Герман Генкель – Эллины (Под небом Эллады. Поход Александра) (страница 98)
Когда Кен окончил, среди присутствующих поднялся шум. Многие плакали, и это ещё яснее говорило о том, как настроены они против дальнейшей войны и какой радостью будет для них возвращение домой. Александр, раздосадованный свободной речью Кена и нерешительностью других, распустил собрание. (2) На следующий день он, полный гнева, созвал опять тех же и сказал, что он сам пойдёт вперёд, но никогда не заставит македонцев против воли следовать за ним; у него будут люди, которые пойдут за своим царём добровольно. Те, кто желает уходить домой, пусть уходят и пусть сообщат домашним, что они оставили своего царя, окружённого врагами. (3) После этих слов он ушёл к себе в палатку и в этот день и ещё два дня спустя не принимал никого даже из «друзей», выжидая, не изменится ли настроение у македонцев и союзников; это часто случается в солдатской среде и даёт возможность её легче переубедить. (4) В лагере, однако, стояла полная тишина; гнев Александра, очевидно, только раздосадовал солдат, но не изменил их настроения. Тем не менее, по словам Птолемея, сына Лага, Александр совершил жертвы перед переправой через Гифас, но жертвы оказались неблагоприятны. (5) Тогда он собрал старейших из «друзей» и людей, ему наиболее преданных, и так как всё указывало ему на необходимость вернуться, он велел объявить войску, что решено повернуть обратно.
Солдаты стали кричать так, как кричит беспорядочная ликующая толпа; многие плакали. Подойдя к царской палатке, они осыпали Александра добрыми пожеланиями за то, что только им позволил он одержать победу над собой, Александром. Александр, разделив войско на отряды, приказал им соорудить 12 алтарей, высотой с самую высокую башню, а шириной больше, чем бывают башни; благодарность богам за дарованные победы и память о понесённых трудах. (2) Когда алтари были сооружены, он принёс на них положенные жертвы и устроил конные и гимнастические состязания. Страну до Гифаса он отдал в управление Пору, а сам повернул к Гидраоту. Перейдя через Гидраот, стал он отступать дальше к Акесину. (3) Там застал он уже выстроенный город, выстроить который поручил Гефестиону. Он поселил тут окрестных жителей, пожелавших обосноваться здесь, и небоеспособных наёмников, а сам стал готовиться к плаванию по Великому морю.
(4) Тут пришёл к нему Арсак, князь страны, соседней с Абисаром, брат Абисара и другие его родственники с дарами, которые у индов считаются особо почётными, и 30 слонами от Абисара. Абисару, сказали они, прийти невозможно, потому что он болен. Это подтвердили и послы Александра, отправленные им к Абиссару. (5) Вполне доверяя этому, он поставил Абисара сатрапом над его страной и подчинил Арсака Абисару. Определив взносы, которые они будут вносить, он опять на берегу Акесина принёс жертвы. Переправившись опять через Акесин, он пришёл к Гидаспу, где вместе с войском привёл в порядок те части Никеи и Букефал, которые пострадали от ливней, и вообще навёл порядок в стране.
Книга шестая
Александру приготовили на берегах Гидаспа много тридцативёсельных судов, гемиол[125], много судов, удобных для перевозки лошадей и для переправы войска по реке, и он решил плыть вниз по Гидаспу до Великого моря. (2) Ещё раньше, когда он увидел в Инде крокодилов (это единственная река, кроме Нила, где они живут), а на берегах Акесина такие бобы, какие выращивает египетская земля, и услышал, что Акесин впадает в Инд, он решил, что им найдены истоки Нила; (3) Нил берёт начало где-то здесь, в земле индов, протекает через огромную пустыню, утрачивает здесь имя Инда и, вступив в населённую страну, получает от здешних эфиопов и египтян название Нила, или, как установил Гомер, одноимённое со страной название Египта[126]. Под этим именем Нил и впадает во Внутреннее море. (4) В письмах к Олимпиаде среди разных сведений об индийской земле Александр пишет, что, по его мнению, он нашёл истоки Нила, но доказательств по такому важному вопросу он приводит мало, да и те слабые. (5) Собрав у местных жителей более точные сведения об Инде, он узнал, что Гидасп впадает двумя устьями в Великое море и никакого отношения к египетской земле не имеет. Тогда ему пришлось отказаться от того, что он написал матери о Ниле. (6) Задумав спуститься по рекам к Великому морю, он велел приготовить для этого плавания суда. Гребцов и матросов на эти суда набрали из финикян, киприотов, карийцев и египтян, которые сопровождали войско.
В это время скончался от болезни Кен, один из преданнейших Александру «друзей»; Александр устроил ему похороны, по тогдашним обстоятельствам роскошные. Собрав «друзей» и индийских послов, пришедших к нему, он назначил царём завоёванных индийских земель Пора: под его власть отходило семь индийских племён и больше 2000 городов, принадлежащих этим племенам. (2) Своё войско он разделил таким образом: с собой на суда он посадил всех щитоносцев, лучников, агриан и агему всадников. Кратер повёл по правому берегу Гидаспа вниз часть конницы и пехоты; по другому берегу шёл Гефестион во главе большей и лучшей части войска; шли за ним и слоны, которых теперь было штук до 200. Обоим было приказано дойти как можно скорее до столицы Сопифа. (3) Филиппу, оставленному сатрапом земель от Инда до Бактрии, ведено было переждать три дня и затем двинуться со своим войском. Нисейских всадников он отослал обратно в Нису. Всем флотом Александра командовал Неарх, а кормчим корабля, где находился Александр, бы Онесикрит, который в сочинении своём об Александре налгал и тут, назвав себя, простого кормчего, навархом. (4) По словам Птолемея, сына Лага, которому я преимущественно следую, кораблей было множество, тридцативёсельных же около 80; всех же судов, считая в их числе грузовые для перевозки лошадей, керкуры[127] и прочие речные суда, как старые, давно ходившие по рекам, так и вновь построенные, немногим меньше 2000.
Когда всё было готово, воины на рассвете взошли на суда; Александр же принёс положенную жертву богам, а также реке Гидаспу, по указаниям прорицателей. Взойдя на корабль и стоя на носу, он совершил реке возлияние из золотого фиала[128], взывая одновременно к Акесину, Гидаспу (он узнал, что Акесин самый большой приток Гидаспа и что они сливаются недалеко от этого места) и к Инду, в который впадают Акесин с Гидаспом. (2) Совершил он возлияние также Гераклу, своему родственнику, Аммону и прочим богам, которым положено было у него совершать жертвоприношения, и затем велел трубачу подать знак к отплытию. Как только он был подан, все суда двинулись в порядке. Заранее уже было приказано, во избежание столкновений, возможных при отсутствии порядка, на каком расстоянии одни от других надо поставить разные суда: грузовые баржи, на которых везли лошадей, и военные корабли; быстроходным судам не разрешалось выходить из строя и опережать другие суда. (3) Ни с чем нельзя было сравнить шум от плеска вёсел, одновременно опускавшихся в воду на стольких кораблях, от крика келевстов[129], по которому вёсла поднимались и опускались; от восклицаний гребцов, когда все разом они налегали на вёсла. Берега во многих местах высоко поднимались над судами; звуки, сжатые в теснине и от этого значительно усилившиеся, отбрасывались от одного берега к другому; эхо разносилось по пустынным лесам, стоявшим по обе стороны реки. (4) Вид лошадей, которых можно было разглядеть на баржах, потряс варваров, смотревших на плывущие суда (раньше лошадей на судах не видали в индийской земле, да нигде и не упомянуто, чтобы Дионис прибыл к индам морским путём); те, которые присутствовали при отплытии судов, провожали их на далёкое расстояние. (5) Те из покорённых индов, до которых долетал крик гребцов и плеск вёсел, выбегали на берег и следовали за плывущими с пением варварских песен. Инды ещё со времён Диониса и его спутников, ведших вместе с Дионисом хороводы в индийской земле, отличаются своей любовью к пению и пляске.
На третий день плавания Александр остановился в том месте, где Гефестиону и Кратеру ведено было разбить лагерь на противоположных берегах, друг против друга. Здесь Александр пробыл два дня, ожидая, пока придёт Филипп с остальным войском. Его он отослал к реке Акесину, приказав ему идти со своими людьми по её берегу. Кратера и Гефестиона с их отрядами он опять отправил вперёд, наказав, каким путём должны они следовать; (2) сам же поплыл вниз по Гидаспу; река эта на всём пространстве, которое прошёл его флот, нигде не была уже 20 стадий. Приставая к берегу где придётся, он подчинил себе живущих по Гидаспу индов: одни покорились добровольно; тех, которые брались за оружие, он усмирил силой. (3) Торопился он, однако, в землю маллов и оксидраков; он знал уже, что это самые многочисленные и воинственные из здешних индов, и ему донесли, что детей и жён они отправили в самые свои неприступные города и решили воевать с ним. Он особенно и торопился доплыть к ним, чтобы встретиться с ними не тогда, когда всё у них уже будет устроено, а среди суматохи приготовлений, когда не хватает то того, то другого. (4) Он вторично отплыл с этой стоянки и на пятый день прибыл к месту слияния Гидаспа с Акесином. Реки эти, слившись в одну, очень узкую реку, стремительно несутся в теснине, образуя страшные водовороты, где вода как бы идёт вспять. Вода кипит и вздымается волнами; рёв её слышен уже издалека. (5) Местные жители заранее предупредили об этом Александра, Александр же предупредил солдат. И всё-таки, когда они приблизились к слиянию обеих рек, рёв воды настолько потряс их, что моряки перестали грести, не дожидаясь приказа, так как и сами келевесты от изумления умолкли, и экипаж застыл в страхе перед этим рёвом.