Герман Романов – Самозванец. Изгой (страница 2)
– Что ж ты так, Зрак, полз-полз и назад вернулся? Али злякался?! Так вылезай, тут все свои! Вон дружок твой стоит рядышком – при ушах и глазах ещё. Да ты не бойся, не будем тебя резать, проще договориться. Скажи приятелю что-нибудь!
Голос был властным и до ужаса знакомым – волосы у Юрия встали дыбом.
«Это песец! Сёма?! Так это „днипровцев” наркота? Или они решили товар перехватить и самим разжиться на нём?» – мысли роились в голове потревоженными пчёлами. Парень взмок мгновенно, чувствуя, как по всему телу выступил холодный пот. И тут услышал надтреснутый голос Андрия, с небольшой картавостью:
– Юрок, они нам ничего не сделают. Надо отдать всё, что есть, и нас с тобою отпустят!
Вот только уверенности в голосе старого друга не слышалось. Видимо, поневоле говорил, судорожно доверяя прежним боевым «товарищам», что таковыми давно не являлись.
И, говоря откровенно, никогда и не были! Просто сплелись однажды пути-дорожки, вот сейчас их и расплетать потребуется. Иного пути нет: кто же свидетелей отпускать будет?! Здесь их с Андрием и похоронят!
– Зрак! Ты откликнись, что ли? Нельзя быть таким невежливым со старыми друзьями! Мы же с тобой вместе из Иловайского «котла» выходили, одних бед хлебнули полной ложкой. И не дрейфь, не тронем, мы с тобой по-доброму обойдёмся! «Герик» и деньги заберём, как и стволы – на хрена вам столько оружия и патронов? Делиться нужно! Как таких, как вы, называют – «торговцы смертью»? А мы за мир, кхе-кхе…
Всё стало предельно ясно – их убьют. Причём пытать будут немилосердно, зная про «заначки». Даже смешно им, хотя и пытаются это скрыть. Скорее волк овец пожалеет, чем эти, умытые кровью с ног до головы. Так что вариантов больше не оставалось – Юрий взял «лимонку» пальцами, пододвинул ближе вторую.
Пора!
– Отзовись скорее, хлопец! А то ведь «черёмухой» через жопу дышать скоро начнёшь!
Отвечать было глупо – и Юрий, выдернув кольцо, бросил Ф-1 в светлый проём лаза. Через секунду за ней последовала вторая «лимонка», чуть дымя «замедлителем» в запале.
Риск был страшным: из пяти учебных гранат, что он метал прежде, тренируясь, одна-две постоянно отскакивали назад, цепляя стенку или потолок лаза. Но нужно было ошарашить гостей взрывами – может, кого и зацепит осколками. Затем чуть подползти ближе и выкатить ещё две гранаты наружу, на закуску.
Дальше пустить в ход «стечкин» и надеяться на то, что повезёт. Других возможностей нет. Быть затравленной крысой Юрий категорически не хотел, а бой давал пусть хилый, но шанс…
«Капец!» – вторая граната зацепила стенку и упала на середину прохода. Юрий смотрел на неё уже помертвевшими глазами: он осознал, что пришла его смерть. Только и успел, что вынуть из кармана рубиновый крест и прижать его к своим побелевшим губам.
Снаружи грохнуло, рубиновые грани загорелись пронзительным огнём, и тут же прогремел второй взрыв…
Часть первая. Рабство
Глава 1
– Как холодно! – тело дёрнулось, потрескавшиеся губы прошептали в бреду.
С невероятным трудом Юрий всё же пришёл в сознание, ощущая ледяную и колючую поверхность под своим телом – спине и заднице при этом было больно. С трудом раскрыл глаза – сумрачная темнота окружала его со всех сторон. Но вскоре Галицкий стал различать беловатые стены, такой же потолок – что-то очень до боли знакомое.
– Так я не погиб? – вопрос, с трудом произнесённый, завис в воздухе.
Галицкий закрыл глаза – он помнил взрыв гранаты, вспышку рубинов креста, прижатого к губам, – и всё. Выходит, его не посекло осколками, а лишь завалило в пещере. Но тогда почему он видит стены и чувствует холод?
– Я на том свете? Какого чёрта тогда не духом бесплотным?! Блин горелый, как задницу колет! – Юрий грязно выругался, он чувствовал, что реально замёрз от холодящего спину камня.
Упираясь руками, попробовал сесть – однако крепкие прежде мышцы в его жилистом худощавом теле сейчас оказались подобием студня – попытка вышла крайне неудачной. С глухим матом на устах Галицкий рухнул навзничь, больно ударившись плечом. Причём так, что искры из глаз посыпались, на секунду сделав либо очи зоркими, или подсветив подземелье своими яркими брызгами.
– Твою же дивизию!
Увиденное зрелище настолько потрясло Галицкого, что силы разом вернулись в его тело, Юрий вскочил на ноги. От рывка закружилась голова, он опёрся на стену, но опустился коленями на каменную крошку, не ощущая боли от впившегося в кожу крошева.
Это был его схрон!
Тут никаких ошибок быть не могло – та же трещина на потолке буквой «W», а на левой стене в виде «Л». В глаза ударил свет от лаза – он не был засыпан – а ведь в нём рванула граната?! Причём «эфка», что должна была разнести меловый потолок вдребезги!
– Капец! Не понял…
Открытие ужасающее, вернее, их сразу было несколько. Первое, и самое неприятное – он мёрз в доисторическом костюме Адама. То есть в первородном естестве. Кто-то с него снял абсолютно всю одежду, включая цепочку со знаком зодиака и кольцо с пальца – память о погибшей от передозировки героина сестры. Во рту странная пустота – коснувшись языком зубов, Юрий обомлел – ему выдрали золотую фиксу. Также отсутствовала серьга в ухе, придавшая парню разбойничий вид – а на самом деле говорившая о том, что он последний в старинном шляхетском и казацком роду.
– Ободрали как липку. Но почему не убили?! – вопрос завис в воздухе.
Галицкий лишь изумлённо потряс головой – припорошенные мелом волосы стряхнули пыль, попавшую прямиком в ноздри. Юрий оглушительно чихнул, и этот невольный чих окончательно привёл его в чувство.
– Блин! А где мои ящики? Где оружие?! – на полу пещеры ничего не было от слова совсем, даже следов. Такое ощущение, что «бойцы» не просто прибрались – а оставили исключительно живой организм в целости и сохранности, но тщательно унеся сотворённую руками человека неорганику.
Не в силах поверить собственным глазам, Юрий прошёлся по пещере, яростно чертыхаясь от боли колющих ступни камешков. Даже ногами и руками проверил, отшлёпав пол.
Никакого миража – нет даже следов от тяжеленных ящиков. И натасканные им внутрь подземелья камни тоже отсутствуют:
– Охренеть! Это что такое происходит?!
Он ощупал ещё раз собственное тело – ранений не было, кровь нигде не текла. Однако ладонь правой руки как-то странно саднило. Галицкий приблизил её к глазам, в изумлении раскрыв рот.
С тыльной стороны кисти, перекрывая все линии, над которыми так любят колдовать хироманты, будто ожогом выдавило контуры креста. Той самой немыслимой ценности родового богатства, которое бабушка даже в тяжкие девяностые годы его босоногого детства не продала ни за карбованцы, ни за сменившие их гривны. Даже за доллары и евро продавать не стала – наоборот, спрятала рубиновый крест от всех подальше, а ему показала лишь перед своей смертью:
– Он что, в ладонь влез, когда я его к губам прижал?
Проверяя догадку, Юрий тщательно ощупал ладонь десницы пальцами шуйцы – вроде мягко, никакого креста под кожей нет. Абсолютные непонятки – так быть не может!
Галицкий потёр переносицу – он помнил всё, что произошло. А вот после взрыва гранаты – сплошная мистика, которой невозможно дать хоть какое-то приемлемое объяснение:
– Ладно, доберусь до дома, там есть одежда. Заначка на чёрный день имеется, да и документы припрятаны. А вот от Сёмы с его бойцами мне нужно держаться подальше: поймают, запытают и кишки выпустят. Нет, надо ствол выкапывать – половецкие пляски пошли серьёзные. Но, блин горелый – что же тут произошло?!
Приняв решение пробираться в село, Юрий содрогнулся – идти голым через заросли колючего терновника будет то ещё удовольствие. Все ступни себе изранит и тело обдерёт. Тем более ему сейчас нужно выбираться, пока светло – в сумерках или ночью он просто искалечится. Через Донец спокойно переплывёт, хотя пить воду из реки категорически не рекомендуется – загрязнена сильно от промышленных стоков, рыба, почитай, исчезла. Из поймы птица давно улетела, про живность и говорить не приходится – в большинстве своём вымерла, как те мамонты.
– Ладно, надо идти! Пусть меня посчитают за нудиста или придурка, но лучше дойти целым, чем ободранным. Найду тряпку – будет мне как дикарю, набедренная повязка! – по-доброму посмеиваясь над собой, Юрий встал на четвереньки и тут же забыл смешки, заменив их приглушёнными матами.
В локти и колени больно впились камушки и крошка, нещадно кололи. С губ всё чаще и чаще стали срываться хулящие жизнь слова, причём на трёх языках – польском, украинском и русском, благо на последних говорил свободно. А на первом изрядно поднатаскался, будучи целый год на «заработках», в те далёкие довоенные времена, когда ещё не занялся своим опасным «бизнесом».
– Ух, добрался! – порыв тёплого воздуха обдул лицо.
Довольный Юрий осторожно вылез из норы, внимательно глядя как за камнями – об острые грани которых можно было пораниться, так и взирая на колючие ветки терновника. О них можно здорово ободраться.
– Ох, как хорошо… Твою дивизию! – Глаза Галицкого остекленели, не в силах поверить в то, что они увидели, а нижняя челюсть просто отвалилась.
Так он и стоял в оцепенении, пока в рот не залетела толстая зелёная муха, которая и привела его в чувство. Машинально выплюнув жужжащую во рту тварь, Юрий стремительно присел на корточки, спрятавшись за густым кустарником, чувствуя, что волосы встают дыбом от нахлынувшего ужаса: