Гэри Нанн – Битвы с экстрасенсами. Как устроен мир ясновидящих, тарологов и медиумов (страница 34)

Салли настолько влиятельна, что помимо фанатов, которые в нее верят, у нее есть и фанаты-скептики: они повсюду преследуют ее и ее поклонников и всячески пытаются их дискредитировать. «Дискредитировать» – это мое слово; они скорее сказали бы, что пытаются докопаться до истины.

Один из этих фанатов-скептиков, Марк Тилбрук, сказал:

Я стараюсь никому не навязывать свои убеждения: нельзя заставлять людей верить в то же, во что и ты. Насколько мне известно, мое неверие в сверхъестественное может быть ошибочным. Я не могу знать наверняка, что медиумы не общаются с умершими. Именно поэтому я хотел бы предложить фанатам Салли и поклонникам других экстрасенсов обдумать то, что им говорят, и сделать собственные выводы.

И тут мы возвращаемся к вопросу о том, следует ли ввести какую-то сертификацию и регуляцию данной индустрии. Но, похоже, пока что никто не рвется создать профессиональный регулирующий орган; некоторые клиенты видят едва ли не главное удовольствие в том, чтобы выяснить, кто из специалистов хорош, а кто не очень. Они могут посмеяться над плохими экстрасенсами и радоваться хорошим, будто нашли клад.

Конечно, попахивает привилегиями: чтобы проводить исследование рынка методом проб и ошибок, нужны деньги. А еще нужно относиться к этому с долей легкомыслия. Если ваше психическое здоровье в сложный момент жизни зависит от этих людей – а мы уже выяснили, что это не редкость, – вы не можете позволить себе роскошь ходить и пробовать, особенно если у вас свободного времени и денег не так много.

И потом, я даже не знаю, какой регулирующий орган смог бы взять в узду таких титанов, как Салли. Она умна. Ее маркетинг запросто преодолел бы регуляторные барьеры. Впрочем, фанаты-скептики тоже не лыком шиты. И между ними разгорелся нешуточный конфликт.

Вокруг Салли собралась целая армия миролюбивых, но очень решительных и упрямых скептиков, которые постоянно проверяют ее и пытаются на чем-нибудь подловить. Среди них есть ученый – профессор Крис Френч, менталист и иллюзионист Дрю Макадам, популяризатор науки и писатель Саймон Сингх, разоблачитель экстрасенсов Пол Зенон и профессиональный скептик Марк Тилбрук. Они призывают фанатов Салли задавать вопросы о ее работе.

Мне бросается в глаза гендерный раскол. Фелисити Картер очень точно подметила, что духовные практики – область, в которой женщины могут обрести власть, и эти слова прочно засели у меня в голове. Я вполне понимаю, почему эти мужчины призывают поклонников Салли задавать резонные вопросы о том, что она делает, – они действуют прямо и честно. Да и сама Салли не раз говорила, что приветствует подобные вопросы.

Тем не менее мы видим, как группа мужчин пытается дискредитировать влиятельную женщину из сферы духовных практик в мире победившей мизогинии, где главенствующие религии не стесняясь отказывают женщинам в свободе действий, праве голоса и не позволяют занимать ключевые позиции и распоряжаться властью. Салли заявляет, что ее бизнес был основан ради того, чтобы помочь близким справиться со своим горем, однако о ней распространяют листовки, ее преследуют, критикуют, унижают и в определенной степени подвергают травле.

Джон Морган, муж Салли, как-то набросился на Марка Тилбрука, который раздавал листовки на одном из мероприятий Салли, и заявил, что знает, где он работает, и может сделать так, чтобы его «рассчитали» и он «исчез».

Выяснилось, что в этой истории не обошлось без неприятного элемента гомофобии, не считая довольно прозрачной угрозы расправы.

Существуют записи, на которых Морган и его зять Даррен Уилтшир называют Марка «педиком» и говорят, что он «лезет на рожон», а также предупреждают, что им известны подробности его личной жизни.

Адвокаты Салли угрожали Марку засудить его за клевету, но вскоре после этого эпизода Салли отстранила и мужа, и зятя от работы в команде и освободила их от должностей личного менеджера и тур-менеджера соответственно.

Судя по всему, ее задела их неприкрытая гомофобия: мир экстрасенсов и ЛГБТКИА+ сообщество всегда были тесно связаны. Обе группы сформировались благодаря их маргинализации и творческому, нестандартному мышлению, которое часто возникает в пограничных областях. Поскольку для меня тоже не нашлось места в организованных религиях, я понимаю, как представители ЛГБТКИА+, особенно женщины, приходят в мир экстрасенсов, поскольку там можно в безопасной обстановке поделиться своими секретами (а не «исповедаться в грехах»), облегчить душу, ощутить духовное единство и найти единомышленников за пределами так называемых социальных норм.

Чтобы замять инцидент, Салли объявила себя «гей-иконой» и сообщила, что многие ее друзья – геи.

Надо отдать Салли должное – на появление компрометирующих материалов она отреагировала моментально и решительно отреклась от гомофобии, написав: «Я до глубины души поражена и испытываю жгучий стыд за поведение моего мужа Джона и зятя Даррена, ни один из них больше никогда не будет участвовать в моей работе».

Особенно любопытно, учитывая, что она вроде как умеет предсказывать будущее, следующее заявление: «Честно говоря, я даже не представляю, что теперь будет с моим браком».

И что же с ним было? Могу вас заверить: четыре года спустя, в конце 2018 года, когда Салли пришла на реалити-шоу «Большой брат», эта самозваная гей-икона была все еще замужем за мужчиной, который назвал ее вежливого оппонента «педиком» и угрожал ему насилием. К тому моменту они были женаты уже 44 года и, насколько мне известно, до сих пор не развелись.

Проблема Салли в том, что известность наделила ее двумя качествами: осторожностью и уклончивостью.

Когда вы заказываете услугу на ее сайте, вам звонит или присылает предсказания по электронной почте не она сама, а один из ее «доверенных экстрасенсов».

Салли нынче слишком занята гастролями, съемками в реалити-шоу, да и просто жизнью знаменитости, чтобы проводить очные сеансы. И так продолжается уже довольно долго. Всё как у всех: чем она известнее, тем меньше времени у нее остается на индивидуальные консультации.

Поскольку Салли – весьма заметная фигура в индустрии духовных практик в одной из самых циничных стран в мире, Великобритании, я решил, что имеет смысл заслать одного из моих исследователей на прием к ее команде и проверить, чего они стоят.

Я сразу понял, кого нужно отправить: Бет.

Мы с Бет познакомились, когда работали в крупной детской благотворительной организации. Бет оказалась не только приятной коллегой, но и отличным другом. В ней сочетаются редкая острота ума и очаровательная мягкость. Она испечет вам пирожные, а потом насмешит так, что вы ими едва не подавитесь.

Несмотря на свою начитанность, Бет всегда интересовалась миром экстрасенсов. На самом деле ее интерес граничил с одержимостью: она готова была слушать их и следовать их советам. Когда мы работали вместе, она рассказывала мне о неоднократных визитах в Ковент-Гарден к одной ясновидящей по имени Барбара. Я придумал для нее, возможно, обидное прозвище Брехливая Барбара. Бет со свойственным ей юмором никогда не обращала внимания, но и не оставляла попыток затащить меня на сеанс.

Когда я рассказал Бет о Салли, она записалась через сайт, где ей предложили выбрать из двух вариантов: переписка в чате или разговор по телефону. Она выбрала второе.

Она заранее изучила всех экстрасенсов на сайте и спросила у меня, хочу ли я, чтобы она записалась к кому-то конкретному.

– Анджело, например, похож на насильника, но вдруг у него потрясающие экстрасенсорные способности, – сказала она. Однако решила все-таки отказаться от Анджело и остановилась на Полин. После сеанса Бет прислала мне запись телефонного разговора.

Полин умеет быстро расположить к себе. Все в ней наводит на мысли о Севере Британии: ее выговор, задушевность и прямота – она будто соседка, о которой ты всегда мечтал. Напоминает персонажа британской мыльной оперы «Улица Коронации» («Coronation Street»).

Она сразу начинает называть Бет «голубушка», а иногда «лапочка» или «солнышко», и в ее голосе звучат интонации, которые сх оду сметают все барьеры – так умеют только северобританские тетушки. Впрочем, чаще всего она обращается к Бет «милая», что, безусловно, соответствует истине. Она заканчивает этим словом каждое второе предложение.

Для начала она спрашивает Бет, как у нее дела, и когда та отвечает, что хорошо, Полин говорит: «Надеюсь, я смогу сделать так, чтобы они пошли еще лучше!» Слушая это, я невольно улыбаюсь: обаяние Полин действует даже на меня, несмотря на то что я ее никогда не встречал и разговор этот не имеет ко мне никакого отношения. Такой уровень обаяния – настоящий профессиональный навык. Не считая сервисов секса по телефону для геев, в которые я звонил, когда мне было 15, это самый возбуждающий телефонный разговор в моей жизни.

Несмотря на заявление, что она «постарается не задавать слишком много вопросов», на протяжении этой получасовой беседы Полин постоянно спрашивает Бет о разных вещах: работает ли Бет, занимает ли руководящую должность, планирует ли она расширять штат сотрудников, хочет ли сменить профессию, в отношениях ли она, замужем ли, как зовут ее партнера, ощущает ли она духовный рост, сталкивалась ли она с проблемами в прошлом, есть ли у нее дети, работает ли она вместе с мужем и не мечтает ли переехать в жилье побольше.