Герман Романов – Дорога к миру (страница 22)
Плохо, что Германия поставила японцам свои радиолокационные станции, и «швабы» научили макак на них работать. Так что отметки от расходящихся на Куре и Хиросиму эскадрилий, а в каждой по двенадцать самолетов, привлечет пристальное внимание операторов, и главная группа из семи «суперкрепостей» получит не такую и маленькую возможность на короткое время остаться «незамеченной». А этого вполне хватит, чтобы дойти до цели и сбросить бомбу на подсвеченный город, тщательно сделав расчет для сброса, чтобы угодить «малышом» по центру. А там будет такая яркая вспышка, что японцам сразу станет не до атак, если их «швальбе» не попадают сразу на землю, то пилотирующие их летчики просто ослепнут. Тем более, если верить сообщениям разведки, в Германии давно сделали приборы, которые позволяют видеть цели в темнотес помощью излучения, и ставят такие штуки не только на технику и посты противовоздушной обороны, но и на самолеты. И это напрягало не на шутку — последняя модификация Ме-262 была создана специально для отражения ночных налетов стратегических бомбардировщиков всех типов, а вооружение из двух 30 мм автоматических пушек, дополненное десятком ракет на пилонах, и с радаром, на котором работал штурман-оператор. И если в прошлом году летать на прикрытые ими города было рискованно, то сейчас прошло опасно — техника ведь совершенствуется, а немцы время зря не упустят, чертовски изобретательный враг.
— Бомба полностью готова к сбросу, сэр! «Малыш» взорвется в любом случае — на предназначенной высоте!
В наушниках раздался спокойный до жути голос кэптена Парсонса Стерлинга по прозвищу «Дик» — на военно-морском флоте на этот счет давняя традиция, клички дают еще в Аннаполисе. В полете он был с помощником, совсем юным лейтенантом. Опасались, что при взлете самолет может разбиться и сгореть на полосе. И тогда уже на самом Тиниане произойдет ядерный взрыв, и жуткий «гриб» поднимется над островом, уничтожив тамошний гарнизон с сотнями боеготовых бомбардировщиков и истребителей. Потому капитан 1-го ранга взялся в полете привести бомбу в готовность, для чего залез в бомболюк, вставил пороховой заряд и детонатор — теперь «малыш» после сброса покажет свою чудовищную мощь, разнеся большой и густо заселенный город. Тиббетс машинально глянул на карту — залив с островами, на одном из которых находится Этадзима, где японцы больше полувека готовят своих морских офицеров. До нее десять минут, каких-то десять минут, а там сразу Хиросима, цель его не только полета, но и жизни, и его имя прогремит по всему миру, став символом американской мощи.
— Проклятье! Нас обнаружили!
Тиббетс увидел характерные ракетные росчерки — головную тройку разведчиков, летевшую далеко впереди, атаковали «швальбе», которые сами американцы называли отнюдь не принятым именем на букву «F» — «Фридрихом», а совершенно нецензурным прозвищем, которое джентльмену и произносить не пристало. И сбили в первой же атаке одну из «суперкрепостей» — впереди вспыхнул огненный клубок, видимо, в цель попало или несколько ракет, либо более мощная, с тяжелой боеголовкой. Именно попали — разрыв на расстоянии в несколько метров отличим, а тут, судя по всему, взорвался «груз» в самом бомбоотсеке.
— «Фулл хаус» взорвался! Его сбил «фак»!
— Еще два «члена», их тут трое! По нам бьют ракетами!
Теперь в наушниках прозвучал голос майора Изерли, и стало ясно, что японцы не обманулись отметками на радарах и операторы точно навели истребители на все три группы В-29.
— Проклятые «швабы», они избивают нас!
— Сбрасывайте бомбы, парни, мы над целью!
В наушниках хрипы и маты, Тиббетс слушал рвущиеся из боя голоса, узнавая многие — а далеко впереди по курсу и чуть правее от него он увидел вспышки бомбовых разрывов. Японцы не включали прожектора и не открыли огонь из зенитной артиллерии, они сделали ставку на истребители, и не мешали им. А в небе кипело настоящее сражение, и судя по горящим «кометам» сбиты несколько «суперкрепостей».
— Еще несколько минут, мы уже над Этадзимой, только дотян…
Шепот застыл в глотке, В-29 жутко встряхнуло, тяжелый бомбардировщик стал падать, он не управлялся, электросеть разнесло, в наушниках тишина. И тут навалилась жуткая боль, Тиббетса скрючило, перед глазами пошла какая-то багровая пелена. И последней мыслью была всего одна, прозвучавшая почему-то искаженным голосом Парсонса — «Малыш» взорвется в любом случае — на предназначенной высоте…
Глава 30
— Мицуи, твои летчики должны снести все на этих трех островах! Нужно уничтожить «суперкрепости» до единой, только они могут нести атомную бомбу, и ни один самолет ее в воздух не поднимет!
Одзава старался сохранить хладнокровие, хотя даже ему, повидавшему в жизни всякое, это давалось с трудом. С раннего утра, когда солнце еще не взошло над восточной гранью океана, в штаб «Объединенного Флота» пошли радиограммы из Токио с ужасающим известием — американцы все же применили атомную бомбу, собираясь обратить Хиросиму в пепел. Но сама Аматерасу не дала случиться такому страшному бедствию, и спасла десятки тысячи жителей, но не смогла предотвратить взрыв.
— В налете участвовало три группы В-29, тридцать один самолет, это точно — мы взяли пленных. Один самолет нес «бомбу», его прикрывали шесть машин — четыре из них нашим «кикка» удалось сбить ракетами и таранами. Американцы потеряли при налете девять других «суперкрепостей», которые попытались бомбардировать Хиросиму и Куре. И еще два самолета рухнули от воздействия чудовищной вспышки — по крайней мере, в штабе уверены, что это случилось именно так.
Одзава остановился, сглотнул — его трясло от самой мысли, что попади бомба в город, то сто тысяч жителей, а может и больше, обратились бы в пепел. Именно так — пепел, или просто бы исчезли — в двух радиограммах говорилось об этом. И он глухо произнес:
— Этадзимы, где учились мы с тобой, больше нет, Мицуи — там погибли все, и преподаватели с семьями и детьми, и кадеты, и моряки, и жители городка. Ее нет — по флоту нанесен страшный удар, но свою задачу он выполнил — прикрыл собой город и страну.
Футида на секунду изменился в лице, посерел — в Этадзиме учились все морские офицеры, и эта школа неразрывно связывала их крепкими узами. Одзава сам едва пережил шок от полученного сообщения, и кое-как справился с нервами. Футида сейчас находился в точно таком состоянии, но справился с волнением достаточно быстро, все же опытный летчик, и через несколько секунд взял себя в руки — голос прозвучал ровно:
— Я все понимаю, Дзасибуро-сан, а потому не прошу дать мне разрешение возглавить ударную группу. Но я должен командовать своими летчиками в налете, потому прошу вылета на «сайюне».
— Разрешение даю, Мицуи, но вы обязаны вернуться, чтобы завтра за первым ударом нанести второй, и если потребуется, то послезавтра третий, а то и четвертый. У нас мало носителей на Филиппинах — всего семьдесят три, и любая поломка одного бомбардировщика сразу же сократит число атакующих аэродромы ракет. Дополнительные подкрепления вашему «кикокутаю» готовят, вы получите еще столько же машин с Формозы и Сингапура — они завтра вылетят к вам, и послезавтра с утра примут участие. У вас достаточно пилотов, чтобы наносить эти последовательные удары?
— Полностью готовы к полетам и выполнению заданий любой сложности триста сорок семь пилотов. Обучены взлетать и держаться в составе группы чуть больше летчиков, но у них мало опыта управления крылатыми ракетами. По маневрирующему авианосцу могут промахнуться, но по островам ударят — неподвижные и большие в размерах аэродромы, к тому же четырехмоторные бомбардировщики на полосах будут хорошо видны. Думаю, в первой волне следует отправить именно их с ведущими опытными командирами. Вторая ударная волна, что произведет атаку вечером, будет состоять уже из ветеранов кокутая, прошедших годичную подготовку. Послезавтра, с прибытием новых «носителей», нанесем массированный удар.
— Топите все транспорты и корабли, что окажутся у островов — это змеиное гнездо должно быть выжжено. И как только я стяну эскадры «Объединенного Флота», мы немедленно проведем десантную операцию. Но всю неделю ваши пилоты должны постоянно атаковать острова и не дать ни малейшей возможности как перебросить на них подкрепление, так и произвести эвакуацию. Никто не должен уйти…
Одзава поморщился, как от зубной боли — последние часы его одолевала жуткая ярость, которую приходилось сдерживать. Он с радостью сел бы в кабину самолета и отправился в свой последний полет, но никто его не избавит от ноши командующего. Его смерть ничто, но стране нужна победа, для достижения которой нужно пожертвовать своими желаниями.
— И вот еще что, Мицуи — вы не имеете права принимать в кокутай добровольцев — только по направлениям комиссии Кидо Бутай. Иначе наша авиация, береговая и палубная останется без пилотов. Мы вам отправим дополнительно несколько сотен летчиков, что давно изъявили желание летать на «фау», но не более, так что их подготовкой занимайтесь тщательно, у вас есть все необходимое для этого.