Герберт Уэллс – Человек-невидимка (страница 13)
– Вот как? – сказал Марвел.
– Там он объявился в первый раз, – продолжал матрос, – а откуда он взялся, этого, видно, никто не знает. Вот: «Необыкновенное происшествие в Айпинге». И в газете сказано, что всё это точно и достоверно.
– Господи! – воскликнул Марвел.
– Да уж и впрямь удивительная история! И викарий и доктор утверждают, что видели его совершенно ясно… то есть, вернее говоря, не видели. Тут пишут, что он жил в трактире «Кучер и кони» и, видно, никто сперва не подозревал о его несчастье, а потом в трактире случилась драка, и у него с головы сорвали бинты. Тогда-то и заметили, что голова у него невидимая. Тут сказано, что его сразу же хотели схватить, да ему удалось сбросить с себя остальную одежду и скрыться. Правда, ему пришлось выдержать отчаянную борьбу, во время которой он нанёс серьёзные ранения достойному и почтенному констеблю мистеру Джефферсу. Вот как тут сказано. Всё начистоту, а? Имена названы полностью, и всё такое.
– Господи! – проговорил Марвел, беспокойно оглядываясь по сторонам и пытаясь ощупью сосчитать деньги в карманах; ему пришла в голову странная и весьма любопытная мысль. – Как всё это удивительно! – сказал он.
– Правда ведь? Просто необычайно. Никогда в жизни не слыхал о невидимках. Да что говорить, в наше время порой слышишь о таких вещах, что…
– И это всё, что он сделал? – спросил Марвел как можно непринуждённее.
– А этого разве мало? – сказал матрос.
– Он не вернулся в Айпинг? – спросил Марвел. – Просто скрылся, и всё?
– Всё, – сказал матрос. – Мало вам?
– Что вы, более чем достаточно, – проговорил Марвел.
– Ещё бы не достаточно, – сказал моряк, – ещё бы…
– А товарищей у него не было? Ничего не пишут об этом? – с тревогой спросил Марвел.
– Неужто вам мало одного такого молодца? – спросил матрос. – Нет, слава тебе господи, он был один. – Матрос хмуро покачал головой. – Даже подумать тошно, что он тут где-то околачивается! Он на свободе, и, как пишут в газете, по некоторым данным вполне можно предположить, что он направился в Порт-Стоу. А мы как раз тут! Это уж вам не американское чудо какое-нибудь. Вы подумайте только, что он может тут натворить! Вдруг он выпьет лишнего и вздумает броситься на вас? А если захочет грабить, кто ему помешает? Он может грабить, он может укокошить человека, может красть, может пройти сквозь полицейскую заставу так же легко, как мы с вами можем удрать от слепого. Ещё легче! Слепые, говорят, замечательно хорошо слышат. А если он увидал винцо, которое ему пришлось бы по вкусу…
– Да, конечно, положение его очень выгодное, – сказал Марвел, – и…
– Правильно, – сказал матрос, – очень выгодное.
В течение всего этого разговора Марвел не переставал напряжённо оглядываться по сторонам, прислушиваясь к едва слышным шагам и стараясь заметить неуловимые движения. Он, по-видимому, готов был принять какое-то важное решение.
Кашлянув в руку, он ещё раз оглянулся, прислушался, потом наклонился к матросу и, понизив голос, сказал:
– Факт тот, что я случайно кое-что знаю об этом Невидимке. Из частных источников.
– Ого! – воскликнул матрос. – Вы?
– Да, – сказал Марвел. – Я.
– Вот как! – сказал матрос. – А разрешите…
– Вы будете удивлены, – сказал Марвел, прикрывая рот рукой. – Это изумительно.
– Ещё бы! – сказал матрос.
– Дело в том… – начал Марвел доверительным тоном. Но вдруг выражение его лица, как по волшебству, изменилось. – Ой! – простонал он и тяжело заворочался на скамье; лицо его искривилось от боли. – Ой-ой-ой! – простонал он опять.
– Что с вами? – участливо спросил матрос.
– Зубы болят, – сказал Марвел и приложил руку к щеке. Потом быстро взял книги. – Мне, пожалуй, пора, – сказал он и начал как-то странно ёрзать по скамейке, отодвигаясь от своего собеседника.
– Но вы же собирались рассказать мне про Невидимку, – запротестовал матрос.
Марвел остановился в нерешительности.
– Утка, – сказал Голос.
– Это утка, – повторил Марвел.
– Да ведь в газете написано… – возразил матрос.
– Просто утка, – сказал Марвел. – Я знаю, кто всё это выдумал. Никакого нет Невидимки. Враки.
– Как же так? Ведь в газете…
– Всё враки, от начала и до конца, – решительно заявил Марвел.
Матрос встал с газетой в руках и выпучил глаза. Марвел судорожно оглядывался кругом.
– Постойте, – сказал матрос медленно и раздельно. – Вы хотите сказать…
– Да, – сказал Марвел.
– Так какого же чёрта вы сидели и слушали, что я болтаю? Чего же вы молчали, когда я перед вами тут дурака валял? А?
Марвел надул щёки. Матрос вдруг побагровел и сжал кулаки.
– Я тут, может, десять минут сижу и размазываю эту историю, а ты, толстомордый болван, невежа ты этакий, не мог…
– Пожалуйста, перестаньте ругаться, – сказал Марвел.
– Ругаться? Погоди-ка…
– Идём! – сказал Голос.
Марвела вдруг приподняло, завертело, и он зашагал какой-то странной, дёргающейся походкой.
– Убирайся, покуда цел! – сказал матрос.
– Это мне-то убираться? – сказал Марвел.
Он отступал какой-то неровной, торопливой походкой, почти скачками; потом что-то забормотал виноватым и вместе с тем обиженным тоном.
– Старый дурак! – сказал матрос; широко расставив ноги и подбоченясь, он глядел вслед удалявшемуся Марвелу. – Вот она, газета, тут всё сказано. Я тебе покажу, нахал этакий! Меня не проведёшь!
Марвел ответил что-то бессвязное; потом он скрылся за поворотом, а матрос всё стоял посреди дороги, пока тележка мясника не заставила его отойти. Тогда он повернул к Порт-Стоу.
– Сколько дураков на свете! – проворчал он. – Видно, хотел подшутить надо мной. Вот осёл! Да ведь это в газете напечатано…
Вскоре ему пришлось услышать ещё об одном удивительном событии, которое произошло совсем рядом. Это было видение «пригоршни денег» (ни больше ни меньше), путешествовавшей без видимых посредников вдоль стены на углу Сент-Майклс-Лейн. Свидетелем этого поразительного зрелища в то самое утро оказался другой матрос. Он, конечно, попытался схватить деньги, но был тут же сшиблен с ног, а когда вскочил, деньги упорхнули, как бабочка. Наш матрос склонен был, по его собственным словам, многому поверить, но это было уж слишком. Впоследствии он, однако, изменил своё мнение.
История о летающих деньгах была вполне достоверна. В этот день по всей округе, даже из великолепного филиала Лондонского банка, из касс трактиров и лавок – по случаю тёплой погоды двери везде были открыты настежь – деньги спокойно и ловко выскакивали пригоршнями и пачками и летали по стенам и закоулкам, быстро ускользая от взоров приближающихся людей. Свое таинственное путешествие деньги заканчивали – хотя никто этого не проследил – в карманах беспокойного человека в потрёпанном цилиндре, сидевшего у дверей трактира в предместье Порт-Стоу.
Глава XV. Бегущий человек
Ранним вечером доктор Кемп сидел в своём кабинете, в башенке дома, стоявшего на холме, откуда открывался вид на Бэрдок. Это была небольшая уютная комната с тремя окнами – на север, запад и юг, со множеством полок, уставленных книгами и научными журналами, и с массивным письменным столом; у северного окна стоял столик с микроскопом, стекляшками, всякого рода мелкими приборами, культурами бацилл и бутылочками, содержавшими реактивы. Лампа в кабинете была уже зажжена, хотя лучи заходящего солнца ещё ярко освещали небо; шторы были подняты, так как не приходилось опасаться, что кто-нибудь вздумает заглянуть в окно. Доктор Кемп был высокий, стройный молодой человек с льняными волосами и светлыми, почти белыми усами. Работе, которой он был сейчас занят, доктор придавал большое значение, рассчитывая попасть благодаря ей в члены Королевского научного общества.
Случайно подняв глаза от работы, он увидел пламенеющий закат над холмом против окна. С минуту, быть может, рассеянно прикусив кончик ручки, он любовался золотым сиянием над вершиной холма; затем внимание его привлекла маленькая чёрная фигурка, двигавшаяся по холму к его дому. Это был низенький человечек в цилиндре, и бежал он с такой быстротой, что ноги его так и мелькали в воздухе.
«Ещё один осёл, – подумал доктор Кемп. – Вроде того, который налетел на меня сегодня утром с криком: «Невидимка идёт!» Не понимаю, что творится с людьми. Можно подумать, что мы живём в тринадцатом веке».
Он встал, подошёл к окну и стал смотреть на холм, окутанный сумраком, и на тёмную фигуру бегущего человека.
– Видно, он отчаянно торопится, – сказал доктор Кемп, – но от этого что-то мало толку. Он бежит так тяжело, как будто карманы у него набиты свинцом. Ходу, сэр, ходу! – сказал доктор Кемп.
Через минуту бегущий скрылся из виду за одной из вилл на склоне холма со стороны Бэрдока. Но ещё через минуту он снова показался в просвете между виллами, потом опять скрылся и опять показался и так три раза, пока не исчез окончательно.
– Ослы! – сказал доктор Кемп и, отвернувшись от окна, снова направился к письменному столу.
Но те, кому случилось быть в это время на дороге и видеть вблизи бегущего человека, видеть выражение дикого ужаса на его мокром от пота лице, не разделяли презрительного скептицизма доктора. Человек бежал, и от него при этом исходил звон, как от туго набитого кошелька, который бросают то туда, то сюда. Он не оглядывался ни направо, ни налево, он смотрел испуганными глазами прямо перед собой, туда, где у подножия холма один за другим вспыхивали фонари и толпился народ. Его уродливая нижняя челюсть отвисла, на губах выступила пена, дышал он хрипло и громко. Все прохожие останавливались, начинали оглядывать дорогу и с беспокойством расспрашивали друг друга, чем может быть вызвано столь поспешное бегство.