Гэри Нанн – Битвы с экстрасенсами. Как устроен мир ясновидящих, тарологов и медиумов (страница 38)
Когда я спросил Рэнди, сталкивался ли он с чем-то действительно сверхъестественным или близким к этому за свою 86-летнюю карьеру, он ответил с характерной кривой усмешкой:
– Софи Лорен. Невозможно так хорошо выглядеть в ее возрасте, это сверхъестественно. Пожалуй, отдам призовые деньги ей.
Когда я задал тот же вопрос Ричарду Сондерсу в том же кафе и за тем же столиком, где мы сидели с Шариной Стар, которая точно угадала, что я отлично танцую, тот не нашел чем меня порадовать.
– Люди спрашивают, что самое удивительное из всего, что я видел за свою жизнь скептика, – говорит он и делает театральную паузу, прежде чем дать неутешительный ответ: – Ничего. Никому не удалось даже приблизиться к тому, чтобы я поверил. Стоит им только начать, я уже понимаю, в чем фокус.
Ричард, автор подкаста о науке и здравом смысле под названием «Зона скептиков» (Sceptic Zone), живет интересной жизнью. Во-первых, он следует за экстрасенсами по пригородам и посещает их групповые сеансы. Во-вторых, часто посещает клубы отставных военнослужащих Австралии – наблюдает за выступлениями, делает заметки и иногда говорит с экстрасенсами после представления. Ну и, конечно, регулярно бывает на фестивалях Mind Body Spirit. В общем, это полноценная работа.
Причина, по которой он продолжает ездить в электричках по пригородам и ходит на представления, заключается в том, что он не хочет «почивать на лаврах и думать, что все уже узнал». Быть скептиком – непрерывный процесс.
– Каждый раз я узнаю нечто новое. И на задворках сознания всегда прячется мысль: а вдруг я увижу что-то, что меня удивит? Я не могу позволить себе разочароваться и решить, что я никогда не встречусь с чудом. – Он прерывается ненадолго, чтобы смочить горло, а потом добавляет: – Правда, я на это рассчитываю.
Может быть, он все-таки лелеет тайную надежду, как я? Ричард пожимает плечами.
– И да, и нет. Мир не обязан исполнять мои желания. Сверхъестественное либо существует, либо нет.
Его слова меня слегка отрезвляют. Ведь в глубине души я хочу, чтобы это оказалось правдой, чтобы экстрасенсы прошли проверку, которую я решил устроить им в этой книге: что меня все-таки пересадят в бизнес-класс и я получу послание от отца или бабушки через медиума, который будет откуда-то знать то, чего знать никак не мог. И дело не в том, что мне не терпится вкусить прелестей бизнес-класса. Просто я хочу жить в мире, где осталось место для чуда. Хочу верить, что наша прекрасная жизнь не заканчивается после смерти, и я подозреваю, что так оно и есть.
Интересно: что думают сами экстрасенсы о деятельности Ричарда?
– Со многими из них мы отлично ладим, – говорит он. Должно быть, вид у меня сделался недоверчивый, потому что он настойчиво повторил: –
Некоторым экстрасенсам не нравится, когда их проверяют. Такие в меньшинстве, но они, конечно, существуют. Это и есть линия фронта.
– Их переполняет агрессия либо потому, что ты угрожаешь тому, что для них истинно и свято, либо потому, что можешь разоблачить их обман, – объясняет Ричард. – Отсюда и идея денежного приза. Жулики к нему и близко не подойдут. Только те, кто действительно верит, попытаются пройти испытание.
Как и у Джеймса Рэнди, у Ричарда многие кандидаты не проходят проверку, и это их обескураживает.
– Они не сумасшедшие, – говорит он. – Они просто верят.
Он очень серьезно и глубоко обдумывает вопрос, может ли все это оказаться правдой.
– Если так, то это должно быть результатом естественного отбора. Эволюция не легкомысленна, в ней все подчинено логике – от наших внутренних органов до работы мозга. Для чего могли бы развиться сверхъестественные способности? Человечество как вид вполне обходится без них. У нас все получается, и сверхъестественные способности нам не нужны.
–
– Ну да, почти. Но если это правда, должны быть доказательства. Мы все время слышим громкие заявления. И в 100 % случаев они оказываются безосновательными.
Тут он вручил мне три выпуска журнала
Но когда говоришь обо всем этом с Ричардом, не возникает ощущения, что существует какой-то черный список. Он прекрасно понимает, почему люди обращаются к таким специалистам.
– Люди могут снять груз с души и почувствовать себя лучше, – говорит он. – Они соприкасаются с чем-то особенным и загадочным. Какой-то смысл в этом есть, правда? – Я с энтузиазмом киваю. – Хотя на самом деле им нужен опытный психотерапевт, – заканчивает он.
Среди экстрасенсов и медиумов есть те, кто однозначно причиняет вред, а
– Для начала, верить во всякую чепуху и слушать советы неквалифицированных людей – само по себе вредно. Медицинские интуиты могут, конечно, дать человеку почувствовать свою значимость и облегчить его состояние, но тогда он, возможно, не сумеет вовремя диагностировать рак легкого.
Затем мы переходим к острым вопросам. Я хочу узнать, кто его враги.
Он рассказывает историю, которая случилась на фестивале Mind Body Spirit, где он обратился к нескольким экстрасенсам и показал им свой чек.
– Я был вежлив и доброжелателен, – говорит он, добавляя, что не слишком настаивал на их участии в конкурсе. Когда он пришел на фестиваль на следующий день, эти экстрасенсы вызвали охрану, «едва завидев, что я приближаюсь».
Теперь он относится к этому философски.
– Все дело в том, что никто никогда не подвергал сомнению то, что они делают на этом фестивале. Они закоснели в своей системе убеждений, я для них – классический еретик, посланник дьявола. Реакция была неадекватная.
Этот инцидент описан в мартовском выпуске журнала
В статье упоминается, что на фестивале можно «приобрести множество лекарств от несуществующих болезней». А еще там описан конфликт между одним из участников и Ричардом Сондерсом и его коллегой-скептиком Иэном Брайсом.
– Вы называете меня грязным лжецом? – вопрошает экстрасенс.
Он набрасывается с ответными обвинениями на Иэна, возникает суматоха, собираются зеваки.
– Мы ведь к вам не лезем! – звучит убийственный аргумент. На скептиков наседают. Кто-то вызывает охрану.
Кто сказал, что у верующих монополия на лучшие истории об экстрасенсах? Вот настоящая драма, случившаяся со скептиками. Я внемлю.
Появляется охранник, ссора улажена, и наши скептики продолжают осмотр фестиваля. Но на них начинают жаловаться другие участники. «Мы заметили, что за нами повсюду следует охрана», – пишет Ричард. Список жалоб все увеличивался, и в конце концов охранник объявил, что они «не могут ходить повсюду и допрашивать людей». Подобная попытка цензуры создает опасный прецедент. Иэн тогда ответил охраннику:
– Многие участники продают вещи, которые не работают, и зарабатывают деньги на обмане. Это мошенничество, и выгонять отсюда нужно их, а не нас. Мы просто задаем вопросы, пытаясь докопаться до правды.
Затем состоялась беседа с начальником охраны и менеджером, после чего скептикам было предложено уйти «по-тихому». Думаю, это было все равно, как если бы они ввалились в церковь и начали ехидничать по поводу проповеди: скорее всего, их попросили бы уйти.
С другой стороны, иногда у Ричарда вызывают подозрение совершенно противоположные качества – доброжелательность и обаяние, свойственные многим экстрасенсам.
– Опытный скептик должен остерегаться таких вещей: лести, лицемерия, ласковых слов, – объясняет он.
Мы оба получаем удовольствие от невольной аллитерации, которой он увенчал предложение. С ним такое случается.
– Мы, редакция и авторы
К медиумам он особенно нетерпим.
– Если ты слышишь голоса, то либо ты врешь, либо тебе надо к психиатру, – заявляет он, намекая на шизофрению.
Я рассказываю ему, как Шарина Стар, сидя на том же самом стуле, «прочитала» всех посетителей кафе просто для моего развлечения, используя для этого вполне приземленные навыки вроде наблюдательности и толкования языка тела. Мне она показалась вполне убедительной.
– А вы проверили ее утверждения, опросив всех, кто здесь находился? – уточнил он.
– Нет, – признаюсь я, чувствуя себя как школьник, не сделавший домашку.