Герман Арутюнов – Отражение Цветка (страница 14)

Для того, чтобы куда прийти.

А для чего куда-то прийти?

Все. тупик. на этот вопрос уже вроде бы и нет ответа. По крайней мере, сразу…!!о в этом тупике заключена какая-то огромная тайна, потому что, когда мы заходим в тупик, у нас количественное познание заканчивается, и наступает. пауза,. И, оказывается, что эта пауза нам нужна, чтобы мы из своего тупика куда-то не шагнули и даже не двинулись, а сразу прыгнули выше. Скажем, не на ступеньку, а даже на две или на три.

Тупик – преддверие рассвета

Почему мудрецы во все времена говорили и говорят: не бойтесь пауз, не бойтесь тупиков. Потому что за тупиком следует переход в какое-то новое качественное пространство. Видимо, так Создатель придумал и запланировал и запрограммировал этот мир.

Ведь сам Творец, как мы знаем из Библии, создал мир за шесть дней. Ну, создал. Стряхнул с рук пыль. Улегся на облако отдыхать. А потом что делать? Рано или поздно лежать-то надоест. Тупик. Это у Создателя!? Да и у Создателя. А человек ведь создан по образу и подобию Божиему. И мы тоже после каждого выполненного дела ложимся вместо облака на диван и думаем, чем дальше заниматься. И в этом кажущемся тупике заложено дальнейшее развитие.

Мне кажется, стоит этому учить в школе. Даже в детском саду. Тому, что после тупика наступает не пустота, а напряжение, как раз нужное для вольтовой дуги, для чего-то нового, для прыжка на две ступеньки вверх, для творчества. А люди этого не знают, и, мучимые этой пустотой и этим напряжением, пытаются расслабиться (выпить, покурить, покуролесить).

Кто-то пускается во все тяжкие, кто-то садится в машину и гонит со скоростью 150 км в час, кто-то, как буревестник у Горького, «кричит, и тучи слышат ярость в смелом крике птицы…» Кто-то, если пауза возникает в процессе работы, начинает как герой мультфильма «Фильм, фильм, фильм» биться головой о стену, чтобы вернулось вдохновение.

А, если бы нас с детства учили, что в тупике и в паузе начинается самое продуктивное, то мы бы не разрушали себя и все вокруг себя, а спокойно бы ждали, когда пауза кончится… Или, помня, что впереди новая ступень, не паниковали бы, а искали бы эту новую ступень. То есть жизнь станет в этом случае менее разрушительной и более осмысленной и полезной.

Ведь, если оглянуться, разрушением охвачены массы людей. Кто ходит в ночные клубы? Люди, которые что-то ищут, хотят реализовать свой творческий потенциал. Реализовать через разрушение себя. И ночной клуб это делает: бьет по барабанным перепонкам, травит алкоголем и наркотиками, предлагает что-то экстремальное – карты, рулетку и прочее. Все дергаются в конвульсиях под этот ритм. под этой шум, под этой вой. Разрушается восприятие и адекватность поведения. Тонкость слуха

притупляется, потому что в таком шуме, чтобы расслышать друг друга, надо кричать… В таком грохоте возникают в сознании не тихие и нежные ассоциации (погладил котенка или щенка, восхитился закатом, вдохнул запах травы и цветов), а соответственно агрессия, крик, злость, раздражение, подсознательно активизирует инстинкт разрушения. Разве что положительного в этом то, что человек разряжается, снимает свое напряжение. Но снимает не через отвлечение прекрасным, переключением на прекрасное, а притуплением ощущений реальности. Поорал в этом гвалте, послушал, как орут другие, подергался, набрался, и вроде уже душа не так беспокоит.

Человек часто не удовлетворен жизнью из-за пауз. Что-то закончил, а потом нечего делать. И это давит, раздражает. У творческих людей нарабатывается переключение.

Скажем, поэт Самуил Маршак, надоедало ему писать стихи, начинал заниматься переводами, потом переключался на дневник, потом на редактирование чужих текстов, потом читал книги, отвечал на письма, сам писал, просил за кого-то.

Оноре де Бальзак, например, эти паузы заполнял чашечками кофе. Одну за одной, 20 чашечек за ночь. Писал ночами, с часу до семи. Об этом талантливо написал поэт Владимир Марфин.

«Месье Оноре де Бальзак Писал свои романы так – Он был большой затейник – И перед тем, как сесть писать, Велел воды себе подать И с кофеем кофейник.

Под стол он ставил всякий раз Воды холодной полный таз, Совал в ту «прорубь» ноги, А после кофе наливал, Благоговейно попивал И подводил итоги.»

Бальзак и кофе

Кто-то дрова пошел рубить, злить собаку. Хозяйка сварила борщ, у ней пауза, творческий тупик, и начинает к сыну приставать: а ты уроки сделал? Если сделал, ищет другую причину придраться…найти выход своей паузе. Другое дело, что разные уровни творчества – кто-то сочиняет гимн Советского Союза, как Михалков, а кто-то варит борщ.

Поскольку мы вначале предположили, что смысл жизни в самой жизни, по крайней мере, у большинства людей, то тупики возникают сплошь и рядом после самых незначительных действий. И человеку важно эту возникшую паузу как-то преодолеть. Если не удается, он становится разрушителем.

Это, если смысл жизни в самой жизни. Ну, а если кто-то думает о смысле жизни и ищет его. Таких людей мало, но они есть. Это люди, которые по отношению к жизни задают вопрос не что и не как, а почему или даже зачем. Им тяжело, потому что они бы и хотели просто жить и радоваться самой жизни, как другие, а не могут. Им все время хочется понять какой-то смысл, скрытый, невидимый на поверхности. И куда бы такой человек не пошёл, не поехал, чем бы ни занимался, но все время приходит к умственному тупику, как шекспировский Гамлет в своем знаменитом монологе:

«Быть или не быть? Вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы Иль надо оказать сопротивленье… И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Умереть, забыться. И знать, что этим обрываешь цепьСердечных мук и тысячи лишений, Присущих телу. Это ли не цель Желанная? Скончаться, сном забыться.

Уснуть и видеть сны? Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся, Когда покров земного чувства снят? Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет Несчастьям нашим жизнь на столько лет.

А то, кто снёс бы униженья века, Неправду угнетателей, вельмож Заносчивость, отринутое чувство, Нескорый суд и более всего Насмешки недостойных над достойным, Когда так просто сводит все концы Удар кинжала! Кто бы согласился, Кряхтя, под ношей жизненной плестись, Когда бы неизвестность после смерти, Боязнь страны, откуда ни один Не возвращался, не склоняла воли Мириться лучше со знакомым злом, Чем бегством к незнакомому стремиться.

Так всех нас в трусов превращает мысль, И вянет, как цветок, решимость наша В бесплодье умственного тупика…»

Гамлет: «Быть или не быть?»

Действительно, очень трудно жить на свете, когда ты все время приходишь к тупику. Притащил тебя ребенок в зоопарк, и остановились у клетки с жирафом. И ребенок спрашивает:

«Папа, а почему него такая длинная шея?» Отвечаешь:

«Ну это для того, наверное, чтобы доставать листочки с высоких деревьев.»

«А почему у меня нет такой длинной шеи? Я, может, тоже хотел бы доставать листочки с высоких деревьев…»

Ребенок познает, живет и познает, он еще не гонится по жизни, подобно загнанной лошади, как родители. Поэтому задает вопросы и часто оказывается в тупике… А папа чешет в затылке и впервые задумывается: а в самом деле, почему у людей нет такой шеи, как у жирафа?

Ответ находится подходящий, хотя и не по существу:

«Потому, сынок, ты и не жираф, а человек.»

У ребенка тупик, Что тут еще спросишь. А папа тоже влез в этот тупики, и начал думать об этом, ему интересно стало думать в этом направлении. И уже у него самого возникают новые интересные вопросы: А в самом деле, а почему у нас у всех шеи не такие длинные как у жирафа? А следом возникает вопрос уже близкий к смыслу жизни: почему один жираф, а другой не жираф? Он жираф, он за загородкой, я на свободе и я не жираф, почему?

И тогда начинаешь приближаться к Создателю… То есть в больших вопросах мы приближаемся к Творцу.

В возвышенном мы тянемся к Творцу

Как бы входим в Него, примеряем на себя Его роль, начинаем смотреть на жизнь Его глазами. В самом деле, а почему мир такой разнообразный, кто-то – жираф, а кто-то – крокодил… Быть крокодилом не очень-то приятно. Жить в болотной тине, бросаться на все, что движется и глотать, не жуя. Не очень-то приятно. Нас вот заставить глотать не жуя. Каково? Тогда вообще есть не захочется. А он глотает. И доволен. Схватил, проглотил и жмурится на солнышке, отдыхает.

Так вот, представишь себя на месте одной такой Божией твари, другой, задашь себе вопрос: для чего все мы такие разные? И сам себе ответишь: наверное, для разнообразия, для какого-то незримого взаимодействия друг с другом, как разные винтики и шестереночки в часах, все разные, разных размеров и форм, а вместе составляют часы, которые показывают время. Для чего? Непонятно. Наверное, тоже для чего-то, что мы пока не понимаем. Хотя смысл жизни Творца вроде бы прорисовывается – это создавать мир или миры, в которых все разное, но вместе как-то взаимодействует и дополняет друг друга.

Хотя, то, что мы себе объясняем, возможно, совсем не то, что есть на самом деле. Но нам так удобно. Например, мы объясняем себе и всем другим, что крокодил нужен, чтобы подбирать слабых и больных животных, и, как волк – санитар леса, так крокодил – санитар болота. А на самом деле, может, и не санитар, а главный хирург.