Герман Романов – Год победы (страница 3)

Выручило производство «лехтеров», особенно легких танков «лухс» на их шасси, с длинноствольными «пантеровскими» пушками. Эти машины буквально выбивали любого противника с дистанции до полутора километра, к тому же удалось после года мучений довести до приемлемой надежности «качающуюся» башню с двумя барабанами заряжания на шесть выстрелов каждый. Они уже пошли в производство и на фронте произведут фурор, в чем фельдмаршал не сомневался, ведь новый «ягдпанцер» считали его персональным творением. Вот только никому не скажешь, что этот Pz-III(L) скомпонован по французскому послевоенному образцу АМХ-13, но с полным использованием элементов хорошо отработанных в производстве старой «тройки» и StuG-III, на заводах их ранее и производивших в больших количествах. Вот только лобовая броня всех «лехтеров» никудышная — кое-как еще держит снаряды русских «сорокапяток» и дивизионных 76 мм пушек на средних дистанциях и далее, а бортовая защита рассчитана исключительно на противотанковые ружья и осколки, да хорошо держит любые пулевые попадания, включая крупнокалиберные пулеметы. Но так большего и не нужно, они участвуют в бою всегда под прикрытием «леопардов». Это ведь не «хетцеры», которые могут надеяться только на самих себя, на умение грамотно выбрать позиции для засад, и вовремя покинуть их под огнем противника.

— Если бы мы с вами, мой фюрер, прислушивались к мнению этих, — Гудериан с ехидной улыбкой выделил последнее слово, — фельдмаршалов и генералов, мы бы давно войну с большевиками проиграли. Но теперь обязательно победим! Сотня «подвижных» дивизий становится страшной силой на полях сражений — это вдвое больше, чем мы имели два с половиной года тому назад. И ведь эта мощь у нас могла быть тогда, летом сорок первого, выдели из каждой обычной дивизии всего пятую часть грузовиков — одна сотня штук. Тогда бы в начале кампании против русских мы бы имели не четырнадцать, а три десятка моторизованных дивизий в три полка, а не в убогий двух полковой штат. Автотранспорт, как и танки, обязательно нужно также массировать, а не смешивать его с лошадьми, а не «размазывать», как маргарин на галету, надеясь, что это поможет пехоте продвигаться вслед за танками. Они тупые, мой фюрер, и совершенно не понимают сути танковой войны!

Гудериан взъярился, вспомнив как ему в штабе ОКХ буквально втыкали «палки в колеса». Летом 1941 года рвущиеся на восток панцер-группы «усиливали» обычными пехотными корпусами, которые безнадежно отставали на несколько дневных переходов. Если бы они были бы моторизованными, то не пришлось бы сейчас воевать с полным напряжением сил, войну против советов закончили бы еще до наступления холодов.

— Еще две-три недели, четыре максимум, никак не больше, и фельдмаршал Манштейн скинет англосаксов в Атлантический океан. И нам следует немедленно начинать переброску всех танковых армий на восток. Смести все танковые армии маршала Кулика, выйти снова к Днепру, а Роммель займет всю Персию. После победы в Португалии наше внимание больше не будет отвлечено на «союзников». И воюя против одного оставшегося врага, мы обязательно победим, сконцентрировав против него всю мощь панцерваффе. Бензина у нас сейчас хватить, чтобы сделать к лету все пехотные дивизии вермахта моторизованными. И посмотрим, как большевики будут воевать с нами на своих лошадках, впряженных в крестьянские телеги…

Компоновка первого послевоенного французского легкого танка АМХ-13 была революционной, машина в реальных боях полностью доказала свое превосходство по критерию «стоимость-эффективность». И стала основой для производства множества бронетехники на ее базе, производилась и в других странах…

Глава 4

— Румыны побежали, товарищ маршал, не выдержали!

Черняховский ухмыльнулся — именно с таких докладов многие советские офицеры и генералы уверовали в счастливую примету успешного наступления. Ведь если румыны побежали, то нет силы на свете, которая остановит их бег, порой на танках не могли догнать. А сейчас доклад из разряда совершенно необычных, ведь вместе с румынскими вояками стояли немецкие «зольдатен». И командовали объединенным воинством именно германские офицеры, которые террором и репрессиями выбили из своих союзников эту крайне нездоровую тягу к «драпу». К тому же тут вроде как земли «Транснистрии», объявленные Румынией своей «вековой вотчиной» — обнаглели соседушки, разом все от Днестра до Южного Буга решили оттяпать, хотя тут собственно румын меньше одного процента проживает, ничтожно малая величина, и даже вместе с молдаванами и двадцатой доли не наберется, хоть всех соскреби. Вроде как должны за новые владения драться, но за годы войны воинственный дух у румын сильно упал — били их не раз, чудовищно порой, как на Донбассе и в Крыму, да и у Харькова немало полегло вояк в остроконечных овчинных шапках. А такое не забывается, страх он в крови остается, особенно когда на позиции обрушивается шквал снарядов от 107 мм и больше, увесистых 120 мм и 160 мм мин, с «довеском» из реактивных 132 мм «шутих». В общем, за часовую артиллерийскую подготовку разом обрушили многие сотни тонн боеприпасов по всему фронту — тут любой глупец поймет, что началось генеральное наступление, именно для него стягивают до трехсот стволов от 76 мм и больше калибром на километр фронта будущего прорыва. Манера маршала Кулика во всем ужасе — мощный артналет в течение часа с подавлением всех огневых точек, которые выявили за два месяца «позиционного сидения». И в глубину позиции на двенадцать-пятнадцать километров представляли собой сплошную полосу разрушений, а передовые позиции сметены как таковые, ведь их «обрабатывала» еще дивизионная и полковая артиллерия, которой было предостаточно у гренадер. И даже обычная стрелковая дивизия по весу залпа своей артиллерийской бригады, а это по 24 122 мм гаубицы и 76 мм пушки, плюс дюжина «гадюк» противотанкового дивизиона, ла еще минометный полк из 12 160 мм и 18 120 мм стволов, немного превосходила обычную полевую дивизию вермахта — все же девяносто орудий и минометов. Плюс еще полковая артиллерия дивизии из 18 76 мм и 36 сорокапяток, да 108 82 мм минометов. А дивизии стояли по Южному Бугу плотненько, «плечо к плечу», как говорится, потому разом все полыхнуло от Николаева до Винницы, четырехсот километровый рубеж Южного и левого фланга Юго-Западного фронтов содрогнулся. А в том, что одновременно начали артподготовку на Центральном фронте, маршал не сомневался — боеприпасов при таких генеральных наступлениях не жалели, и с потерями на второстепенных участках не считались. Всегда проводили отвлекающие удары всеми армиями, которым для этого специально придавались отдельные механизированные корпуса.

Эти соединения теперь были увеличенного состава, каждому придавалась мотострелковая дивизия, в основном гвардейская, «обычных» почти не было. Да и все три танковые бригады корпуса получили заметное усиление в виде трех батальонного танкового полка Т-43 или Т-44 — целая сотня танков. «Сорок четвертые» стали массово поступать из Ленинграда и Нижнего Тагила, их выпуск нарастал с каждым месяцем, и сейчас выдавалось уже по семь сотен таких танков, примерно столько же шло на фронт Т-43, производство которых стало заметно «притормаживаться». А вот ИСУ уже не выпускались, в Москве резонно сочли, что от противотанковых вариантов пользы мало, ведь 107 мм орудия Т-44 решали большую часть проблем на поле боя. Изготавливали только 122 мм гаубичные САУ на облегченном шасси Т-43, особого бронирования им не требовалось. Непосредственного участия в бою не предполагалось, только огневая поддержка и сопровождение танков там, где буксируемая артиллерия просто не могла идти следом — одного полка на каждый мехкорпус хватало с избытком. А для борьбы с пехотой во множестве имелись «маталыги», эти маленькие шести тонные машины были «расходным материалом» для войны, делались с сорок первого года в огромных количествах, счет пошел на десятки тысяч.

Массово переделывали и оставшиеся «тридцатьчетверки» и самоходки на их базе, ведь танковым войскам требовалась специализированная техника — мостоукладчики, БРЭМы, тральщики, инженерно-саперные БМ, КШМ, зенитные САУ и прочая техника, которая всегда нужна, и до войны практически не создавалась. А тут попросту снимали башни с танков, либо демонтировали из рубки пушки на САУ, приспосабливали машины для решения новых для них задач, ставя дополнительное оборудование или вооружение, и тут же отправляли в эшелонах на фронт.

Всем этим занимались в Харькове, возможности восстановленных за год заводов позволяли проводить на них любые ремонтные работы. Вот только до выпуска новых танков дело так и не дошло, маршал Кулик почему-то к идее восстановить производство отнесся крайне неприязненно. Да и в Горьком так же собирались останавливать выпуск танков на «Красном Сормове», как сделали уже в Свердловске и Омске. Во всю мощь продолжали работу только в Челябинске и Сталинграде, и в Ленинграде с Челябинском — совокупный выпуск в перерасчете равнялся одному танку с 85 мм или 107 мм пушкой каждые полчаса круглосуточной работы заводских цехов. И без чудовищного надрыва, как было раньше, когда ради увеличения выпуска танков надрывала силы вся страна. Теперь бронетехники хватало за глаза — не сорок первый год, воевать давно научились. Потери при наступлении заметно сократились, да и сама выживаемость танков на поле боя значительно повысилась. Да и мотострелки теперь передвигались отнюдь не на автомашинах — в дополнение к привычным «маталыгам» стали массово поступать колесные бронетранспортеры в больших количествах. На Обуховском заводе вовсю делали новейшие БРДМ на базе «шевроле». Производство БТР-152 освоили на ГАЗе, получали комплектующие от переработанного «студебеккера». Выпуск последнего в советском варианте уже наладили, благодаря поставленному из США оборудованию.