Герда – Играя с Судьбой (страница 39)

Были отложены постройка необходимых планете новых орбитального и планетарного портов, отказано в модернизации орбитальных энергостанций, и под предлогом нехватки мощностей этих самых портов и энергостанций было зарезано несколько перспективных проектов. Все они были осуществлены, но не на Рэне. Странная ситуация. А если сделать поправку на то, что появление зоны суперпорта с высокой степенью вероятности прогнозируется за два-три десятка лет, то и вовсе немыслимая.

Постепенно планета опустевала. Молодежь уезжала, не желая прозябать во вселенской дыре, где не было никаких перспектив. Отток населения составил больше четырех процентов. Волосы вставали дыбом: за какие-то десять лет планету покинули около двадцати миллионов молодых, образованных специалистов. Рэане бежали как крысы с обреченного корабля. Впрочем, может и хорошо, что бежали.

Вспомнилось, как изучая доказательства, которые Ордо выложил в качестве ответа на мой вопрос, я вначале качала головой, не в силах поверить. Слова, когда я заговорила, прозвучали неубедительно для себя самой: «Аторис, но почему ты не отправил эти бумаги Стратегам? Сам, или через меня…. Думаешь, без бунта не разобрались бы?»

Ордо в ответ усмехнулся, закурил, и произнес: «Я добился аудиенции у Алашавара. Я сам привез ему документы. Он рассмеялся и сказал, что все это — чушь. Бред сумасшедшего. И ситуация на Рэне под контролем. Что это вариант нормы. Что это оказывается норма — жить в ожидании, когда — сегодня или завтра выйдут из строя энергостанции! Это норма, что ничего хорошего ждать не приходится! Алашавар даже не попробовал разобраться. Думаешь, я хотел приблизить планету к краху? Нет, Фори. Я хотел, чтобы в Лиге у чинуш открылись глаза. Хотел, чтобы заметили — творится нечто непостижимое. А нас как щенков — под зад. И, сейчас я думаю, выглядело оно вполне логичным завершением эпопеи».

Запахнув шаль, я медленно прошла по комнате, пытаясь справиться с ломотой в висках и апатией. Не в привычках Алашавара было вот так, походя, отмахнуться от важной информации. Что заставило его проигнорировать неблагополучное положение планеты? Усталость? Занятость?

Лишь на одно мгновение я допустила мысль о том, что Аторис мог мне солгать о разговоре с шефом Разведки, в следующий миг от этой мысли я отказалась. Нет. Аторис лгать бы не стал. Да и не обременял капитан себя подобной привычкой — прятаться за стеной изо лжи.

Впрочем, и за Алашаваром подобной склонности не водилось.

Но если принять за аксиому, что Ордо говорил правду, то… Дали небесные, почему же шеф отмахнулся от доказательств? Если мне строгие безэмоциональные формулировки документов объяснили многое, то Алашавар и подавно должен был понять: на Рэне происходит нечто необычное.

А ещелишало покоя понимание, что сокрытие информации о зоне суперпорта чиновнику средней руки было бы не под силу. У Алашавара хватило бы власти их скрыть — была бы необходимость. Но от этого предположения мне стало дурно. Нет, не мог быть Алашавар к такому причастен. Тут какое-то недоразумение. И не стоит сейчас об этом думать. Думать нужно о другом: почему Арвид Эль-Эмрана поделился ценной информацией, и не кроется ли за широким жестом ловушки? Да — Анамгимар неприятен, но кто знает, что за игру ведет Совет Гильдий? Не попасть бы в капкан, надеясь выбраться из болота.

Стараясь не обращать внимания на шум в ушах и отмахиваясь от пляшущих перед глазами темных мушек, я повернула руку уже привычным движением, чтобы взглянуть на глазок кибердиагноста и вспомнила, что сняла его прошлой ночью, отдав Да-Дегану.

Борясь со слабостью, держась за ноющий бок, я прошла к дверям, посмотрела на охрану; хотела было послать кого-нибудь из них за Вероэсом, но вспомнила о состоянии в котором привезли Да-Дегана, поняла, что вряд ли свекор оставит его и… сама поплелась к медику.

Вероэс не спал. Услышав шаги, он вышел ко мне, спросил:

— Что-то случилось?

Я кивнула, переводя дух.

— Но ничего особенного. Нервы, озноб, усталость, слабость. Отдых — не вариант, у меня куча дел и мало времени. Нужен какой-нибудь стимулятор.

Вероэс задумался на несколько секунд, потом кивком указал на кресло в углу.

— Посиди немного, — предложил он. — Я посмотрю.

Свекор вышел из комнаты. Я отчетливо слышала в тишине шаги: поскрипывание паркета под ногами иногда перекрывалось пронзительным писком аппаратуры. А еще чудились тихие всхлипы.

Поднявшись, я пошла на звуки. Пересекла комнату, заглянула за перегородку мутного белого стекла и остановилась на пороге, узнав посетительницу: да и как было не узнать рыжие косы, короной уложенные вокруг головы?

— Лия?

Девушка вскинулась, вскочила на ноги, уставившись на меня как на привидение. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

— А, это вы, мадам Арима…

Лия отерла мокрые дорожки со щек, попыталась улыбнуться, но губы задрожали и, переведя взгляд с меня на человека, лежавшего на узкой кушетке, она произнесла:

— Я не могла не прийти попрощаться с Дагги.

Лицо девушки исказилось, она снова тихонько заплакала.

У меня перехватило горло. Подойдя к Лии, я попыталась ее обнять, но посмотрев на укутанное простыней до подбородка тело, изможденной худобы которого не могла скрыть ткань, прикусила губу, поняв что ни жесты, ни слова не способны утешить девушку: даже кибердиагност на запястье Да-Дегана казался балластом, прилаженным для того, чтобы тело не унесло сквозняком.

Не сдержавшись, Лия всхлипнула — словно заскулил брошенный всеми щенок, а у меня сжалось сердце — в который раз за этот день.

Рассматривая Да-Дегана, я пыталась отделаться от ощущения нереальности происходящего. Мне не доводилось видеть настолько истощенного человека: его лицо — обтянутый кожей череп, пальцы, как сухие, изломанные ветки. Но, вопреки всему, Да-Деган жил — грудная клетка медленно поднималась и опадала, дыхание было редким, но ровным, и куда более явным, чем несколько часов назад.

— Дагги, — Лия подошла к нему, положила руку на исхудавшие пальцы воспитателя, и зашептала жарко, горячечно, словно молясь какому-то древнему божеству, — не уходи, не покидай меня. У меня никого не осталось. Даже отец стал совсем чужим, он смирился с тем, что отдаст меня Анамгимару Эльяна….

Человек на кушетке неожиданно шумно вдохнул, распахнул глаза и уставился сквозь девушку невидящим взглядом. Потом взгляд сфокусировался, стал осмысленным, а лицо исказила тревога. Тело напряглось, задрожало, пальцы впились в край кушетки. С неимоверным усилием, Да-Деган оторвал голову от подушки. Потом шевельнул губами, сглотнул и внезапно обмяк. Разжались пальцы, разгладилось лицо, из горла вырвался выдох. Да-Деган упал назад на кушетку и снова впал в забытье.

Борясь с ощущением, что человек умирает у меня на глазах, я заставила себя сорваться с места, коснуться его руки, и остановилась, наткнувшись взглядом на индикатор кибердиагноста, успокоительно подмигнувший мне ярко-оранжевым. Я застыла, едва веря собственным глазам. Непостижимо! Вероэсу удалось стабилизировать состояние Да-Дегана меньше чем за сутки. И это в условиях крайнего дефицита лекарств и при почти полном отсутствии техники. Но как?

Закружилась голова, земля выскользнула у меня из-под ног, я попыталась ухватиться за стену, и почувствовала, как кто-то подхватил меня и силком вытащил в соседнее помещение. Усадив в кресло, Вероэс поднес к моему лицу склянку с неприятно пахнущей жидкостью, но даже резкий запах аммиака не помог мне забыть того, как казавшийся почти мертвецом человек открывает глаза, поднимается с места и…

— Дали Небесные! — выдохнула я, отдышавшись — Дагги… выживет?

— Может быть. Но не болтай об этом, — попросил свекор и, протянув мне кружку, сказал: — вот твой стимулятор. Пей.

Глотнув отвара, оказавшегося неожиданно горьким, я вновь посмотрела на медика.

— Спасибо. Но что за фокус ты проделал?

Прижав палец к губам, Вероэс бросил быстрый взгляд туда, где за перегородкой угадывался силуэт Лии и вновь посмотрел на меня.

— Слышала что-нибудь о синдроме Тайнари?

Упершись взглядом в лицо Вероэса, я почувствовала, как у меня вопросительно приподнимаются брови.

Слухов об аномалии, проявлявшейся в необычайном долголетии и выносливости, ходило достаточно. Но ни от одного биолога и медика о фактах, подтверждавших реальность синдрома Тайнари, я ни разу не слышала. Стоило о нем упомянуть, биологи презрительно кривили губы. Даже название синдрома восходило к мифическим существам — метисам людей и Звездных Бродяг.

— Да-Деган единственный в наше время носитель данной аномалии, — прошептал свекор. — Ты ведь в курсе, что он не так юн, как кажется. Мы с ним ровесники.

Я снова уставилась на Вероэса удивленным взглядом. Дали небесные! Да-Деган казался ровесником Дону и Лии. Но не этому седому ежу, которой приходился мне свекром. Поверить Вероэсу было невозможно. Но и не поверить… все равно, что поставить под сомнение доверие собственной памяти.

— Знаешь, — Вероэс пожал плечами, словно прочитав мои мысли, — я бы тоже не поверил, если бы не знал что к чему. Потому и не спорил, когда ты помчалась в форт. Подумал — вдруг он выжил. Ему ведь уже доводилось выживать в экстремальных условиях. Да-Дегану было всего лет пятнадцать, когда его нашли в поврежденном разгерметизированном корабле Стратегов; вместе с трупами экипажа и пассажиров доставили в морг, где он и очнулся.