Герман Арутюнов – Отражение Цветка (страница 3)
Истина в зеркале или в воде – этот образ во все времена привлекал внимание, как символ отражения, искажения и преломления. Наверное, поэтому и мне в юности было интересно исследовать это явление, что отразилось в таком стихотворении:
Кто-то, кажется,
В жизни таких вопросов, на которых нет очевидного немедленного ответа, много. И именно их мне почему-то и хочется задавать по отношению к самым разным вещам и явлениям, словам и понятиям.
Что такое
А, когда задаешь вопрос к чему-то не плоскому, а многомерному, скрытому, как айсберг под водой, то со временем открываешь для себя, что ответы меняются. И это интересно. И, оказывается, что понимание Бога, времени или совести в 20 лет одно, в 30 лет другое, а в 40 третье. И вспоминаешь древнегреческого философа Протагора (485–410 до н. э.), который сказал, что
А, раз так, никакой поиск и никакой человек не напрасны.
Потому что самый примитивный, ничтожный и, казалось бы, ненужный человек может в какой-то момент своей жизни о чем-то сказать. И это может оказаться мнением, важным для кого-то из нас, а, может быть, и для всех. С другой стороны, самая никчемная и, казалось бы, ненужная вещь, растение, дерево, живая тварь может в какой-то момент произвести на человека, на любого из нас, впечатление и повлиять на нашу бессмертную оценку жизни.
А вообще все главы-эссе этой книги написаны по материалам моих встреч-бесед в клубе «В поисках смысла», которые я веду уже четыре года в московском культурном центре «Атом» Хорошевского района. Видеозаписи этих бесед выкладываются в Интернет и их можно посмотреть, набрав название темы в Яндексе или в Гугле.
3. Мир реальный и мир параллельный
В обыденной жизни окружающий нас духовный мир для нас закрыт. Почему люди в Бога не верят? Потому что они думают: где он, Бог? Мы его не можем ни потрогать, ни почувствовать. Люди, которые верят в Бога, они и не сомневаются, потому что ряд обстоятельств их привел к Богу, открыл его для них, и они это почувствовали.
Почему Василий Каширин, дед Горького, верил в Бога? Потому что, когда он был маленький, его дед в свою очередь брал его с собой на крестный ход. И мальчишка в какой-то момент на крестном ходе почувствовал открывшийся ему на миг духовный мир… Это незабываемо! Если такое вдруг возникает, то уже не надо думать, есть Бог или нет, вы уже знаете: ЭТО есть.
Вот хоть что там, какой бы ни был атеизм вокруг, вас уже не собьешь, потому что вы уже соприкоснулись. У меня, например, прикосновение к божественному произошло через спорт. Я с детства занимался легкой атлетикой, прыгал с шестом. А начал так. Когда мне было лет 12, я шел мимо стадиона и сквозь решетку забора увидел, как тренер стоял возле ямы для прыжков, держал в руках шест, и к нему подбегали маленькие мальчишки, один за другим, хватались за шест, а он их перебрасывал через планку. А планка была на высоте 4 метров. И они летят как птицы, по такой красивой дуге, паря в настоящем полете. То, что в обычной жизни не испытаешь.
И я почувствовал их восторг. Это было непередаваемо. Стоял, прислонившись расплющенным носом о чугунную решетку забора и смотрел во все глаза на эти полеты. И пришел в секцию, к этому тренеру. И стал ходить заниматься. И первые 15–20 занятий тренер меня, как и других маленьких мальчишек вот так вот кидал через планку. Заражал чувством полета.
Талантливый тренер, он знал, чем занять детскую душу, увлек нас чувством полета… А без этого перекидывания в 12 лет такое чувство полета не испытаешь. Разве что зимой прыгая со второго этажа в глубокий сугроб. Сами мы могли тогда прыгать максимум по 2 – 2,5 метра. Да и то надо было сколько-то раз отжиматься и сколько-то раз подтягиваться, чтобы, разбежавшись с шестом, потом повиснуть на нем и перелететь через планку на такой высоте. А тут тренер просто тебя перебрасывал, и ничего больше было не надо. То есть сразу чувство полета… Оно меня и прихватило.
И такое чувство восторга, чувство чего-то необычного, почти фантастического, оно в разных сферах время от времени возникает.
Например, недавно я ходил в театр Покровского на комическую оперу немецкого композитора XVIII века Георга Филиппа Телемана «Дон Пампиноне», где старый холостяк нанимает служанку, а она, во всем подлаживаясь под него, потихоньку влюбляет его в себя и начинает менять его, настрой, жесткость, даже характер. Его недоверие потихоньку исчезает, и вот он уже весь в ее руках. И, влюбляясь, он открывает все время что-то новое в себе.
И это так талантливо передавалось, эта смена настроений, когда недовольный старый ворчун постепенно превращается в молодого пылкого влюбленного, а потом и видит, какой характер у ней замечательный и вообще она и для жизни ему подходит. А она все больше смелеет и чувствует себя с ним все увереннее. Это как бы формула открытия волшебства этого мира, которое остается потом на всю жизнь.
И я смотрел и думал, что, если какая-то бабушка приведет на эту оперу своего внука, и он прикоснется к этим чудесам, к этому восторгу возникающих открытий, посмотрит на меняющихся на его глазах людей, то это будет навеки, то есть маленький человек вынесет это чудо с собой во взрослую жизнь. И, что бы ему потом ни говорили, что опера это скучно, занудно, уже отжило, что лучше пойти в цирк или на мультфильмы, он будет искать свои ощущения снова. То есть через любую сферу можно прикоснуться к божественности нашей жизни, которая обычно скрыта и очень редко проявляется.
И такие открытия бывают в любой сфере, везде можно к этому прикоснуться еще в детстве и вынести свое детское чувство удивления во взрослую жизнь… Удивление перед тем чудесным и скрытым, которое до поры до времени никак не проявляется, а потом, явившись перед тобой, поражает на всю жизнь.
Так вот и во мне через спорт заложилось ощущение, что есть в жизни нечто чудесное, которое вдруг может тебе открыться. Я начал ходить на стадион, тренироваться и открывать для себя еще что-то новое. Например, что значит техника.
Например, к нам ходил на занятия десятиборец Слава Урожаев, который был намного сильнее меня, городского тщедушного мальчишки. А он был могучий деревенский парень, крестьянин, который таскал тяжеленные мешки с картошкой, зерном, мукой, с детства косил и поднимал сено на вилы пудами, чтобы забросить на высокий сноп. Меня он мог бы просто двумя пальцами задавить как котенка. Но при всей своей мощи он проигрывал мне в шесте. До трех метров он еще кое-как перелетал через планку, а вот выше, шест его не слушался, и он задевал планку то ногой, то рукой, а то и вовсе сбивал стойки. Не хватало техники.
Так с того времени через спорт заложилось у меня в сознании, что в жизни есть что-то волшебное, есть какие-то не внешние вещи, которые удивительно в какой-то момент вдруг проявляются и для нас открываются. Так я и к Богу потом пришел.
Конечно, рос в атеистической среде, ни в Бога, ни в черта никто не верил и что такое Бог, кто такой Бог никто не задумывался. И о чудесах и аномалиях никто не писал – это было под запретом. Одно слово чертовщина. И в школе нас учили, что никакого Бога нет, а толстые попы, они только голову задуривают. И в МГУ на факультете журналистики у нас был такой предмет – атеизм. Нечего, мол, отвлекать народ от строительства светлого будущего. Тем более, что чудеса – редкое явление, особенно в среде, где никто не верит. Полтергейст, например, видит один человек из 2 млн. Место силы видит один человек из 100 тысяч. Мгновенные (на доли секунды) заморозки среди лета – тоже аномалия. И даже будто идешь по земле как по воде, не идешь, а плывешь. И так далее. А отчего все это возникает и когда?
Во-первых, излучения из земли. Что, почему и когда – непредсказуемо. Может, где-то в глубине произошел взрыв, и пошло излучение. Мы еще слишком мало знаем. И зачастую свидетелей таких излучений нет. Но иногда есть. И таких людей уже потом не надо убеждать, что мир полон чудес, и мир устроен совсем не так, как мы думаем. Он намного сложнее.
Став свидетелем, человек уже настроен и потому начинает видеть чудеса, то скрытое, что не видит большинство. Мир пронизан программами, радиоволнами и прочими излучениями, природу которых мы не знаем, хотя и нередко из ощущаем. Но человеку дана Богом свобода воли.
И каким мы хотим видеть мир, таким он вокруг нас и становится. Считаем мы, что все вокруг плохо и ничего хорошего уже не будет, и люди кругом волки. И так для нас и будет. Все программы под это подстраиваются. Мир начинает поворачиваться к человеку именно теми сторонами, которые он хочет видеть. Мы как бы крутим невидимую ручку приемника, и из приемника к нам идут те программы, которые мы ждем.