Герман Романов – Дорога к миру (страница 16)

Кулик прошелся по кабинету, немного ошарашенный результатами применения японцами крылатых ракет. Две сотни смертников одномоментно навели на американцев ужас — US NAVY потерпел страшное поражение, своего рода настоящий Перл-Харбор, которого в этой реальности не случилось. А тут пропустили удар, пусть не нокаут, но нокдаун точно — погибло авианосное соединение, пусть не целиком, но остались одни ошметки.

— Теперь американцы будут приходить в себя несколько месяцев, им есть над чем поразмыслить. И придется отступать, очищая захваченные острова, эвакуируя с них гарнизоны. Потому что топить их транспорты начали на якорных стоянках, по неподвижным целям — нет лучшей мишени для управляемой человеком ракеты. А чем больше в размерах объект атаки, тем более вероятным становится попадание.

— Удивили меня японцы, скажу честно — никогда не думал, что такое возможно. Это даже не люди в обычном смысле, какие-то фанатики.

— Они тоже люди, Андрей, только все мирское, включая заботу о собственной жизни, отходит на второй план. Для них важнее коллективное начало, жизнь страны и ее процветание, отсюда и фанатизм. К тому же их религия говорит о возможности перерождения. Учти, почти точно такой же подход был у ассасинов — с радостью шли на самоубийство. А у самураев традиция сеппуку или харакири освящена вековыми ритуалами, им не привыкать лишать себя жизни по приказу. А если предоставляется шанс уничтожить могущественного противника, то пойдут в последний полет с радостью. Ведь одно попадание ракетой, взрыв семидесяти пудов тротила, и ты достиг в одиночку успеха, за который гибнут десятки торпедоносцев и пикировщиков. Ты представляешь, какой немыслимый почет их ждет?

— Слышал, что имена всех погибших в бою они высекают на камне одного храма, — хмыкнул Жданов, и качнул головой. И неожиданно произнес:

— Я один раз посетил госпиталь, это еще в Ленинграде, в октябре сорок первого, и услышал разговор между раненными красноармейцами. Там зашел разговор, готовы ли они сами умереть, но убить Гитлера, после чего война прекратится. Спор возник из-за способа — пришли к выводу, что в этом случае привяжут к бомбе. Все согласились, чтобы их сбросили, волновал только один вопрос — а попадут ли летчики?

Кулик хмыкнул — тут действительно вопрос отнюдь не шуточный. У японцев проще — пилоты сознательно готовились к своему последнему полету целый год, прошли уйму учебных вылетов, многие из которых в них погибли, зато другие мастерски научились управлять смертоносной ракетой. Это примерно как довоенной выучки летчики палубной авиации — они умели делать все, точно бомбили, пилотаж на высшем уровне. Одна беда — таких было очень мало, на всех авианосцах по одной группе, какие-либо резервы на случай неизбежных потерь не предусматривались. И через полгода грянул тогда Мидуэй, и Япония осталась без своих великолепных асов. И это был крах — наспех подготовленные летчики стали как раз теми «фазанами», на которых американцы устроили свою знаменитую «охоту». Да и атаки камикадзе не дали того результата, который мог быть достигнут — все указывало на то, что смертникам не хватало обычной летной выучки, их сбивали пачками еще на подходе. А вот с «ракетчиками» иное дело — за год перемирия их выдрессировали. К тому заранее озаботились запасом должным образом подготовленного летного состава — там где-то с тысячу человек имеется, две сотни из которых уже погибли. Зато у остальных сейчас энтузиазм бьет через край — достигнутые результаты вдохновляют.

— Японцы сами попадают, их хорошо выучили. Но нам нужно технологии развивать, те же полупроводники. Необходимы оперативные, противокорабельные и зенитные ракеты — в них будущее. И на благо пойдут наши общие с немцами усилия — заводы, выпускающие эти штуковины должны быть на Урале и в Сибири, до них противник нескоро дотянется. В Берлине это прекрасно понимают, потому и пошли на «кооперацию». Думаю, лет через пять у нас все это будет — есть какими знаниями прогресс подстегнуть. Но главное это люди, особенно подрастающее поколение — им можно привить идеологические императивы, в которых не будет места эксплуатации человека человеком. Это сейчас кажется несколько утопичной задачей, но если проводить ее целеустремленно, даже жестко, то вполне возможно. Особенно когда можно использовать различные инструментарии. Ладно, этим надо после войны заниматься, а сейчас вообще неясно куда история повернет.

— Ты чем-то озабочен, раз лицо чуть ли не перекосило?

— Реакцией Вашингтона на это поражение, Андрей! Есть три варианта — назвать события «черной пятницей», отвести флот, пересмотреть планы и начинать снова вести боевые действия. Или, наоборот, признать существующие реалии, снова пойти на перемирие и забрать свою «сферу влияния». То есть договориться на предложенных самим же Рузвельтом условиях. И третий вариант — грохнуть по японцам атомной бомбой, чтобы все испугались. Выложить тот самый аргумент, который и создавался с этой самой целью. А иначе для чего весь этот «Манхэттенский проект» затевать, не для того чтобы просто имелся «ядрен-батон» под рукою. Нутром чую, именно сейчас сторонников такого решения в американском руководстве стало очень много, они пребывают в ярости, и сейчас не думают о последствиях. Возможно, сами считают, что немцы не решатся на ответный удар, но это не так — он последует, вот только где и какой, не знаю. Потому мы пока не участвуем в войне, чтобы позже стать посредниками при заключении мира…

И такие плакаты были во время 2-й мировой войны — к политике Англии очень многие крайне неодобрительно относились. А намек здесь более чем понятен…

Глава 22

— В виду увеличившегося благосостояния трудящихся правительство подняло цены на товары, продаваемые теперь помимо карточного распределения. Жить стало лучше, жить стало веселее!

В голосе сквозь ехидство прорвалась горечь — Кулик помрачнел, уселся за стол, чуть дрожащими пальцами достал папиросу из коробки. Усмехнулся, глядя на картонный мундштук — «Северную Пальмиру» маршал сегодня лично купил в табачной лавке — продавец дар речи потерял, глядя на золотые погоны повседневного кителя. Как ни странно, но папиросы оказались привычными, не потеряв качества, и отнюдь не по коммерческой цене. Пусть и с ощутимой наценкой к довоенной стоимости, но уже в свободной продаже, хотя в Москве достать «Северную Пальмиру» можно было исключительно возле универсама «Ленинград», первого в стране. И точно такой же магазин, только «Москва», появился в Питере — так столицы обменивались достижениями в сфере различных товаров, пока самых дорогостоящих, но качественных — табак, кондитерские изделия, алкоголь, парфюмерия и прочее. Заодно и сравнивали, как говорится, без рекламы и пиара.

Табака в стране хватало, все фабрики, наконец, заработали на полную мощь, и ситуация с «куревом» в стране нормализовалась. Потому и отменили карточки, масса всевозможной продукции разом появилась по всей стране. Поначалу обыватели хватали десятками пачек и коробок, тратя сбереженные деньги, покупали по привычке с запасом, намучавшись в войну. Но теперь угомонились, очереди у лавок исчезли. К ажиотажу в магазинах подготовились, заранее были сделаны большие запасы — понимали, что у людей от вида ценника глаза вылезут на лоб, и начнут хватать как не в себя. Теперь успокоились, в газетах писалось о громадных поступлениях табака с Балкан — и это было абсолютной правдой. А в следующем году цены будут «еще раз обязательно снижены». Проще говоря, по удвоенное цене продали то, что собирались сбывать по «обычной», с расчетом на психологию, вытянули из населения деньги. Такова логика государственной необходимости, при искусственном создании дефицита требуется вначале убрать товар, потом поднять цену на оный, и держать ее на этом уровне как можно дольше. А дальше можно провести знаменитые «снижения цен» каждый год, по мере увеличения выпуска товаров народного потребления. Только теперь они будут не «сталинские», а «ждановские», при этом одновременно будут увеличиваться в стране и зарплаты, которые в первый раз повысили недавно.

За пятнадцать месяцев страна опомнилась от войны — все же перенесенные тяготы, хотя и были велики, но не настолько, как в минувшей истории, а людские потери в несколько раз меньше, и в большинстве своем как раз военные, а не гражданские. Много пролилось крови, очень много, но не столько, как могло быть в реальности. К тому же война окончилась намного раньше отведенного ей срока. И не пришлось выпускать для ее продолжения циклопические груды вооружения, кормить и одевать огромную армию, тратить на ведение боевых действий огромные ресурсы и труд многих миллионов работников, которые за пережитый год пошли как раз на восстановление народного хозяйства — и результаты уже сейчас видны.

К седьмому ноября по всей стране будет отменена карточная система — пока в мире нигде и никто на этот шаг не решился. Но Кубань с Доном не разорены войной, черноземная полоса освобождена на год раньше, урожай зерновых этим летом собрали хороший. К тому же немцы давно вернули пленных, не угнали столько населения, как могли, хотя бед натворили немало. Злости в людях накопилась много, но убийство Гитлера с последующей ликвидацией отпетых нацистов, вкупе с «социалистической революцией», серьезно смягчило отношение к вчерашним врагам. Как и с японцами, которые признали свое поражение, вернули южную половину Сахалина с Квантунской областью, добавили Курильские острова в качестве «отступного». К тому же в сферу влияния попала Маньчжурия, «Внутренняя» Монголия, объединившаяся с «Внешней», и Туркестанская народная республика, отколовшаяся в очередной раз от охваченного междоусобицей Китая. Победа всегда вызывает великодушие, если не оплачена большой кровью и страданиями, а тут все происходившее на Дальнем Востоке не идет ни в какое сравнение с летом сорок первого года. Тем более реванш за русско-японскую войну четвертого-пятого годов взят убедительный. Да и «компенсации» от западных соседей стали приходить регулярно, ведь бывшие враги практически не пострадали от войны. Теперь пусть выплачивают своими ресурсами нанесенный ущерб, раз попали в «сферу влияния». К тому же им теперь не нужно содержать вооруженные силы как таковые — все эти немалые средства и стали уходить на «погашение задолженности», так сказать.