Герлинде Пауэр-Штудер – Конрад Морген. Совесть нацистского судьи (страница 32)
Мы ничего не знаем о судебных преследованиях, начатых по результатам визита Моргена в Венгрию. Нам известно только, что во время венгерской депортации, когда Морген и Эйхман бывали в Освенциме, Морген пытался побудить эсэсовский суд арестовать Эйхмана не за коррупцию в Венгрии, а за историю с мешочком бриллиантов, произошедшую в 1943 г. или раньше.
Самую правдоподобную интерпретацию этих событий представил после войны сам Морген: будучи не в состоянии предъявить обвинение в совершении массовых убийств, он пытался остановить виновных, преследуя их за менее значительные преступления. Морген мог только «кусать Эйхмана за пятки», но никакие другие «пятки» не были более привлекательны для следователя, намеревавшегося помешать «окончательному решению еврейского вопроса».
16. Веймарские процессы
Осенью 1943 г. Морген создал в Освенциме следственную комиссию. Затем он возбудил расследование против Максимилиана Грабнера, начальника гестапо в Освенциме, который подозревался в том, что убил около 2000 узников в изоляторе лагеря. Грабнера судил специальный суд (Gericht zur besonderen Verwendung, ZbV), который Гиммлер учредил в судебной системе СС по настоятельной просьбе Моргена. Примечательно, что идея создания этого суда принадлежала именно Конраду Моргену.
Ранее Морген убедил Гиммлера учредить суд ZbV для рассмотрения дел о коррупции в концентрационных лагерях[429]. После визита в Освенцим Морген порекомендовал создать еще один суд ZbV с более широкой сферой полномочий[430], не ограничивающейся финансовой коррупцией. Морген хотел преследовать за убийства и поэтому нуждался в таком суде. Суд должен был дислоцироваться вместе с Главным судебным управлением СС в Мюнхене, дабы не испытывать влияния ненадежных местных судей СС.
Почему Гиммлер согласился учредить этот суд, остается неясным, но мы можем предположить, что здесь сыграли роль идеологические соображения. Сопроводительное письмо Моргена, направленное в аппарат Гиммлера, содержало упоминание о том, что армия и люфтваффе уже имеют общие суды ZbV, уставы которых могут послужить образцами для СС. Поскольку считалось, что СС придерживаются более высоких моральных стандартов, чем эти организации, Гиммлер вряд ли мог отказаться привести систему внутренней дисциплины СС в соответствие с другими подобными системами.
Общий суд ZbV был создан в мае 1944 г., но Гиммлер не предоставил Моргену свободу действий. Он приказал не открывать новые следственные дела: Морген должен был разобраться с уже существующими[431]. Судья сумел обойти этот приказ, сказав, что новые дела необходимы для завершения дела Коха, но на это Гиммлер заявил, что должно быть решено само дело Коха. Все, чего Гиммлер в действительности хотел, по мнению Моргена, это «встать перед болтающимися ногами Коха и произнести душераздирающую речь» перед собранием комендантов концлагерей, «ночью, при свете костра», так, чтобы они признались в своих преступлениях: «Вот что было на уме у Гиммлера, этого романтика»[432].
Морген преуспел в продолжении расследований, но не без дальнейшего сопротивления. Его главным врагом был Освальд Поль, ведавший в качестве начальника Главного административно-хозяйственного управления СС концентрационными лагерями. Впервые Морген столкнулся с Полем в 1941 г., когда служил в Кракове. Там Морген собрал свидетельства против адъютанта Поля и отослал дело в Главное судебное управление СС. Тогда Поль откомандировал своего юрисконсульта Курта Шмидт-Клевенова присматривать за Моргеном, одновременно делая громогласные заявления, будто Морген «катается в грязи и обливает ею других». Излагая это дело Корпусу контрразведки, Морген иронически заметил: «Это было началом моих сердечных отношения с Полем»[433].
По словам Моргена, Поль присылал Гиммлеру одну жалобу на него за другой. В 1944 г. «он оскорблял меня, очернял, угрожал мне, продолжал подавать серьезные жалобы на меня и моих старших офицеров, искажал подробности преступлений, будоражил местных герихтсгерров и комендантов», а также оказывал давление на службу безопасности и криминальную полицию[434]. Наконец, летом 1944 г. Поль дал всем комендантам концлагерей указание, по которому ни один судья СС не мог быть допущен в лагерь без выданного лично им пропуска[435].
Позицию Поля разделял шеф гестапо Мюллер. Вместе со своим начальником Кальтенбруннером он явился к Гиммлеру, чтобы поговорить о Моргене[436]:
«Этот человек проделал выдающуюся работу, многое прояснил, добился колоссального успеха. Но теперь справедливость восторжествовала. Продолжение любой следственной деятельности в концентрационных лагерях станет причиной беспорядков. Поддержание дисциплины среди заключенных окажется под угрозой. Я не могу гарантировать безопасность», — сказал один. «Работа в концентрационных лагерях сталкивается с трудностями. Я больше не могу давать гарантии для военной промышленности», — сказал другой. Поль заявил, что уйдет в отставку со всех должностей, если я не исчезну.
Между двух огней, Моргеном и Полем, оказался Курт Миттельштедт, возглавлявший новый следственный отдел при суде Zb V. Придя в отчаяние из-за бурного потока дел, наводнивших ведомство, Миттельштедт обратился к Моргену за помощью[437]. Сначала он оставался на заднем плане и позволил Моргену возглавить работу, но затем решил все делать сам и забрал документы. Когда атаки Поля усилились, Миттельштедт посоветовал Моргену отступить. «У нас достаточно сотрудников, которых мы могли бы обучить, — сказал он. — Держитесь в тени и наблюдайте». Позднее Морген заметил: «У меня сложилось впечатление, что Миттельштедт вел двойную игру. Как до этого дошло, я не знаю. Он всегда был мне неприятен»[438].
Морген описал переменчивое отношение к нему Миттельштедта в письме к своей невесте Марии Вахтер[439]:
М. определенно сложный начальник. Иногда он не интересуется мной вообще. Сегодня его беспокоит все. Он часто впадает в грубый военный тон, который оскорбителен даже со стороны человека в форме, и парализует спокойную реальную работу над вопросами, которые могут быть решены только усилиями развитого интеллекта. Он легко обижается. Неизлечимая недоверчивость заставляет его видеть дерзкое неподчинение в самых невинных случаях, на которые он реагирует с неуместной резкостью.
В конце октября Морген написал письмо Гюнтеру Райнеке с претензиями к поведению Миттельштедта и просьбой перевести его из мюнхенского управления в другое место[440].
В течение этого периода Гиммлер постепенно избавлялся от Моргена. Когда тот начал работать в центральном суде ZbV в Мюнхене, формально он был служащим криминальной полиции, подчинявшейся Главному управлению имперской безопасности. В результате Морген попал в невыгодное положение, вынужденный отчитываться перед двумя инстанциями. В августе 1944 г. начальник Главного судебного управления СС Франц Брайтхаупт направил Гиммлеру прошение о приостановке службы Моргена в криминальной полиции: отныне тот должен был нести ответственность только перед Брайтхауптом, а через него — перед Гиммлером[441].
Гиммлер удовлетворил прошение через своего юридического советника Хорста Бендера. Теперь Морген был прикреплен только к суду ZbV, занимая там должность главного следователя. Выразив Моргену благодарность за хорошо проделанную работу по концентрационным лагерям, Гиммлер попросил получить рекомендацию для повышения Моргена по службе и предоставил ему трехнедельный отпуск с оговоркой: в течение этого времени тот «не должен был заниматься юридическими вопросами»[442]. Он также поручил Бендеру обсудить с Моргеном «фундаментальные вопросы проведения следствий». Этими директивами Гиммлер искусно нейтрализовал Моргена, отдав его на выучку Бендеру и наградив, кстати, тремя неделями бездействия.
Рассмотрение дела обвиняемых из Бухенвальда — супругов Кох, Вальдемара Ховена и Мартина Зоммера — началось в суде ZbV в сентябре 1944 г. По такому случаю суд заседал в Кранихфельде, старинном замке, расположенном примерно в 30 км от места их преступлений[443]. Морген присутствовал на процессе в качестве судьи, проводившего следствие. Суд оказался для него устрашающим опытом. Как с горечью отмечал он в послевоенных воспоминаниях, «настоящий суд шел не против обвиняемых, но против меня как следователя и юриста»[444]. Ситуация обернулась против него из-за присутствия нескольких офицеров СС, привлеченных слухами о предстоящем суде. Освальд Поль прислал Курта Шмидт-Клевенова, которому он уже когда-то поручал вернуть Моргена в Краков[445]. Шмидт-Клевенов беседовал с судьями вне процесса, когда члены суда присоединялись к эсэсовцам за обеденным столом. Он говорил, что Морген раздул дело, чтобы привлечь к себе внимание, что его доклады Гиммлеру — фальшивка, что этот суд абсурден, вредит репутации СС и разрушает систему концлагерей[446].
К этому моменту Моргена уже попросту считали «покойником»[447]. Его коллега Герхард Вибек слышал, что Главным управлением имперской безопасности был выдан ордер на арест Моргена. Когда Вибек сказал, что Морген как обвинитель не может быть арестован во время судебного разбирательства, ему сообщили, что Моргена посадят после суда.