Герда – Играя с Судьбой (страница 57)

Мне хотелось забыть признание Рокше. Мне хотелось отмахнуться, списав все на ошибку парня, сказав, что пуганая ворона куста боится. Не хотелось верить в то, что Судьба посмеялась. К тому же форэтминское ударило в голову, заставив мир наполниться яркими красками и позабыть часть забот. Подумалось — Атом вполне может нас с нашими подозрениями приказать выставить за дверь. Я бы сделал именно так.

Подумав об этом я снова приложился к горлышку бутылки и услышал деликатное покашливание рыжего.

— Докладывать Атому обязательно? — спросил он.

Я вздохнул, ставя бутылку на стол. Посмотрел на парня, смутно догадываясь, что его гложет. Гордый! Такому почувствовать себя марионеткой — неприятная штука. Говорить о своем позоре вслух — пожалуй, еще неприятнее: гордость рвется в клочки. Пожалеть бы его, махнуть рукой, но… чуйка снова стояла на лапах. Можно, можно все списать на ошибку, но кто же тогда предупредит своих? Даже если Атом нам не поверит, рассказать ему необходимо.

— Обязательно. Ему и Равэ Оканни. И желательно в мельчайших подробностях.

Парень выругался. Отчего-то на рэанском, словно надеясь, что я не пойму. Ругательство прозвучало тихо, но на редкость эмоционально и зло, заставив отметить — я представления не имею, где он проводит время, когда отсутствует в номере. Вряд ли кто-то из прислуги в представительстве мог позволить себе подобные выражения. За подобные грешки увольняют немедленно. Неужели в сезон дождей бродит по опасному городу?

И вновь дрожь по телу — за какие мелочи цепляется сознание лишь бы не принимать его слов всерьез. Ну какая разница — где нахватался Рокше этих словечек. Ведь самое страшное — мы уже летим в бездну. Нами играют — и нет среди игроков ни одного, кого мы могли бы назвать союзником.

Обернувшись, посмотрел на рыжего, напряженно застывшего возле дверей. Подумалось — вот кому форэтминское точно бы не помешало… А я, скотина, опять только об одном себе думаю. Надо было ему предложить вина… раньше. Но что теперь об этом думать: два пьяных пилота в одном корабле — уже перебор.

Я поставил бутыль назад, подошел к рыжему, кивнул:

— Ну что, пошли?

Глава 27

Олай стоял, заложив руки за спину, и смотрел на дверь, закрывшуюся за спиной рыжего. Равэ Оканни в задумчивости расхаживал по комнате и не поднимал взгляда от затейливого рисунка дорогого ковра.

— А не мог мальчишка все придумать? — подал он голос. — Ведь насколько я понимаю, Рокше из высокородных только и видел, что генерала? На Ирдале он наверняка был напуган. Мог и напутать.

У меня дернулась щека. Страх заставлял искать защиты и выстраивать стены — лишь бы не думать о неприятном; я понимал сомнения Оканни, но сомнения было принято толковать, исходя из худшей из вероятностей. Однако напомнить о том не успел — Атом меня опередил:

— Надеяться надо на лучшее, а предпосылки делать, исходя из худшего. — Он вздохнул, окинул комнату взглядом, ободряюще кивнул мне. — Благодарю, что ты не стал молчать. Кто знает, когда бы до меня дошла информация, если бы, как и планировали, мы разлетелись сразу после подписания договора. Пусть в малом, но Судьба пошла нам навстречу.

Оканни обронил:

— Все равно, вероятность ошибочной трактовки слишком высока. Я бы допросил того, кто хорошо знает Алашавара. Ту же мадам Арима…

Атом покачал головой.

— Плохая идея, Равэ… Высокородные — предусмотрительные и хитрые твари. Вспомни, что однажды устроили пилоты — модификанты. Высокородным только показалось, что мы пытались платить дань не в полном объеме, и они лишили нас людей и кораблей, ослабив флот каждой из Гильдий примерно на треть. С тех пор Гильдии с модификантами предпочитают не связываться. Фориэ — умная женщина и помогла нам с договором, но задавать ей вопросы об Алашаваре я не стану. Просто потому, что она может не во всех своих действиях отдавать себе отчет. Кто знает, на что она способна. А после того, как Алашавар подверг допросу Рокше, я бы и с рыжим откровенничать поостерегся.

Я поежился — словно холодным ветром продуло спину. То, что Алашавар — эрмиец, лишь предположение. Но даже оно отбирает у меня Фори и рыжего. Эту потерю не удастся залить форэтминским. Ппридется строить стену, аккуратно подбирать слова, чтобы не сболтнуть лишнего, в тесном помещении корабля никогда не поворачиваться к Рокше спиной. Ждать подвоха, всегда быть настороже.

Ждать подвоха надо и от себя самого. Я тоже беседовал с Алашаваром. И хоть Олай Атом наверняка понял это, вслух ничего не сказал. И не скажет. Впрочем, о чем тут говорить? Готовиться надо к худшему. К самому худшему.

Хотелось взвыть от чудовищности такой перспективы. Олай подошел, тихо промолвил:

— Мне жаль, Арвид.

Злость затопила рассудок. На этот раз — злость на Олая Атома.

Вновь мне вспомнилось бледное, бескровное лицо Фори — я едва узнал ее, увидев в госпитале — восковая белизна ужасала. До Лидари я всегда сам дрался за свою шкуру, и не находилось дурака, который помог бы мне отразить удар. Я работал на Атома, но никогда не надеялся на его помощь. Хорошо, когда его люди помогали втихую. Но в открытый конфликт они бы ни за что не вмешались. Да и не вмешивались. Тот же Госье спрятал хвост между лап, опасаясь, как бы чего не вышло.

До моей продырявленной тушки только и было дела, что мадам Арима и рыжему. Они бы могли покинуть Лидари одни, но пошли выручать меня, словно два малолетних, не понимающих во что ввязываются, идиота. Да, Рокше мог не понимать опасности, но Фориэ?

Она рвалась домой — я использовал стремление рэанки, пребывая в уверенности, что никто ее дома не ждет. Я даже не мог сказать ей об этом. Боялся, что поверив, она перестанет бороться, молча закроет глаза и перестанет дышать.

Дали небесные… пытаясь ее поддержать, вызвать улыбку на лице, я сам не заметил, как влюбился. Олух! Ведь чувствовал, что добром это не кончится. Но чтобы вот так? Что первого человека, которого я, не кривя душой, мог назвать другом, у меня отнимет эрмиец, я и предположить не мог.

Это напоминало дурной сон. Хотелось очнуться в своем номере на кровати, с гудящей от похмелья головой, и с облегчением выдохнуть, осознав — это все сон.

Поднявшись на ноги я встал и направился к двери, не став говорить — насколько жаль мне. Старик остановил меня окликом:

— Арвид, ты все же отправишься на поиски?

— Да. Не считаю нужным менять планы. Не знаю, что из этого выйдет, но я хочу попытаться найти потерянный флот. Если что-то найду, я постараюсь это скрыть от Алашавара.

— А твой… сын? Он стал опасен…

Снова дернулась щека, но я посмотрел Олаю прямо в глаза.

— Пространство непредсказуемо. Нам бы найти. А там решим. Не беспокойся, о результате я оповещу тебя первого.

Внутри жгло, словно кислотой плеснули. Никогда раньше я не требовал от Судьбы чтобы она была ко мне справедлива, играл по навязанным ею правилам и не роптал. Я выбрал путь одиночки, надеясь, что это убережет меня от потерь. Судьба оказалась хитрее.

Только выйдя в коридор я дал волю сжигавшему меня изнутри огню, сдури ударив по облицованной яшмой стене. Боль отрезвила, злость превратилась в решимость. Пусть у Олая есть повод опасаться и подозревать, я что-нибудь придумаю. Обязательно. И наизнанку вывернусь, но узнаю кто такой рыжий. Может быть, узнав, я найду парню могущественных союзников, которые не позволят Атому считать жизнь Рокше разменной монетой. И, пожалуй, сейчас для меня это важнее поисков флота.

Вспомнилось, как волновался и пил Азиз. Как ловил меня на крючок тайны. У рыжего была тайна. Она дорого стоила. Я это почувствовал и заглотил наживку… Даже огненно-рыжий окрас перестал казаться предосудительно-броским. Необходимо расспросить Холеру. Вытрясти из него все. И чем раньше я это сделаю, тем будет лучше.

Рука слегка дрожала, когда я вытирал выступивший на висках пот. Не убудет с меня, если задержу вылет в систему тройной, если прежде чем рвануть на поиски флота, навещу Холеру-Азиза.

Решив, что пойду против Олая Атома и даже Совета Гильдий, я направился в номер. Но не успел я сделать и двадцати шагов по коридору, как прямо по курсу нарисовалась пара наемников Иллнуанари. Еще несколько тихо подошли сзади.

— Господин Эль-Эмрана, — прозвучал вкрадчивый голос за моей спиной. — Анамгимар Эльяна желает переговорить с вами, с глазу на глаз. Мы проводим.

От звука этого голоса я покрылся липким потом. Блондин вышел и встал передо мною, поигрывая ножом.

— Катаки… Ты теперь на побегушках, приглашения носишь? — протянул я, старательно скрывая страх перед блондином, который пытал меня в медблоке порта.

— Дерзить изволите?

— Уточнять.

Катаки широко улыбнулся, повертел нож между пальцев, остановил — нацелив в живот. Глаза блондина сузились. Ни улыбка, ни взгляд ничего хорошего не предвещали.

— Я — ваш почётный эскорт, — проговорил он. — Господин Эльяна изволит злиться — вы игнорируете его приглашения обсудить дела по-хорошему. Даже от денег отказались.

— Отказался.

Быстрый взгляд по сторонам — коридор пуст, охраны не видно, да если бы она и была — немного толку. Окружили меня грамотно: нож в руках Катаки стороннему взгляду практически незаметен, наемники стоят так, что вырваться не удастся — достанут. Была бы рядом охрана — я бы попробовал.

Катаки заметил мой взгляд, молниеносно сделал выводы.