Герман Романов – Повторение пройденного (страница 34)
Эту «нехорошую» ситуацию переломить можно только так, «сверху», и жестко, с нещадным наказанием виновных — а там все потихоньку начнет спускаться «вниз». Однако на все нужно время, но условия осажденной крепости на ограниченном пространстве позволяют научить командиров гораздо быстрее, чем будь они в «чистом поле».
— Корабли с Невы все долбят и долбят, по квадратам — думаю, поспать этой ночью немцы не смогли. И хорошо — они люди из плоти и крови, и должны осознать, что противопоставить артиллерийскому огню сейчас ничего не смогут. И в радиус его действия лучше не заходить. Но что же удумает фельдмаршал в такой ситуации?
Вопрос завис в тишине, нарушаемой только звуками далекой стрельбы. По большому счету с выходом к Мге, а потом к Шлиссельбургу, Адольф Гитлер отказался от мысли штурмовать Ленинград, прекрасно понимая в какую «мясорубку» выльется этот штурм. Вот только командующему группой армий «Север» захотелось увенчать себя лаврами покорителя «второй столицы» России, слава она похлеще дурмана по мозгам бьет. Отсюда и безумный замысел переправится через Неву у Ивановского, и овладеть при этом Кузьминским мостом — зайти на город с востока. И при этом в учет ни брались ни корабли на Неве, ни подходившие с востока дивизии 54-й армии. И на штурм пошел в последней надежде использовать 4-ю танковую группу, которую надлежало не позднее 17 сентября передать в группу армий «Центр» — Гитлер торопился с реализацией «Тайфуна», наступления на Москву.
— Единственный шанс овладеть Ленинградом фельдмаршал фон Лееб бездарно упустил в конце августа, когда мог направить после взятия Чудово 39-й моторизованный корпус на Кириши, а оттуда на Волховстрой. Войск для прикрытия не имелось, а полдюжины «сырых» дивизий, спешно выдвигаемых к реке, не стали бы защитой для единственной оставшейся ветки железной дороги. В Москве опасность вовремя увидели, а вот в Берлине перспективу овладеть Ленинградом в течение одного месяца, к нашему счастью, совершенно не разглядели. Недаром говорят — умная мысля приходит опосля. Лееб сообразил в ноябре, и бросил свой единственный моторизованный корпус на Волхов и Тихвин…
Григорий Иванович осекся и посмотрел на карту, пытаясь найти в ней ответ на вопрос, почему Лееб не двинул войска на штурм, но кроме нанесенных значков на ней ничего не увидел. Он с утра переговорил с командармом-48, генерал-лейтенант Антонюк сообщил, что противник окончательно прекратил атаки на Красный Бор и Никольское, и принялся окапываться уже серьезно, выстраивая отнюдь не временную, а постоянную оборону. Перед его войсками занимали позиции соединения 28-го германского армейского корпуса, как удалось выяснить — 122-я и 96-я дивизии, а 121-я вроде наступала частью сил, приблизительно с полк, с 20-й моторизованной дивизией на Сологубовку и Турышкино, пытаясь проломить оборону окопавшейся 286-й стрелковой дивизии. А вот где сейчас находятся остальные два полка этой дивизии известно только немцам, он не имеет никакого понятия, возможно, отвели на некоторое время в резерв — все же безостановочное наступление противник ведет с большим напряжением чуть ли не три недели, немцы не железные и тоже вымотались.
Зато понятно, где 12-я танковая и 18-я моторизованные дивизии — эти вражеские соединения увязли в ожесточенных боях с 310-й стрелковой и 1-й дивизией НКВД, и продвинулись вперед только на некоторых заболоченных участках, и там где есть дороги, и не более того. Наступление полностью застопорилось, уткнувшись в оборону, насыщенную войсками 54-й армии. И самое неприятное для немцев обстоятельство — с Невы вот уже который день стреляли корабли, били точно, научились, благо дорог немного и все они постоянно находились под обстрелом днем и ночью.
А ведь он не ввел в сражение резервы — да ту же 128-ю стрелковую дивизию, что приняла первый бой 22 июня именно с 12-й танковой дивизией, и уже в четвертый раз за три месяца войны поменяла состав. Пополнен до штатов и 2-й пограничный полк, атаковавший Мгу. К тому же есть полнокровная 122-я танковая бригада и 8-й тяжелый танковый полк, уже вполне сформированный из собранных КВ, что ранее входили в состав отдельными ротами. К тому же в резерве имеется 4-я бригада морской пехоты, и на подходе 142-я стрелковая дивизия с двумя корпусными артполками. Так что даже если противник введет в сражение 8-ю танковую и 121-ю пехотную дивизии у него есть чем надежно подкрепить фронт, к тому же вскоре подойдет и 237-я дивизия. Да и Климент Ефремович обещает отправку подкреплений, как только фронт окончательно перейдет к позиционной войне — это позволит выделить резервы, и подготовить все три танковые бригады.
— Разрешите, Григорий Иванович?
— Заходи, Александр Васильевич, что важного?
— Только что говорил со штабом 52-й армии — они окончательно выбили 11-ю пехотную дивизию противника с плацдарма в Кириши, бой шел всю ночь. Сейчас полки уже перешли на левый берег Волхова, и заняли станцию Ирса. Под Грузино 288-я дивизия при поддержке корпусного артполка ведет бои с 21-й германской дивизией, взяты пленные. А вот наступление 285-й дивизии встретило сопротивление, но батальоны на отдельных направлениях вышли к железнодорожной насыпи у Посадникова, соприкоснувшись флангами с наступающим от Киришей стрелковым полком из 292-й. Немцы отходят с боями, яростно дерутся за каждую деревеньку. Генерал Клыков просит поддержать его наступлением на Погостье, как было оговорено. Там у немцев всего пара батальонов осталась, надо надавить хорошенько!
— Вот и хорошо, пусть полковник Грибов немедленно начинает!
Кулик радостно улыбнулся — на это он и надеялся. Рассчитывал выбить немцев с перегона Мга — Кириши, и обеспечить еще одну «нитку» железной дороги в Ленинград. А к наступлению на Погостье была выделена 1-я горнострелковая бригада, серьезно усиленная подкреплениями — 2-м пограничным полком, двумя истребительными батальонами, артиллерийским и минометным дивизионами, ротой легких танков и подошедшим бронепоездом…
Глава 45
— Авиаразведка заметила длинную колонну танков и автомашин, растянувшуюся от Тосно и далеко за Любань. Еще одна такая же колонна идет в обход Красногвардейска на Тосно. Немцы отводят свои танковые и моторизованные дивизии от Ленинграда, или совершают перегруппировку?
От слов маршала Ворошилова Григорий Иванович почувствовал, как выступил холодный пот на лбу — такого он никак не ожидал. Да, вот уже как вторые сутки позиции Красногвардейского укрепрайона должны были штурмоваться германской пехотой, а танки с крестами на башнях должны были выкатываться к Дудергофским высотам, и начаться бои за Красное Село. Но ничего подобного не происходило, шли бои местного значения, если можно так сказать. Лишь в районе Мги шли ожесточенные бои — противник демонстрировал намерение снова овладеть станцией. Никаких неожиданностей маршал Кулик никак не ждал, тем более таких ошеломляющих. И первая мысль которая пришла ему в голову была тут же отброшена — немцы должны были начать переброску 4-й танковой группы на московское направление только через неделю, никак не раньше — Лееб тянул с отправкой танковых дивизий до последнего, несмотря на окрики Гитлера из Берлина, который торопился с проведением «Тайфуна».
— Не думаю, Климент Ефремович, чтобы это был отвод танковых войск от Ленинграда, скорее всего они перебрасываются для наступления на новом направлении. Если бы хотели нанести удар на Мгу, то от Тосно дивизии отправились бы на Мгу, усилив удар 39-го моторизованного корпуса. А раз на Любань, то направлений остается только два, других просто нет.
— На Волховстрой или Тихвин, с выходом к Свири и соединением там с финнами, ведь так Григорий Иванович? Не думаю, что эти колонны направляются только затем, чтобы отбить Кириши, которое заняли дивизии генерала Клыкова сегодня утром.
Кулик посмотрел на настенную карту Ленинградской области — в глаза бросились расстояния, не такие и большие — чуть больше шестидесяти километров от Мги до Кириши, по дороге все семьдесят выйдет, и оттуда примерно столько же километров до Тихвина, или чуть больше. От Тосно до Чудова столько же выходит, да по хорошей дороге, в собственном тылу, на автотранспорте, не ногами — часа четыре, не больше, с учетом неизбежных пробок и всякого рода случайностей, неизбежных на войне. А там остается меньше полста верст до Кириши — один бросок, на день — вряд ли две дивизии Клыкова смогут их задержать. И останется еще шестьдесят пять километров до Волхова — руки немного задрожали, и маршал принялся утирать платком капающий со лба пот.
— Ты чего молчишь, Григорий Иванович?
В трубке послышался резковатый голос Ворошилова, чувствовалось, что Климент Ефремович изнывает от беспокойства.