, да в Крым на поселение. А с ними и с других земель, с Левобережья много – голод там. Мы с тобой многие жизни уберегли, а, главное – нет Крымского ханства, что должно было еще целый век набеги совершать. Иной стала история…

– Это верно – пять лет назад ты изгоем был, государь, и о Новой Руси даже не помышлял, – кошевой усмехнулся. Блеклые старческие глаза неожиданно загорелись юношеским огоньком.

– А посему, Юрий Львович, круг соберу в Чертомлыке, будем решать, как переселяться будем на новое для Сечи место. Понимаю, что воевать с басурманами надо, а не за слободами защиту искать. Обоснуемся на новом месте надолго…

– Временно, Иван Дмитриевич, но всерьез обустраиваться будем. Не хочу я тягомотину растягивать, проблему с ногайцами и татарами до конца этого века разрешить нужно окончательно. Так что у нас есть еще лет двадцать на выполнение этой задачи. Пока от Буга до Дона владения Новой Руси протянулись – этого за глаза достаточно, великоватый кусок заглотили, переварить его надобно, и лишь потом рубежи снова расширять, благо есть куда и в какие стороны.

– Стар я уже, в следующем году помру – неизбежное чую. Но свершить предложенное тобой дело успею. Так что не увижу многие, но главное зрел. А дальше что свершать будешь?

– С османами воевать, атаман – сцепились мы намертво на долгие годы. Вначале укрепимся на освобожденных территориях. А потом за Буг пойдем в силах тяжких. Изгнать ногайцев и татар за Днестр окончательно, чтоб духа их не было. А лучше занять Буджак! И место для Сечи будет в устье Дуная – дальше на юг нет смысла идти – нужна передышка в полвека, чтобы все земли освоить и для людей нормальную жизнь наладить.

– Надеюсь, так и будет. Мне уже семьдесят лет исполнилось, тебе вдвое меньше, государь, так что замыслы свои претворишь и дела свои совершишь. На Дунай выходить надо – там православных народов много, молдаване, валахи да болгары. Вот только сильна Оттоманская Порта, в такой войне без союзников никак не обойтись. А господари Молдавские шельмы изрядные, на них надежду держать нельзя.

– Да оно и понятно. Стефан Петричейку, что шесть лет тому назад правил, то у ляхов помощи просил, то руку Москвы держал, а потом окончательно в Варшаву сбежал вместе с митрополитом Дософтеем. Грек Думитрашку Кантакузино фанариот, паскуда – до голода всех жителей довел, там людоедство процветало. На татарах да турках его власть только и держалась, всех недовольных подчистую вырезали. Теперь там другой грек правит – Георгий Дука, руку султана держит твердо. Но хвостом виляет – боится, что мы от Буга на Днестр пойдем.

– А русская рать пойдет, государь?

– Нет, московиты мне лишь пятнадцать тысяч войска на Буге оставили, все остальные полки князь Голицын в Белгород и Киев повел. Самойлович только пять тысяч казаков оставил, и также ушел.

– Вот сучий сын! Пока я в походе был – сбежал…

– Мне резервистов отправить на уборку урожая надобно было, не мог я их отмобилизованными держать. Однако всех православных пленников вместо них по слободам распределим, пусть трудятся на жатве, да в мастерских. В рабочих руках нужды не будет, а к следующему лету из сербов и болгар пять новых стрелецких полков сформируем.

– Идти большими силами на Днестр нужно без промедления, государь – нельзя давать ворогу опомнится, сил у турок мало в тех краях. Я со своими казаками не удержусь там без стрельцов твоих. Пушки нужны – если Бендеры возьмем, то на Днестре новое османское войско встретим – они его не раньше осени соберут, а там и зима близко. Да и молдаван на восстание поднять можно – к моим запорожцам несколько тысяч присоединилось, драться желают. Решайся!

Юрий задумался – после выхода к южному Бугу ситуация резко изменилась, спутав все планы и расчеты. Князь Голицын увел большую часть армии, хотя проку от нее было немного, только напрасно припасы прожирали. С гетманцами та же петрушка – остались только те, кто хотел воевать с татарами и турками дальше, – Юрий захотел сплюнуть и выругаться, но он все же удержался от столь неприличного действа.

Злости на Голицына и на царственного шурина он не держал, прекрасно понимая, что тут навязанное им решение Боярской Думы. Москва показала свой нрав и попросту решила проучить союзника, оставив того без значительной поддержки, на которую уговор был. В спину не ударят – и то ладно, но численность объединенной рати резко уменьшилась.

Полки «иноземного строя» генералов Косогова и Гордона остались – а это самая лучшая часть войск царя Федора, хорошо вооруженная и обученная. Там двенадцать тысяч солдат, да три тысячи слободских казаков. Да еще пять тысяч малороссийских казаков Самойловича – вот и вся помощь, половину которой нужно оставить для охраны коммуникаций.

Так что для похода на Днестр остается восемнадцать тысяч «новорусских» войск, из Крыма еще пять-шесть подойдет пехоты и конницы – они уже на марше у Днепра. Да запорожцы Сирко собрались силой изрядной – Сечь почти обезлюдела.

«Может, мне стоит рискнуть?! Припасы ведь большие скопили, на стотысячное воинство».

Юрий произвел мысленный подсчет – выходила огромная армия в сорок тысяч, плюс тысяч десять в резерве на Буге. Столь огромным войском он еще не командовал, если не брать недавнее сражение под Бериславом. Да, с Голицыным войска было бы вдвое больше, но то мнимое усиление, без которого обойтись лучше.

– Хорошо! Идем на Днестр – будем брать Бендеры!

Интерлюдия 4

Львов

28 июня 1680 года

– Мы серьезно недооценили готского короля, Игнаций. И эта ошибка нам дорогого стоила. Впрочем, откуда мы могли знать, что под невзрачным и поротым изгоем скрывается один из талантливых полководцев и величайший организатор, каковых у схизматиков никогда не было.

Король Ян Собеский тяжело прошелся по кабинету – толстые каменные стены величественного здания хранили внутри прохладу, столь нужную в изнуряющей июньской духоте.

Игнаций Поплавский, доверенный шляхтич короля, много раз выполнявший самые щекотливые поручения монарха, остался сидеть в кресле – правила этикета были давно отброшены между ними при личных встречах. Он только что прибыл от турецкой крепости Казы-Кермень, ставшей «новорусским» Бериславом – весьма многообещающее и зловещее название, что будет наводить ужас на турок. Еще бы – огромная 150-ти тысячная османская армия была разгромлена и рассеяна чуть ли не за несколько часов.

– Сколько воинов повел в бой готский король?

– Десять полков стрельцов – пятнадцать тысяч. Тысяча драгун, больше двадцати пяти тысяч украинских казаков с запорожцами, и десять пехоты тысяч московитов генералов Косагова и шотландца Патрика Гордона, что были вооружены и обучены королем Юрием еще с осени позапрошлого года. И полторы сотни единорогов – именно эти орудия и рассеяли турецкую армию и привели в смятение и ужас татар с ногайцами.

– Потрясающе, – король взмахнул рукою, и остановился. Потер пальцем щеку и негромко спросил:

– Почему московиты не участвовали в битве?!

– Король Юрий сказал князю Голицыну, как поведал мне о том тайном разговоре наш агент, что от необученных войск в маневренной войне мало толку. Взял только десять тысяч солдат, что воевали раньше под его началом, да всех казаков, чтобы связать татарскую конницу.

– Как прошла баталия?

– Визирь растянул армию на три наших мили, больше двадцати русских верст, торопясь выйти к Днепру, имея в авангарде татар и ногайцев крымского хана. «Новорусские» полки в развернутом порядке, словно римские легионы в когортах, атаковали татар на широком фронте – построение было вытянуто на двенадцать верст, причем фланги загнули вперед, выставив там артиллерию – до сотни пушек. Каждый батальон, а в полку их не два, а три, усиливался этими чертовыми единорогами.

– Понятно, – усмехнулся король, – орудийный огонь рассеял татар, а загнутые фланги русской пехоты не дали им убежать от истребления. Хм, теперь нам стоит тоже прибегнуть к этому приему.

– У нас нет единорогов, мой король. А там весь секрет в зарядной каморе и особых нарезах в стволе. Орудия эти постоянно зачехлены, канониры, под страхом лишения живота, к ним и к припасам никого не подпускают. Знаю, что появились новые картечные гранаты, более страшная шрапнель, чем прежняя. Татар и турок буквально выкашивало на поле, в небе, словно белые облачка, вспухали разрывы.

– Скверно, Игнаций. Чувствую у этого схизматика немало припасено, а то, что король Юрий позволил тебе посмотреть на победное сражение – то нам намек, чтобы мы трижды подумали, с каким войском столкнуться придется на поле бранном.

– Я так и подумал, ваше величество. Стрельцы новорусские вышколены, маршируют в ногу, одеты справно, вооружены нарезными винтовками более, чем наполовину – стрелять начинают с тысячи шагов, причем точно попадают. Мне говорили, что для подготовки стрельца тратят до двухсот выстрелов во время обучения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь