Герда – Играя с Судьбой (страница 51)

Она поставила бокал на столик, усмехнулась.

— А вы даже не сказали, что хотели увидеть Алашавара. Просили помочь продать камень…

— Тогда я думал, что таким образом не потащу вас за собой на самое дно. Я понимал, что вы предложите покупателя в лице своего ведомства, а выйдя на Стратегов, так или иначе, до Алашавара я доберусь. Да, мне было важно поговорить с ним. Передать, что Совет Гильдий готов принять предложение, которое он сделал пятьдесят лет назад, если, конечно, оно не потеряло силу. Вот так, мадам.

Фориэ заинтересованно посмотрела в мою сторону.

— Предложение?

— Стать союзниками, объединить усилия. Сражаться против общего врага.

— Какого врага? — Она старалась казаться спокойной, но голос ее выдал: встревожилась.

— А еще я должен вам передать послание от Шефа. Раз уж вы и так впутались в эту историю.

Мерзавец! Подонок! Мразь! Мало, что использовал ее сам, ты и другому не мешаешь ее использовать! И оправданий этому нет. Есть только надежда, что с открытыми глазами ей удастся пройти по краю и не сорваться.

Она встала, подошла почти вплотную.

— Почему вы сразу не сказали о послании Алашавара?

— Потому что, если бы вы знали обо всем «сразу»: о заинтересованности Стратегов в нашем с Ордо договоре, то вам было бы намного труднее… прижиться. Вы не умеете врать, а подозрения, что вы до сих пор работаете на разведку, ни Алашавару, ни нам не нужны. Да и вам, собственно, тоже.

Даже взгляд ее словно стал мягче, а я вздохнул. Я бы на ее месте разорвал этого сукина сына — Шефа — в клочья. А она ему доверяет. Понимает ли, что тот бросает ее в огонь? Понимает ли, с чем ей придется столкнуться?

Нет. Наверняка, нет. Пешек используют вслепую. Ареттар тоже не мог помыслить, чем обернется его краткий гастрольный тур по Раст-эн-Хейм. Не знал, что это не так просто — прибыть в Торговый Союз, передать предложение Алашавара, получить ответ и убраться восвояси. Как не знал, что ждать ответа пришлось бы до старости… До тех пор, пока власть в Совете Гильдий не сменится.

Наверняка он понимал, что нельзя с завязанными глазами плясать на краю пропасти не сорваться на дно. Не знал лишь того что пропасть — вот она, рядом…. Гипотетическая вероятность найти в торговцах союзников стоила жизни послу.

Лигийцы! Словно малые дети в своем мире, где принято уважать права ближнего… Чистенькие, ухоженные, свободные. Лишенные враждебности.

Я потянулся к бутылке, вновь приложился к горлышку, стараясь не обращать внимания на недовольство Фориэ. Тянул мгновения до того, как придется отдать ей носитель и окончательно объясниться.

Прежде чем продолжать разговор, мне нужно было растопить кусок льда, что от страха намерз в животе. Я пил, а голова, против ожиданий была светлой.

И в глаза бросалось так много деталей: рисунок кружева на ее воротнике — черные ирисы, биение пульса в жилке на шее, тонкие пальцы с коротко подстриженными ногтями… волосы, собранные в узел на затылке.

Вытянуть бы шпильки, уткнуться лицом в их черный шелк, дышать ею… Идиот ее муж. Осел, идиот и бестолочь! Разве можно сравнить ее с молоденькой куклой? Разве можно променять… было бы на кого! Второй такой нет на свете.

Я поставил бутыль на стол сам, не дожидаясь вновь ее гневной отповеди.

— Мадам, пожалуйста, пройдемте со мной в кабинет.

Голос дрогнул. Некстати. Она лишь усмехнулась.

— Арвид, а у вас хватит сил для этого разговора?

Словно хлестнула по спине раздвоенным языком кожаной плети. Качнувшись, я сделал шаг к ней, поймал подбородок, заставил заглянуть в свои глаза… Будь она чуть трусливее, чуть покорнее, не знаю, чтобы и было — в висках стучала кровь, туманя сознание. Но она смотрела спокойно. Не спешила ни пугаться, ни презирать.

Отшатнувшись от нее, я сбежал в ванную. Плеснул из крана ледяной воды на пылающую кожу, пытаясь успокоиться и ожидая звука захлопнувшейся двери, промокнул полотенцем лицо…

И нашел ее в кабинете. И эта клятая книга, которую мусолил рыжий, была у нее в руках! Фориэ перелистывала страницу за страницей, не отрывая взгляда. Ее молчание позволило мне успокоиться.

— Прекрасный перевод, — прошептала она, кладя книгу на стол. — Я не знала, что на Раст-эн-Хейм в чести поэзия Ареттара. Интересно, кто переводил? Я не нашла указания. Но перевод, действительно, великолепен.

Кивнув, я взял книгу в руки. Открыл ее и тут же захлопнул. Ответил:

— На Раст-эн-Хейм помнят певца. Имени переводчика не значится, потому что Ареттар переводил сам на наш язык стихи и песни. Спросите Олая Атома, и если он будет в настроении, то расскажет вам пару баек о том, как они вместе с певцом кутили по юности.

— Олай бывал в Лиге?

— Ну что вы, мадам. Я же уже говорил: Ареттар был в Торговом Союзе.

Она взяла томик у меня из рук, положила его на стол, прошла по кабинету, остановилась у окна; хотя, что там высматривать в непроглядной темноте ночи? Спрятать лицо? Так тьма превратила стекло в ясное зеркало, и удивления ей не скрыть.

— Допустим… — проговорила Фори. — Но мы отвлеклись. Вы сказали, у вас поручение… Вы говорили…

— Об общем враге.

— О том, что у вас есть информация от Алашавара.

— О том, почему мы стали союзниками…

— Чтобы получить документы, я должна вас сначала выслушать?

Кивнув, я сел в кресло, указав ей на второе — стоявшее с другой стороны стола, надеясь, что это не слишком большое расстояние удержит меня от безумств. Она села, сложила на столе руки и вперила взгляд мне в лицо.

— Я слушаю вас…

Никогда не думал, что так сложно будет заговорить. Язык замерз и распух. Мысли покинули дурную голову. Страх взял за горло, страх обуял, а под рукой не было бутылки единственного лекарства, которое могло бы его хоть немного развеять. Объяснять все Рокше было проще и легче — став моим наследником, он имел право знать, это не возбранялось. Рассказать же правду чужаку… немыслимо. Если они узнают — мне крышка.

«Дали небесные! Да что я делаю», — пронеслось в голове. И тут же второй — насмешливый — голос из подсознания, отчего-то напомнивший голос Алашавара, парировал, язвительно заметив: «Да что значит разглашение информации в сравнении с тем, что ты уже сделал?»

Страх не отпустил, но морок сдуло. Я сплел пальцы в замок, посмотрел в лицо Фори, так же прямо, так обычно это делали лигийцы, и заговорил:

— Наши цивилизации враждовали сотни лет: за планеты, за новые колонии, за ресурсы, мадам. И все это время вы не догадывались, что кроме нас двоих — Лиги с ее полутора сотнями планет, и Торгового Союза в Галактике существуют и другие…

Она посмотрела на меня с тенью улыбки и с каким-то сожалением.

— Как раз наоборот, других очень много, — возразила она. — Разведка за последние пятьдесят лет нашла три новых мира, населенных людьми.

— Не перебивайте! Те, о ком вы упомянули не опасны: ни для Лиги, ни для нас. Каков уровень ваших потенциальных протеже? Голову прозакладываю, в данный момент они даже спутник на орбиту своей планеты запустить не в состоянии. Я же вам говорю о другом. О тех, кто способен превратить Раст-эн-Хейм и любую другую планету в пыль.

Вот это ее пробрало. Напряглась, выпрямилась в кресле, а взгляд опустила. А когда посмотрела на меня снова — вызова в нем больше не было.

— Помните, что случилось с планетой, на которой мы первый раз встретились? — спросил я. — Вы ведь не зря эвакуировали базу. Помните, что нашли ваши разведчики спустя пару суток? Только одного, наверное, не знаете: когда я сидел у вас в кабинете, все то время, что вы допрашивали меня, и еще несколько часов в камере, пока вы не решились на эвакуацию, я трясся от страха. Потому что знал, чей флот шел в систему. И зачем. Это были не корабли Иллнуанари, мадам. Это были корабли эрмийцев. Уничтожение Иг-Асуми было демонстрацией силы. Для нас. Чтобы помнили, чтобы знали, к чему приводит неповиновение. Чтобы в очередной раз прониклись — корабли с подобным оружием на борту могут приблизиться и к Раст-эн-Хейм. К любой из планет, и любую могут превратить в сущий ад.

Замолчав, я облизнул губы. Вот и все, почти все… Самое трудно — позади. И труднее всего было решиться. Труднее всего было раскрыться под ее внимательным взглядом.

— Арвид? — женщина непроизвольно подалась мне навстречу. — Вы шутите?

— Какие шутки, мадам? Я пытаюсь объяснить вам, что кроме Лиги и нас в Галактике присутствует третья сила. Эрмэ. Империя. Лига не видела ее — мы служили дымовой завесой. Что бы ни случалось, лигийцы во всем винили нас. Для эрмийцев это было удобно, к тому же Торговый Союз платит им дань. Потому что они на самом деле могут уничтожить густозаселенную планету — мольбы не помогут. Гуманизм и человечность эрмийцам неведомы. И они, наверное, уже давно бы уничтожили нас. Вот только тогда в Лиге о них непременно узнали бы. А уничтожить сильное процветающее государство, в который входит больше сотни планет — не так просто, как прижать к ногтю цивилизацию, у которой нет военного флота.

— А Иллнуанари?

— У нас их называют шакалами Императора: Анамгимар служит Эрмэ. Имперцы контролируют каждый наш шаг, жест и вдох, — выдохнул я, закипая. — Они связали нас по рукам и ногам. Внешне выглядит все благопристойно — несколько десятков торговых Гильдий и одна Гильдия вояк — и этого вполне достаточно, чтобы отбить нападение со стороны Лиги. Да ведь Лига никогда на нас и не нападала. Но посмей мы в открытую сопротивляться Империи, и этот шакал, Анамгимар, либо сам подавит бунт, либо позовет на подмогу эрмийцев. Судьба, вознеся его, устроила нам всем гадкий сюрприз.