Герлинде Пауэр-Штудер – Конрад Морген. Совесть нацистского судьи (страница 6)
Первые удушения газом евреев — просто потому, что они были евреями, — провели на территории Германии в 1940 г. в ходе реализации относительно небольшой части этой программы «эвтаназии»[33]. В то время как нееврейские пациенты отбирались для «эвтаназии» после беглого медицинского осмотра, пациентов-евреев отправляли в центры убийств по медицинским показаниям в особых эшелонах без какого бы то ни было медицинского предлога. Эти евреи вместе с приблизительно 70 000 больных и инвалидов[34] были умерщвлены в газовых камерах, замаскированных под душевые. Летом 1941 г. Гитлер распорядился остановить программу «эвтаназии», но при этом изменился только состав жертв. Врачи, ранее привлеченные к «эвтаназии», теперь периодически посещали концентрационные лагеря, где отбирали заключенных для доставки в центры убийств по медицинским показаниям, чтобы сократить количество потенциальных нарушителей режима и заключенных, не способных к труду[35]. И в этом случае евреи подлежали селекции[36], но только как одна из групп в составе многих других, отбиравшихся для этого «особого лечения».
Историки продолжают спорить о том, когда именно было принято решение применить эту технологию для того, чтобы раз и навсегда закрыть «еврейский вопрос». Так или иначе, летом или осенью 1941 г. методы, разработанные для масштабной «эвтаназии», и политика массового уничтожения, которая проводилась на территории Советского Союза, были объединены, и в результате возникло то, что теперь известно как «окончательное решение».
Консультанты из «T-4» — так называлась программа «эвтаназии» — прибыли в Люблин для создания центров уничтожения[37], которым предстояло реализовать государственную программу, позднее получившую название «Операция Рейнхард» (в честь организатора «окончательного решения еврейского вопроса» Рейнхарда Гейдриха, убитого диверсантами)[38]. Почти весь персонал центров уничтожения был набран из числа сотрудников программы «T-4»[39]. Вместе с ними на вооружение были взяты их методы и процедуры[40]: газовые камеры, замаскированные под душевые, шкафчики, в которых жертвы оставляли свои ценности на «хранение», и т. п.
Освенцим был построен в 1940 г. как концентрационный, то есть тюремный, лагерь — лагерей смерти тогда еще не существовало. Тюремные лагеря, называемые концентрационными (аббревиатура KZ), в целом еще не были задействованы в реализации «окончательного решения»: в них не было газовых камер, а крематории были рассчитаны на гораздо меньшее количество трупов. Сегодня эта разница понятна не всем как раз потому, что Освенцим обзавелся центром уничтожения после сооружения Освенцима-Биркенау, где газовые камеры заработали в начале 1942 г.[41] Когда Морген посетил Освенцим в ноябре 1943 г., эти газовые камеры еще действовали, но центры уничтожения «Операции Рейнхард» были закрыты.
Морген сказал, что, столкнувшись с фабрикой массовых убийств в Освенциме-Биркенау, он начал «думать, что можно с этим сделать». Его должность позволяла ему сделать хоть что-то — в конечном итоге малоэффективное, но тем не менее требующее смелости. И его выбор не был так очевиден, как может показаться после знакомства с его же показаниями на процессе во Франкфурте. В конце концов, он был прежде всего эсэсовцем и пришел к этому выбору, руководствуясь вовсе не теми предпосылками, которые представлялись бы естественными людям, слушавшим его в суде в 1964 г. Понять, как и почему был сделан этот выбор, можно только в свете его примечательной карьеры эсэсовского судьи.
2. Эсэсовец
В сентябре 1945 г. Морген сдался Корпусу контрразведки в Манхайме[42]. Американцам он заявил, что был свидетелем военных преступлений; те заподозрили Моргена в том, что он сам мог быть военным преступником.
Морген принес с собой ряд документов, касавшихся его службы, включая отчеты о расследованиях и обвинительные заключения против членов СС[43]. В течение трех лет, проведенных Моргеном под стражей, его активно допрашивали; кроме того, был обнаружен еще ряд документов, проливавших свет на его деятельность во время войны.
Корпус контрразведки начал допрашивать Моргена 30 августа 1946 г. Допрос начинается с рассказа Моргена о его образовании и вступлении в СС[44]:
Я родился 8 июня 1909 г. во Франкфурте-на-Майне. Мой отец — машинист локомотива. Я ходил в школу во Франкфурте. Перед университетом я полгода проработал в банке стажером. Затем учился во Франкфурте, Риме, Берлине, Гааге и Киле. До этого, еще в школе, я побывал во Франции в качестве учащегося по обмену. Как видите, я, начиная со школьных лет, уже интересовался международными отношениями. Во время учебы в университете я также был членом Панъевропейского союза. Я был членом Немецкой народной партии. В мае 1933 г., по совету родителей, я вступил в [нацистскую] партию, хотя не был ее функционером. В том же году я стал членом СС. В то время я был студентом, учился последнее полугодие, и нас принимали в СС без особых вопросов.
В: В каком качестве? Вы состояли в какой-то организации?
О: Это был так называемый Государственный совет по оздоровлению молодежи. Тогда говорили, что книги развивают слишком односторонне, что нужно уравновесить это чем-то физическим. […] Там были тренировки. Затем они сказали: тебе нужна пара сапог. Ты должен показать чувство принадлежности. И тебе нужна коричневая рубашка. Так это все и происходило. И прежде чем ты это осознавал, ты уже был с ними. В тот период у меня не возникало ни сомнений, ни колебаний, потому что Гитлер подчеркивал, что все, чего он хочет, это использовать свою власть и направить свою политику на дело мира. Он снова и снова говорил: «Я сам сражался на фронте [на Первой мировой]. Я знаю ужасы войны. Все, что нужно людям, все, что нужно миру, — это мир». […] Все это было так убедительно, и никто не мог представить, что этот человек поведет нас к новой катастрофе.
Морген обратил внимание следствия на то, что он написал книгу на тему «Военная пропаганда и предотвращение войны». Книга анализировала пропаганду как причину войн и заканчивалась наивной похвалой национал-социализму, посвятившему себя сохранению мира[45].
Короче говоря, Морген пытался убедить следствие в том, что он присоединился к нацистскому движению, не зная, куда оно ведет, поверив, подобно множеству других немцев, в мирные намерения Гитлера. Его мотивы присоединения к партии, как сказал он, были сугубо меркантильными[46]:
Я вступил в партию 1 мая 1933 г. по настоятельной просьбе матери. Она говорила: «Ты ничего не добьешься, если хочешь пойти на гражданскую службу. Мы стольким пожертвовали ради твоей учебы». Я уже упоминал, что отец был машинистом. Чтобы оплатить мое обучение, родителям часто приходилось отказывать себе во всем. Вот я и подумал: «Хорошо, это всего лишь формальность». И вступил.
На фотографии Моргена на партийном билете (см. фронтиспис) мы видим серьезного 27-летнего молодого человека с высоким лбом и зачесанными назад волосами, с уже намечающимся вторым подбородком. Он чуть настороженно смотрит в объектив сквозь стекла круглых очков.
Фактически Морген вступил в партию 1 апреля, а не 1 мая; он также вступил 1 марта в СС[47]. В любом случае он пришел туда вместе с потоком новых членов. Между январем и маем 1933 г. состав СС увеличился вдвое, с 50 000 до более чем 100 000 человек[48], а в партии появилось 1,6 млн новых членов[49]. Тот факт, что Морген вступил в СС прежде, чем в партию, согласуется с его заявлением о том, что он попал туда через студенческую организацию и скорее стремился принадлежать к элитному братству, чем интересовался политикой и идеологией. Это заявление в дальнейшем было подтверждено также письменными показаниями под присягой, которые на послевоенном суде по денацификации дал один из однокашников Моргена по университету, сообщивший, что эта организация была включена в СС позднее по инициативе ее лидера[50].
«Отряды охраны» (CC — Schutzstaffel), основанные в 1925 г., изначально были личной гвардией Гитлера и высших функционеров нацистской партии. Гиммлер, возглавивший СС в 1929 г., планировал сформировать из них элиту, сплоченное братство, преданное идеалам национал-социализма[51]. Мистик и романтик, он культивировал миф об СС как рыцарском ордене с традициями тевтонцев[52], миссией которого было возвышение арийской расы. Подобно древним рыцарям, эсэсовцы были связаны кодексом чести и обязательством беспрекословного повиновения. Эту морализаторскую идеологию Гиммлер насаждал годами, несмотря на постоянно возраставшее количество преступлений, совершаемых членами СС.
Весной 1933 г. CC, по словам историка Ганса Бухгейма, стали «чуть более престижной версией» полувоенных «штурмовых отрядов» (СА) — более престижной в том смысле, что эсэсовцы воздерживались от безудержного бандитизма этой плебейской организации, разделив с ней лишь внешние признаки: военную униформу и муштру[53]. Люди подавали заявления на вступление в СС, если хотели вступить также в одну из национал-социалистических организаций, не отдавая слишком много времени политической деятельности{5}.
Самостоятельность СС получили в результате путча Рёма в июне 1934 г. СА стали угрожать власти Гитлера, и тот послал эсэсовцев ликвидировать их руководителя Эрнста Рёма и более 100 его подручных. После этого СС стали силой, с которой в нацистском государстве приходилось считаться. Осенью 1934 г. Гитлер создал вооруженные полки СС, ставшие военным подразделением нацистской партии. С началом войны в 1939 г. эти полки составили ядро Ваффен-СС, на службу в которые были призваны почти все члены организации, включая Моргена. Те, кто вступил в политический клуб с военизированными внешними атрибутами, оказались таким образом в военной организации.