Герберт Уэллс – Встречи с призраками (страница 30)
— Приветствую тебя, о Пагшат, злой дух прерий! Все произошло так, как ты предсказывал. Великий Дакт мертв, а я, Барраг Бык, правлю народом окколом.
Несколько мгновений царила мертвая тишина. Затем Голос, важный и гулкий, ответил на бизоньем языке: «Это хорошо!»
— Но не все трудности уже позади, — продолжал Барраг. — У старого вождя остался сын, отважный юноша, еще подросток, который вздумал сразиться со мною. Но старейшины племени велели ему подождать, пока он вырастет и окрепнет. Скажи мне, сможет ли тогда наследник Окену победить меня?
— Он сможет, — ответил Голос.
— Что же мне делать? — спросил вождь. — Разве не обещал ты мне, что власть моя будет прочна?
— Я обещал только сделать тебя вождем племени — и ты им стал. Далее ты должен сам о себе заботиться, — возразил злой дух. — Все же, поскольку ты теперь мой раб, я окажу тебе еще одну милость — ты сможешь устранить своего недруга чарами.
— Как же я смогу сделать это? — спросил обрадованный Барраг.
— Я снабжу тебя необходимым средством, — был ответ. — Склони свою голову, и между твоими рогами я распылю волшебный порошок.
Барраг повиновался.
— Что дальше? — поинтересовался он нетерпеливо.
— Дальше, — откликнулся невидимый Голос, — ты должен хорошо усвоить мои указания. Ты заколдуешь юного наследника и превратишь из бизона в какое-нибудь мелкое жалкое животное. Итак, завтра ты должен выбрать подходящее место для водопоя, и прежде чем твои соплеменники придут пить, потряси хорошенько головой над водою, так, чтобы порошок просыпался. В то же время сосредоточь свои мысли на том животном, в которое ты желаешь превратить принца-наследника. Затем дай ему напиться из источника, и превращение тотчас же произойдет.
— Это очень просто, — сказал Барраг. — Порошок уже у меня между рогами?
— Да, — ответил Голос.
— Тогда будь здрав, о Пагшат!
Вождь на ощупь пробрался по тоннелю от пещеры злого духа до выхода, вернулся в прерию и потихоньку — чтобы не растрясти волшебный порошок — побежал обратно к спящему стаду.
Неподалеку от места ночевки дорогу вождю внезапно преградила пантера, гибкая, ловкая и черная, как уголь, но Барраг быстрым ударом своего копыта пробил хищнице череп. «Жалкие существа эти пантеры, — размышлял вождь, отыскивая себе местечко для сна среди сородичей. — Пожалуй, стоит превратить юнца Окену в черную пантеру».
Обладая огромной силой, он утратил чувство опасности и забыл, что взрослая пантера — самый страшный враг его племени[34].
На рассвете вождь повел царственное племя окколом к маленькому источнику посреди плодородной долины, из которого вытекал ручеек с прозрачной прохладной водой.
Вождь имел право напиться первым, но Барраг, склонившись над ручьем, резко тряхнул головой и отступил в сторону.
— Подойдите! Я хочу доказать, что ни к кому не питаю зла, — коварно произнес он, обратившись к соплеменникам. — Окену — старший сын покойного, но почитаемого нами вождя Дакта. Я не хочу лишать его законных прав. Пусть Окену, как принц-наследник, напьется первым!
Выслушав эти слова, старейшины удивленно переглянулись. Барраг Бык не склонен был уступать кому бы то ни было. Однако царственной вдове польстило внимание, оказанное ее сыну, и она поспешно подтолкнула его вперед. И вот Окену горделиво подошел к источнику и стал пить, а Барраг тем временем старательно думал о черной пантере.
Еще миг — и ропот ужаса и изумления пробежал по рядам царственного племени, ибо тело Окену внезапно исчезло, а на его месте появилась скорченная фигура дрожащей испуганной пантеры.
— Смерть хищнику! — взревел Барраг, бросившись к пантере.
Он уже занес свое раздвоенное копыто, чтобы сокрушить череп пантеры. И вдруг — прыжок, словно черная стрела мелькнула в воздухе, и пантера очутилась на плечах Баррага. Мощные челюсти сомкнулись на загривке бизона, острые зубы глубоко вонзились в плоть.
Крича от боли и испуга, вождь встал на дыбы, пытаясь стряхнуть мучителя, но пантера держалась цепко. И снова взвился Барраг, крутясь из стороны в сторону, выпучив глаза, шумно и быстро дыша; его большое тело содрогалось.
Соплеменники в страхе следили за схваткой. Они видели, как вождь падает на колени и катается по траве; видели, как тот встает, но противник по-прежнему цеплялся за его спину клыками и когтями; они слышали стон отчаяния, вырвавшийся у их предводителя, а в следующее мгновение Барраг помчался прочь, будто стрела, выпущенная из лука, и его ужасные вопли мало-помалу затихли вдали.
Прерия обширна, и просторы ее пустынны. Стервятник, парящий на распростертых крыльях, с тревогой наблюдал за бегством Баррага Быка, который час за часом мчался в сторону юга — единственная движущаяся фигура на всем этом бескрайнем пространстве.
Солнце склонилось к земле и скрылось за краем прерии. Сгустились сумерки, потом настала ночь. А черная тень, прыжок за прыжком, все металась во мраке, как безумная. Шакалы, бродившие в поисках добычи, приостановились, заслышав учащенное прерывистое дыхание и неровный перестук копыт мчащегося бизона. Но пока они раздумывали, бизон пробежал мимо, а безмолвная пантера по-прежнему сидела у него на плечах.
Глубокой ночью Барраг вдруг прервал молчание.
— Приди ко мне, о Пагшат, о великий злой дух, спаси меня! — выкрикнул он.
Тут же рядом с ним возник темный движущийся силуэт, подобный тени.
— Спаси меня, Пагшат! — простонал Бык. — Сокруши врага моего, освободи меня!
Ледяной шепот долетел до него:
— Не могу!
— Верни ему истинный облик, — молил Барраг, задыхаясь. — Слушай, Пагшат: это сын вождя… сосунок… малосильный! Расколдуй его, прежде чем он меня убьет!
И снова прозвучал тихий ответ, словно дуновение зимы, и ледяной озноб пробрал его до костей:
— Не могу!
Мыча от боли, Барраг все несся вперед и вперед.
— Только после твоей смерти, — продолжал Голос, — Окену станет прежним. Не раньше.
— Но разве мы не заключили с тобой договор? — вопрошал в отчаянии Барраг.
— Заключили, — сказал злой дух, — и я свою часть выполнил. Но ты еще обязан исполнить зарок.
— После смерти… только после моей смерти, Пагшат! — завопил Бык, весь дрожа.
Лишь жестокий смех был ему ответом. Лунные лучи прорвались сквозь разрыв в облаках и затопили прерию серебряным светом. Злой дух исчез, и только одинокий бизон с безмолвным, вцепившимся в него хищником вслепую бродил по бесконечной равнине.
Когда-то Барраг договорился со злым духом о даровании ему силы, и теперь обладал он силой десяти быков. В легендах не упомянуто, сколько дней и ночей носился огромный бизон по прериям с черной пантерой на загривке. Мы знаем, что видели его индейцы, и юта, и апачи, ибо об этом повествуют их легенды. Далеко на юге, на расстоянии сотен миль, жило племя команчей; многие годы эти индейцы рассказывали своим детям о Барраге Быке и о том, как злой дух прерий соблазном довел его до греха, потом предал и оставил на произвол мстителя, Черной Пантеры, то есть зачарованного сына убиенного вождя Дакта.
Да, Барраг обладал силой десяти быков, но даже и такой запас исчерпывается. Безумный бег наконец завершился. Как только Барраг упал бездыханным на травы прерии, черная пантера ослабила свою хватку и мститель обрел свой изначальный облик. Чары злого духа развеялись, и Окену, уже в природном своем виде, бросив последний взгляд на поверженного врага, повернулся головой к северу.
Много сменилось лун, пока он воссоединился с царственным племенем окколом.
С тех пор как Барраг в приступе безумия умчался на юг, племя скиталось без вождя. Они понимали, что Окену в облике черной пантеры ни в коем случае не отпустит убийцу своего отца, однако чем закончится это странное происшествие, никто из них не мог предугадать. Поэтому они остались на хорошо известных прежних пастбищах и терпеливо дожидались новостей об отсутствующих соперниках.
Прошел целый год, и вот однажды было замечено, что некий бизон движется по прерии в направлении пастбищ окколом. Он шагал гордо, с достоинством; взгляд его выражал бесстрашие, но также и мудрость. Когда он величественно вступил в круг стада, то оказался намного выше ростом всех остальных бизонов. Царственное племя благоговейно замерло.
— Да это же старый вождь Дакт, возродившийся к жизни! — воскликнул наконец один из старейшин.
— Не совсем так, — ответил пришелец звонким голосом, — это сын, который отомстил за гибель своего отца. Взгляните на меня! Я — Окену, вождь царственного племени окколом. Осмелится ли кто-то оспорить мое право повелевать?
Ни один голос не ответил на вызов. Вместо этого все семь сотен голов склонились в безмолвном преклонении перед Окену, сыном Дакта, первого вождя народа окколом.
Мэри Истмен. Скала Девы, или Прыжок Веноны
Мэри Истмен (1818–1887) вписала свое имя в историю литературы довольно неожиданным и, пожалуй, не лучшим образом. Она была родом из знаменитой семьи, представители которой совершили множество деяний во имя Соединенных Штатов Америки еще даже до того, как те стали Штатами; но так уж вышло, что основная их деятельность развивалась на американском Юге, традиционно приверженном рабовладению. Как ни парадоксально, это не мешало южанам поддерживать более уважительные отношения с коренными американцами (индейцами), чем обычно удавалось выходцам из северных штатов.