Герберт Франке – Игрек минус (страница 65)

⠀⠀

17

Снаружи было уже темно, улицы, как всегда, заполнял вязкий туман, и все прохожие были в дыхательных фильтрах.

Бен тратить время на надевание фильтра не стал. Сославшись на острую необходимость внемаршрутной поездки, он вызвал магнитокар, сел в него и направил машину к вычислительному центру.

Главный вход был заперт, но Бен заранее обработал свою магнитную карточку с личным номером, и, едва он вставил ее в щель, вход открылся. Когда дверь за ним захлопнулась, он обернулся: у него было чувство, будто случилось что-то бесповоротное, окончательное. Он, правда, подумал, что чувство это, быть может, вызвано необычным видом здания внутри; он здесь бывал лишь в часы работы и всегда только днем. Свет шел от люминесцентных полос на стенах и потолках; он смягчал контрасты, поэтому все предметы казались покрытыми пылью.

Бен не воспользовался лифтом, а поднялся по лестнице.

Войдя в свой новый отсек, он ужаснулся; какая-то злобная, разнузданная банда разгромила все и здесь. Ущерб, нанесенный вычислительным устройствам, причинил ему больше страданий, чем то, что сделали в его спальной кабине: обшивка со всех блоков сорвана, схемы оголены, пол усыпан бесчисленными кристаллами. Шкафы открыты, все хранившиеся в них кассеты с магнитными пленками валяются кругом, они открыты тоже; вытянутые из них пленки, бесконечными змеями извиваясь по полу, в одном из углов отсека свились в клубок, распутать который было уже невозможно. Бен повернулся, собираясь уйти: в конце концов то, что он здесь увидел, не было для него неожиданностью.

Он мог сейчас войти в любой рабочий отсек, но что-то тянуло его в старый. Он сбежал на два этажа вниз и помчался по коридору. Возможно, искали и в этой комнате… но нет, в ней все как прежде.

Он вошел. На пульте несколько карандашей, рядом блокнот. Данные, отдельные слова на листках… Значит, замену ему уже нашли.

Бен отодвинул стул перед пультом с печатающим устройством и сел. Привычными движениями, которые руки его повторяли тысячи раз, установил связь с компьютером. Дисплей засветился. На нем появилась последовательность печатных знаков. Номер: 33-78568700-16R. Имя: его собственное. Диаграмма, пересекающая ее сверху вниз линия. Крестик, итоговый результат расположенных в столбик статистических данных. И затем, в более широкой строке, подчеркнутое красной линией обозначение категории: Y—.

Хотя то, что это может случиться, Бену в голову приходило, на мгновение он оцепенел от страха. У него перехватило дыхание.

Но он тут же взял себя в руки. Это сейчас не самое важное. Рано или поздно это должно было произойти. Все к этому шло. Если он и не признавался себе прямо, все равно в глубине души предчувствовал. И в конце концов, опережая другую сторону, оказался здесь…

Система функционирует, у него есть доступ к решающему блоку, к центру управления, к запоминающим устройствам… Это самое важное.

Он точно помнил команды, которыми можно обойти определенные блокировки. Набрал эти команды, затем вызвал содержимое записей; оно сразу же появилось на дисплее — сухие цифры, знаки, слова, такие безобидные на вид.

А потом Бен набрал команду, посредством которой устанавливается связь, — команду, которая направит информацию туда, где ее используют.

Еще несколько команд — меры по защите: эта программа будет выполнена до конца, никто ничего не сможет в ней изменить.

Бен повернул главный тумблер влево. Дисплей потемнел, лампочки на пульте погасли. Связь между ним и вычислительной системой была прервана. Однако система жила, и она послушно подчинялась тому, у кого был к ней ключ.

Больше здесь делать было нечего. Бен был выжат, пуст. Он не знал что именно, но что-то неминуемо должно было произойти, что-то касающееся лично его, и предотвратить это теперь было уже невозможно.

Когда он услышал шаги, он даже не обернулся. На плечо ему легла рука, и голос Освальдо произнес:

— Я так и думал, что найду тебя здесь.

Только теперь Бен повернулся.

— И больше никого?

— А кто еще должен быть? Я хотел поговорить с тобой наедине. Или ты ждешь Гунду? Ее только что арестовали. Вместе с сообщниками. Ты успешно прошел проверку и не связал себя с ними. Это благодаря тебе мы смогли их разоблачить. Ты успешно прошел последнюю часть проверки и оправдал мои ожидания. — Освальдо взял руку Бена и пожал ее. — Пойдем, здесь тебе больше делать нечего.

Он повел Бена в свой кабинет. Там Бен увидел новый, чистый комбинезон.

— Ты, наверное, захочешь привести себя в порядок? Вон там дверь в туалетную комнату. И переоденься!

Погруженный в свои мысли, Бен послушно выполнил то, что ему было сказано. Подставил лицо под почти не пахнувшую серой холодную воду и оторвался от нее, только когда почувствовал, что голова снова ясная.

Освальдо, ждавший за дверью, повел его с собой. Лифт поднял их на крышу, там стояло турботакси. Летать на нем Бену прежде не доводилось…

Освадьдо сел за руль, Бен — рядом. Стеклянная кабина висела под двигателем и рулевой плоскостью, и взгляд не встречал преграды нигде.

Сквозь влажные клочья тумана, похожего в свете прожектора на вязкую жидкость, Освальдо повел машину медленно вверх. Через несколько секунд они вынырнули над колышущейся поверхностью тумана. Теперь их окружал чистый воздух — картина, которую Бену довелось видеть только один раз — из окна высокого дома. Как давно это было!

Наконец Освальдо заговорил. Как ни любопытно было Бену услышать, что тот скажет, торопить Освальдо он все-таки не стал. Он знал, что все равно, когда придет время, Освальдо заговорит.

— Посмотри вниз! С этой высоты не видно и намека на то, что на Земле кто-то живет. Удаляясь в такие места, как это, ты создаешь дистанцию между собой и повседневностью. А когда нужно принять важные решения, дистанция этому очень помогает.

Они поднимались в небо все выше, иногда разрезали светлые облака, горизонтальные слои которых, располагаясь один над другим, кое-где, казалось, были скреплены булавками. На востоке из колышущихся масс смога рвалось вверх солнце. Огненный круг рос, становился ярче, будто множество желтых стрел выпустили во Вселенную.

— Отсюда смог выглядит совсем иначе, чем внизу, — продолжал Освальдо. — Он последний пережиток ушедшей исторической эпохи, времени, когда человек систематически уничтожал свою среду обитания. Уже тогда в развитии техники были достигнуты большие успехи, и однако это было время анархии. Пути науки и здравого смысла разошлись. Человек оказался не в состоянии прислушаться к голосу здравого смысла — подчинить себя порядку, без которого выживание невозможно.

Бен молчал. Освальдо, помолчав несколько секунд, заговорил снова:

— Смог постепенно опускается вниз. Скопившиеся в воздухе нефтяные отходы, окислы металлов, копоть и грязь возвращаются назад на землю. Каждый раз, когда удается выбрать время и сюда вылететь, я вижу, как велики наши достижения: да, мы еще страдаем от последствий безумия, постигшего в свое время человечество, но постепенно их ликвидируем. Я с нетерпением жду дня, когда массы тумана разойдутся и наш город впервые искупается в ни с чем не сравнимом свете солнца.

Он замолчал опять, и Бену показалось, будто Освальдо стесняется овладевших им чувств. Тем временем Освальдо повернул какой-то тумблер.

— Автоматическое управление, — объяснил он, — теперь мы можем разговаривать спокойно. — Его голос зазвучал тверже. — Я убежден, что у тебя множество вопросов.

Бен сделал над собой усилие, чтобы освободиться от состояния, в котором он сейчас был, от чувства нереальности происходящего, отъединенности от него, пытаясь стать на новую, далекую от банальных проблем повседневной жизни точку зрения. Он с радостью забыл бы все, что связывало его с мрачным миром под пеленой тумана внизу. Может, Освальдо хочет показать ему выход, какую-то даже в голову не приходившую ему, невероятную, лучшую возможность? Но здравый смысл взял в нем верх снова, и голос его звучал совсем спокойно, когда он спросил Освальдо:

— Зачем я здесь? Почему вы взяли меня с собой? Что это значит? Вы знаете, что я имею в виду: категорию «игрек минус».

— Да, тебя перевели в новую категорию. Чего ты, собственно, ожидаешь? Как по-твоему, что происходит с людьми, переведенными в категорию «игрек минус»?

— Ну… в лучшем случае психологическая перестройка, формирование новой личности. Но гораздо правдоподобнее нигиляция. Преждевременный конец.

Освальдо негромко рассмеялся.

— Категория «игрек минус» всего лишь промежуточная. «С» — вот твоя новая категория. Теперь ты гражданин категории «С» с соответствующими ей задачами и обязанностями.

— Но почему?.. Ведь итоговые данные… оценка в пунктах… плохие, намного ниже среднестатистических.

Освальдо рассмеялся опять.

— Любая оценка относительна. Вот тебе пример: чем для рабочего на конвейере являются активность, инициатива и творческое начало? В его виде деятельности они только помеха. Оцените его пригодность к такой работе — результаты будут отрицательными. Понятно тебе, что я хочу сказать?

— Кажется, да… Вы хотите сказать, что, хотя принадлежность к категории «игрек минус» отрицательна для определенных, задач, те же качества могут оказаться положительными, даже жизненно необходимыми, при решении других задач.