Герман Горшенев – S-T-I-K-S. Товарищ Резак 2 (страница 6)

К ней подошёл Трах и обнял за плечи. Девушка вздрогнула. Товарищ что-то говорил ей вполголоса, на её глаза навернулись слёзы, а затем она разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Пусть занимается, это он умеет.

Доберман поднялся:

– Схожу посмотрю, чего там такое.

Я сделал самый ёрничающий тон голоса и спросил:

– А ты не боишься, что это ещё не все шарики упали?

Доберман на меня внимательно посмотрел и сел на травку. Прошло минут тридцать, но с неба ничего не падало. Девушка уже успокоилась и с интересом наблюдала за нами. Пёс потерял терпение, цыкнул на глупую шутку, посмотрел на мою сияющую рожу и ухмыляющееся лицо Траха. Мой товарищ достал очки в тонкой оправе из жёлтого металла, нацепил на нос и осмотрел на небо. Снял с носа очки и достал невесть откуда взявшуюся подзорную трубу. Небольшой латунный цилиндр был разложен в солидного размера оптический прибор, размеру которого мог позавидовать любой командир пиратского корабля. Достав фланелевую тряпочку, Трах стал сосредоточенно протирать оба стекла.

Доберман скривил морду, махнул лапой на наши выходки и пошёл к строениям. Учитель уже почти дошёл до построек, когда Трах закончил протирку оптики, приложил подзорную трубу к глазу, и завопил:

– Назад! Назад! Доберман, назад!

Эту интонацию поделать невозможно. В словах всегда есть ноты, которые находятся за гранью понимания. Пёс словно дворовый кот отпрыгнул назад, выгнув в полёте спину и приземлившись на все четыре лапы. Как спринтер на сверхкороткой дистанции, он стартовал с места большим прыжком. Он нёсся к нам по холму, с которого уже успел спуститься, помогая себе верхней парой конечностей. Сделал он это крайне вовремя. На огромной скорости, раз в десять быстрее, чем раньше, в землю грохнуло полсотни шаров. Огненные метеоры разнесли остатки построек в щепки, и Добермана накрыло облаком пыли. Мне в лицо ударило плотным воздухом, а потом и весь холмик накрыло взвесью мелкой пыли, а на голову начали сыпаться мелкие камешки. Они били в лицо и плечи, падая сверху. Я уже знал, что с учителем всё в порядке. Он буквально за секунду успел выскочить из-под падающих шаров.

Трах сидел с глупым непонимающим лицом; девчонка, перемазанная пылью, стояла с широко открытыми глазами и ртом. Вынырнувший из пыли учитель ткнул мне в лицо носом:

– Резак! Твою мать!

– Я просто пошутил, – сообщил я и пожал плечами.

Доберман плюхнулся на припорошённую белым травку и раскинул лапы:

– Резак, вот что ты за сапиенс такой?

Я отвечать не стал, ведь это был риторический вопрос.

Немного успокоившись, мы начали собираться. Доберман забрал флешку из камеры, которой мы снимали всё происходящее, и вновь установил на станину перезаряженную камеру, замаскировав её травой: вдруг ещё что-то с неба свалится. Вновь форсировав пару речушек, мы обрались до ближайшего блокпоста и, оставив девушку с поручением доставить её Хозяйке, рванули к нашей знакомой обладательнице коллекции легенд Стикса. По пути заехали в кафе и купили кучу еды.

Вся наша пыльная банда завалилась к Агафье. Девушку мы нашли сразу же на крохотном дворе перед входом в дом. С грязными руками, перемазанная землёй, она ухаживала за небольшим палисадником, подрезая цветущие кустики и подвязывая пышные веточки.

– Ой, а я вас не ждала, – сказала она, увидев наши пыльные морды и рожи. – Я только-только ножи сделала; большого клинка, сабли и шпаги ещё не касалась. Мне ещё недели две надо, быстрее не получается. Я и так все свои заказы отложила.

Я с Трахом тащил большие кульки и коробки. Доберман оскалился в улыбке:

– Ничего, возьму что есть, а за остальным позже приду. Мы к тебе на ужин.

Агафья посмотрела на небо и только начавшее всходить солнце.

– На завтрак, на обед и на ужин, может, ещё и засидимся, – съехидничал я. – Мы на все перемены блюд жрачки взяли, – и потряс увесистыми кульками.

Как только мы зашли в дом, Доберман сразу взял быка за рога:

– Агафья, нам нужно срочно, прям срочно-срочно услышать рассказ обо всей твоей коллекции. Три голодных сапиенса хотят жрать и пищи для души. Вожделеем самое длинное и подробное повествование, и чтобы ни одна лягушачья лапка не была пропущена, а мы пока стол накроем, а ты подходи, не томи парней, мы жаждем твоего женского общества.

Агафья кивнула и шустро умчалась в комнату. Вернулась минут через пятнадцать, переродившись, с помытыми руками и лицом с наспех наложенным макияжем. К этому моменту мы уже успели вывалить на стол всё, что принесли, и ждали хозяйку, вытянув любопытные рожи и морды. Тайно расставили пару скрытых видеокамер и включили диктофоны, положив их себе в карманы. Сейчас мы боялись пропустить хоть одно слово – но смущать открытой записью девушку не хотели. Это Трах предложил, он очень продуманный. Мы бы с Доберманом обязательно попытались всё просто запомнить, а самое важное записать в блокнот, и нам и в голову не приходила идея, что можно всегда расставить скрытое видеонаблюдение и включить запись.

Агафья рассказывала множество всяких глупых и дремучих историй: как, например, об отморозке, который скормил белую жемчужину собственной собаке, о мужике – кладбищенском работнике, взявшем имя Харон, который бухал и выделывал такие вещи, которые даже в мою логику не укладывались. О странном дядьке, который мог творить чудеса и делать детей Стикса иммунными, при этом сидел за непроходимой чернотой и дразнил окружающих разговорами по телефону. Раз в десять-пятнадцать лет выбирался наружу, чтобы побродить вдоль Пекла и напакостить, а затем опять прятался к себе в древнюю избу, охраняемую двумя великанами с топорами.

Была легенда о странном тепловом квадрате, который служил мозгом для механического дракона, закопанного глубоко под землёй где-то посередине Пекла. Пара интересных легенд касалась непосредственно нимф с жуткими способностями, при этом они занимались изучением Стикса и совсем не хотели мирового господства и власти над окружающими. Такого просто не бывает, и как по мне, так это вообще глупые истории. Очень улыбнула история о деревянном человеке, который ходит вдоль Пекла с дубиной и спасает потерявшихся людей от развитых заражённых, а сопровождает его голая женщина. На эту историю Доберман с Трахом лыбились во все морды и рожи. Была весьма занятная легенда о древнем человеке, который на собачьей упряжке проехал до старинного города, расположенного посреди Пекла, жители которого ничем, кроме половых отношений, не занимались.

Тупые и совершенно бесполезные легенды. Меня больше ничего не зацепило, но это Стикс, и интернета тут нет, а истории так перевираются, что до оригинала добраться очень сложно. Пересказанные под спеком и хорошей дозой алкоголя легенды совсем утрачивают свою суть и превращаются в больные истории, не поддающиеся никакому пониманию.

Даже история, в которой слегка угадывались я и моя жена, которая вовсе не голая ходила по Стиксу, а легко одетая – если это легенда обо мне, конечно – была переврана до неузнаваемости. Меня возмутило отсутствие ножей и замена их на дубину, а самое главное, почему это я деревянный? Хотя история могла быть о ком угодно, и я пытался притянуть за уши глупую байку, тем более что в ней не было сказано ни слова про группу обезьян.

Покинули дом гостеприимной хозяйки мы только к утру, оставив девушку в недоумении от нашего внезапного любопытства. Ни одна из историй мне не зашла, хотя Трах несколько раз вытягивал рожу, а Доберман навострил уши. По договорённости, все обсуждения мы перенесли на потом, обещая рассказать друг другу все подозрительные моменты.

Глава 3. Резак. Моё невзрослое поведение

После безумного отжига в Городе Развлечений и разговора с Агафьей, наша пыльная банда разбрелась по своим углам обдумывать происходящее и искать закономерности в сумбурных легендах, рассказанных девушкой. Эти пару дней мы с Гайкой в течение дня изображали милую семейную пару и гуляли по парку с ребёнком, а по ночам возвращались к своему амплуа «интресовальных» маньяков, пересматривая записи разговора с Агафьей, и рыли всю доступную информацию.

После столь удачного эксперимента с легендой про «Золотую Ручку» моё отношение к бреду, который рассказывают в качестве правдивых историй, сильно поменялось. Через пару дней ко мне в комнату поскребли когтями.

– Заходите, товарищ Кот. Я двери в этом городе никогда не закрываю.

Гайка встала с кресла, взяла с кроватки нашего малыша, которого мы назвали Одиссеем. Слишком много он путешествовал в животе и через много опасностей прошёл, как-то зацепилось, а потом вроде как другие варианты имени и не прижились.

Кот зашёл, подошёл к малышу, потрогал пушистой лапой за щеку, а мой детёныш вцепился со всем возможным энтузиазмом в мягкую тёплую шкуру Главного конструктора. Немного поиграв с ребёнком, Кот стал расхаживать по комнате, как профессор, заложив лапы за спину, нервно размахивая хвостом, выпуская и втягивая когти в подушечки пальцев лап.

– Резак, скажите, что вам известно о нимфах?

– Умение управлять мужчинами, даруемое женщинам. Обычно просят голосом, но некоторым нужен контакт, иногда весьма глубокий. Есть адекватные, а есть отмороженные.

Кот кивал моим словам, но, наверное, я говорил не то, что от меня хотели услышать.

– Знаете, молодой человек, к нам попал очень странный прибор. Основная его функция – это делать детей, рождённых в Стиксе, иммунными. Совсем небольшой процент, три-пять, может, до десяти; но выяснились некоторые недокументированные возможности. Я вам расскажу одну историю, без подробностей. Когда к нам сюда попал товарищ Блохастый, то его хотели убить. Это связано с его работой. Может, слышали о комплектах жемчужин? Его пытались парализовать очень сильным умением, просто невероятно сильным умением Стикса. Закончилось это для одного мерзавца тем, что уважаемый Блохастый перекусил ему шею.