Герберт Уэллс – Утопия-модерн. Облик грядущего (страница 74)
Сегодня сам собой возникает вопрос: «Почему же они не приспособились?» Но давайте спросим себя: «А кому там было приспосабливаться?» Сейчас на нас работают современная надстройка прикладной экономической науки, бюро Дэвида Любина и Совет генеральных директоров. В нашем распоряжении – обширнейшие архивы, сотни тысяч специальных станций и наблюдателей, направляющих, корректирующих, распределяющих. А в те времена ничего этого еще не существовало. Корректировку возложили на плечи подслеповатых и скверно организованных сотрудников. Безусловно, человечество было заинтересовано в том, чтобы процветать, но никто фактически не стремился заниматься удержанием общественных дел в рамках процветания. Возникла необходимость пересмотреть свободы предпринимательства, но предприимчивые люди, контролировавшие мировую политику, разумеется, отнюдь не торопились с ними расставаться.
Одновременно с гипертрофией производственной деятельности наблюдалась гипертрофия банковской и финансовой организации. Тем не менее, это была вялая гипертрофия, как результат расширения материального производства, а не компенсаторного и контролирующего развития.
Сегодня нам ясно, что распределение общего мирового продукта является средоточием социальной справедливости и политики. Его следует рассматривать в свете общественной критики и на основании тех или иных нужд. Нам сложно понять отношение людей ХХ века к этим аспектам. Мы не можем доверить эффективный контроль над судами и образовательными учреждениями частным рукам, потому что они тяготеют к извлечению прибыли. Но люди в 1935 году ничего подобного не осознавали. Этот урок человечеству еще только предстояло усвоить.
Состояние дел в банковской сфере образца начала ХХ века сегодня представляется настолько невероятным, что оно стало одной из самых привлекательных и плодотворных областей для всех, кто изучает историческую психологию. Система превратилась в запутанный клубок: она развивалась, но не в рамках какой-либо отчетливой структуры. Поразительно, но не предпринималось даже попыток спрогнозировать, куда все это в конечном итоге приведет. Люди пробовали и то, и это, но не делились друг с другом результатами своих экспериментов. Важнейшее значение в системе стали приобретать резервы, но необходимость публичности в данных вопросах отнюдь не всем была очевидна. Фундаментальные решения, влияющие как на покупательскую способность простых людей, так и на кредитование промышленных предприятий, принимались втайне. Торговые и трудовые взаимоотношения ограничивались или стимулировались также в обстановке секретности. В школах и университетах этому вообще не обучали! Право частного предпринимательства и неприкосновенность частной собственности уважались как Церквями, так и судами. При этом простые люди либо нанимались на работу, либо лишались ее. У человека появлялись накопления, и какое-то время он жил припеваючи, а потом он внезапно их лишался. Но никто не мог предложить внятного и доступного объяснения, по каким именно причинам так происходит. В отличие от нас наши предшественники не обладали четкими знаниями об экономических законах. Странные Таинственные Люди высматривали в тумане уловок и лживых заявлений возможности манипулировать ценами и биржами.
Одним из самых выдающихся Таинственных Людей являлся Монтегю Норман, управляющий Банком Англии с 1920 по 1935 год. Об этой фигуре, наименее уважаемой во всей английской истории, ходило множество легенд. По правде говоря, единственной заслуживающей внимания загадкой в этом человеке был его загадочный внешний вид. На портрете изображен стройный бородатый мужчина, одетый скорее как преуспевающий художник или музыкант, чем как обычный банкир тех лет. Монтегю Норман слыл застенчивым человеком; по распространенному в те времена выражению он считался «очаровашкой». Он возбуждал общественное воображение привычкой путешествовать под вымышленными именами и внезапно появляться в самых неожиданных местах. Почему он это делал, нынче никто не знает. Возможно, ради забавы. Он давал показания при расследовании финансовой деятельности в 1930 году (проводившемся Комитетом Макмиллана с целью выявления коренных причин экономической депрессии). Из задокументированного выступления становится ясно, что его образование являлось совершенно недостаточным для того вида деятельности, которым он занимался. Его высказывания относительно социальных и экономических процессов сегодня не признает адекватными даже самый что ни на есть обыкновенный гражданин. Находясь на ответственнейшей должности, Норман не обладал достаточной квалификацией. Он пользовался некоторым практическим опытом, приобретенным в процессе сотрудничества с различными частными банковскими фирмами до того, как поступил на службу в Банк Англии. Как нам сегодня известно, вышеуказанный опыт накапливался параллельно с накоплением денежных средств, но обильная мзда ума ему отнюдь не прибавляла. Этому человеку был присущ извращенный разум, подверженный влиянию прибыльной банковской деятельности в ненормальных условиях. Тем не менее, какое-то время он считался «экспертом» почти магического свойства. В годы потрясений послевоенного периода он был в состоянии навязывать договоренности, которые одних обогащали, а других обездоливали. Причем последние исчислялись миллионами едва ли не в каждой европейской стране.
Другой большой и крайне мутной финансовой силой в военный и послевоенный периоды являлся комплекс крупных частных банковских узлов, из которых
«Рузвельт, – возмущался Морган, – хочет, чтобы у всех нас были стеклянные карманы».
Теперь второму президенту Рузвельту предстояло возродить это требование.
Ничто не могло яснее выдать склонность к теневым финансовым маневрам, чем эта фраза. Морган никогда не брезговал лицемерием. Таково было правило игры. Он не переставал настаивать на непрозрачных карманах, скрытых мотивах и пунктуальнейшем выполнении сделки. Традиция пережила его самого, а фирма превратилась в гигантского кредитного спрута. Переплетающиеся сделки покрыли сетью паутины всю европейскую жизнь. Все происходило точь-в-точь так, как живет паук: никакого злого умысла, просто это создание не способно преступить свою природу. Наш современник вряд ли способен это понять. Детали каждой конкретной ситуации рядовой исследователь сможет распутать лишь частично; к тому же на это уйдут многие месяцы изучения данного вопроса.
Взаимодействуя с такими таинственными системами, какие процветали в банковском мире, другие темные фигуры и группы, контролировавшие обширную промышленную деятельность, одержимо извращали общую покупательскую способность. В качестве самого наглядного примера можно привести продавца оружия Бэзила Захарофф. Ивар Крюгер создал всемирную систему монополий, предоставлял огромные суммы правительствам и, наконец, был пойман на подделке крупных пакетов облигаций. Затем он инсценировал самоубийство в Париже, чтобы избежать наказания за мошенничество. (Мы должны помнить, что в то время спички, которые сегодня можно увидеть разве что только в музеях, в то время потреблялись миллиардами. Другого способа добыть огонь в бытовых условиях не существовало. Производство и распространение спичек фактически сконцентрировалось в одних руках.) В отличие от Моргана, Крюгер не являлся человеком так называемого «стяжательского» типа. Он не копил и не собирал, ничего не хранил, с похвальной щедростью вкладывался в строительство различных заведений и раздавал деньги на научные исследования (например, открытие Пекинского человека, весьма памятное событие в ранней археологии, стало возможным благодаря пожертвованиям Ивара Крюгера). Морган играл на опережение и накапливал; Крюгер грабил и отдавал. Часть своих доходов Морган потратил на приобретение полотен «старых мастеров», на бесспорно подлинные и ценные рукописи. Крюгер тратил доверенные ему деньги в несколько ином ключе. Проводил необычные эксперименты в декоративном искусстве, электрическом освещении и строительстве футуристических зданий. Но и тот, и другой действовали абсолютно бесконтрольно. Финансовый механизм того времени работал по настолько непонятному алгоритму, что Крюгер имел возможность выдать за подлинный огромный пакет поддельных итальянских облигаций на сумму около полумиллиона долларов и получать по ним авансы от уважаемых кредиторов! Сегодня такой трюк в один час обнаружило бы Бюро транзакций в ходе стандартной проверки. Но в наши дни никому и в голову не придет проворачивать подобного рода мошеннические схемы. Таинственные Люди и различные группы спекулянтов (например, Балканская банда) манипулировали обменом национальных валют Восточной Европы. На этих манипуляциях также наживались различные группы и группки прихлебателей, чьи биографии можно отыскать в соответствующем словаре. Авантюристы всех мастей подстерегали добычу, сбившуюся с пути и оступившуюся в финансовом тумане. Они отличались кипучей энергией и проявляли удивительную активность, но и они были слепы в отношении последствий своей деятельности. Слепы, словно кроты: энергично рыли, но не видели ничего дальше собственного носа.