Герман Ломов – Библейская ювелирика. Часть 2. Град Господа (страница 8)
Иными словами, каждый камень связан с другим исключительно благоприятным аспектом! А ведь и этого могло не случиться, если бы а) подобранные для убранства Града минералы не имели никакой взаимосвязи с определёнными неподвижными звёздами и б) неподвижные звёзды также не были связаны между собой некоторыми аспектными влияниями… Так, «левые» камни были бы просто глупо и небрежно разбросаны по Зодиакальному кругу. Но ведь этого нет? Нет. Ну и всё!..
Значит, есть некая аутентичность в Откровении Иоанна Богослова. В описаниях Небесного Града, как минимум! Значит, есть в подборе камней для Небесного Иерусалима некий сакральный замысел его Создателя. Какой – предпринята попытка поведать настоящим трудом. И, к сожалению, только астролог может увидеть, «как это важно»; только астролог в силах оценить ту мощь и величие, вкладываемое Абсолютом в результаты Своего Труда… «И в небе, и в земле сокрыто больше, чем снится вашей мудрости, Горацио».
Визуализация
Дело – за малым: определить схематику расположения камней и визуализировать сей процесс. Единственная проблема, неразрешённая по ходу повествования, – в каком порядке следуют Основания Града: от Граду к земле или от земли к Граду. Поэтому в схематике и визуализации придётся рассмотреть оба варианта.
Наконец, непосредственно «картинка». Жаль, конечно, что «рисовать не сподобил меня Создатель»: ни «арсикадом», ни «архикадом», ни прочими архитектурными «прибамбасами» я не владею (а красивый макет, безусловно, украсил бы работу), но «одну такую тайну… я вам поведаю».
И в «вертикальном исполнении» Небесный Иерусалим, возможно, будет выглядеть так.
Рай как иллюзия
Немногочисленные друзья, приятели и знакомые часто упрекают автора в излишнем домоседстве: нельзя, мол, провести всю жизнь, не выезжая из страны, если невыездным не являешься априори.
За «бортом» – XXI век, свободная Россия, открытые границы. Как можно променять Турцию и Египет, Испанию и Британию, Штаты и Францию на Алтай, Карелию, Камчатку и Байкал?
«Это же – преступление! Какой-то запретный рай!» – часто уверяют они меня…
Во-первых, по большому счёту, путешествия в пространстве для меня не запретный рай; они мне просто неинтересны. Разве что если они не сопряжены с каким-либо духовным опытом.
Путешествия во времени много увлекательней, что в прошлое, что в будущее. Увидеть то, что либо уже исчезло из этого «лучшего из миров», либо ещё не воплотилось в нём – действительно стоящая авантюра…
Во-вторых, на авторский взгляд, существуют страны, где туристу вообще делать нечего. И наведываться в которые имеет смысл исключительно в целях посещения близких родственников.
Израиль, Канада, Германия, США…
В-третьих. Не посетить ни одного брамина в Индии. Не любоваться Дендерским Зодиаком в Египте. Не ввязаться в драку в каком-нибудь низкосортном портовом испанском кабаке…
Не увидеть танца турецких дервишей. Не упиздюриться настоящим, без спиртового привкуса, но с полынным жмыхом абсом в Чехии…
Не увидеть ночного неба над Гур-Эмиром или обсерватории Улугбека в Узбекистане. Не разговориться с бойцом Французского Иностранного легиона на Корсике…
А тупо проваляться две недели на заморском пляже, что с таким же успехом можно проделать на даче у бабушки под Вышним Волочком.
Это – преступление и запретный рай!
Наконец, в-четвёртых.
Маниакальное упорство большинства офисных марамоек по принципу «увидеть и умереть» сделало невыездным и вписало в категорию авторского персонального «запретного рая» Париж и Милан, Венецию и Геную, Палермо и Ниццу, Мадрид и Лондон, и приличное множество иных европейских городов, если они манят «женщин с горящими глазами, холодными сердцами, золотыми волосами».
Ехать куда-либо только потому, что это модно или престижно, равно как ощущать какой-либо дискомфорт оттого, что «даже Люська там побывала, а мы – нет» – это даже хуже тупого прогревания боков на заморских пляжах.
В таких и подобных городах автору делать нечего, ибо иллюзия рая – не есть рай.
Вообще, к философским концепциям о нахождении рая в каком-либо строго определённом месте стоит всегда относиться скептически.
Человечество столь многолико, что одно место в качестве запретного рая на Земле вряд ли сможет вместить все вкусы и интересы почтенной публики.
Лежак на Ривьере для какой-нибудь стареющей колоды, азартного игрока, любителя сплава по горным рекам и бойца по боям без правил, это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
Ведь то, что является раем для одного, не всегда воспринимается раем другим.
Сюда же. Рай ценен не тем, что он уникален и единственен в своём роде.
Не тем, что рай универсален (что вряд ли возможно). И не тем, что рай тотален и всеобъемлющ (скорее, рай ограничен каким-либо местом). И даже не тем, что рай «отделяет мух от котлет» (порой и хорошая муха лучше плохой котлеты)…
Идеальный рай ценен тем, что им можно поделиться!
Если вам понравится какая-то песня, книга, идея, место на Земле, об этом хочется рассказать ребёнку, другу, родителям, любимой. Поделиться этой радостью с ними, дорогими вам людьми.
Иначе неинтересно и скучно жить, ибо в своей основе человек – существо социальное…
Но священные книги упорно рисуют образ запретного рая как какого-то обособленного, замкнутого пространства для избранных, «имена коих записаны в книге Агнца», коих «сто сорок четыре тысячи» (см. телесное расположение, природу и планеты по аспектации хризопраза, к слову).
При таком «конкурсе на место» ни то, что семьёй либо компанией, одному через жемчужные Врата в запретный рай не протиснуться…
И образ запретного рая часто подвергается заслуженной критике, где рай выставляется:
– либо местом пребывания сомнительных праведников – см. «Эпитафию владельцу усадьбы» Роберта Бёрнса, пер. Маршака:
– либо местом махровой скуки – см. «Живём мы что-то без азарта» Эльдара Рязанова:
– либо местом отбывания наказания – см. Владимир Высоцкий, «Райские яблоки»:
Странным образом, но логика Поэта намного весомее и убедительнее стихов Откровения: ограниченное пространство с исчерпывающим перечнем удовольствий и невозможностью поделиться увиденным с близкими людьми – ещё тот рай…
Четыре месяца я ходил по периметру Нового Иерусалима (конечно, внутрь меня не пустили).
Заглядывал через Его прозрачные Стены из лунного камня, отшлифованные до степени светопропускной способности обычного стекла.
Видел мощёные златом высшей степени очистки Улицы.
Будто под лупой разглядывал узоры на каждом из Его Оснований. Восторгался величиной жемчужин на Его двенадцати Вратах.
Всё, что мне позволили увидеть – я увидел, что позволили пощупать – пощупал.
Но если бы открылись Врата и мне предложили войти, чтобы остаться, я бы ответил отказом, ибо возможность пространственного перемещения и самостоятельного формирования собственного окружения – первые и основные ощущения свободы!