Герберт Джордж Уэллс – Война в воздухе (страница 9)

– Порядок. Тогда не будем терять времени!

– Кстати, необязательно начинать совсем без капитала. Если лучшие велики отвезти на велорынок в Финсбери, выручим за них шесть-семь фунтов. Это запросто можно устроить завтра же, пока никто не прочухал.

– Только представь себе, как этот старый хряк притащится, чтобы еще раз с нами полаяться, а на магазине вывеска: «Закрыто на ремонт».

– Так и сделаем, – загорелся Грабб, – так и сделаем! А еще допишем: «За справками обращаться…» – и укажем его адрес. Сечешь? Пусть другие поймут, что нам пришлось пережить.

Вся операция была спланирована еще до окончания дня. Поначалу друзья выбрали для себя псевдоним «Два флотских офицера в синем», не совсем удачно заимствовав идею у знаменитой труппы «Пурпурные джентльмены». Берт увлекся идеей формы из ярко-голубой саржи с золотыми галунами, аксельбантами и всяческими прибамбасами – как у офицеров военного флота, только еще шикарнее. От нее пришлось отказаться из-за неосуществимости: на приготовления ушло бы слишком много времени и денег. Приятели поняли, что следует одеться во что-то попроще и попрактичнее. Грабб предложил белые маскарадные костюмы домино. Затем некоторое время обсуждалось, не взять ли два худших велосипеда, не покрасить ли их малиновой эмалевой краской, заменив звонки самыми оглушительными клаксонами, и не разъезжать ли на них перед началом и после окончания представления, однако в итоге благоразумность этой затеи вызвала серьезные сомнения.

– На свете есть люди, – сказал Берт, – которые сразу узнают и нас, и наши велики. Нам ни к чему, чтобы они поминали прошлое. Нам нужен свежий старт.

– И не говори!

– Забудем старое, избавимся от прежних гнилых забот. Нам от них никакого проку.

И все же они рискнули взять с собой велосипеды, а в качестве костюмов выбрали коричневые чулки, сандалии, дешевые неотбеленные простыни с прорезью для головы, а также парики и бороды из пакли. Все остальное – они сами, настоящие! Тандем назвали «Дервиши пустыни», а главными песнями репертуара назначили «У меня на прицепе» и «Почем нынче шпильки?».

Начать решили с небольших курортных местечек и постепенно, осмелев, перейти в наступление на крупные города. Первым местом для творческого десанта был избран Литтлстоун в Кенте – в основном за непретенциозное название.

Увлекшись планами на будущее, друзья совсем упустили из виду, что пока они болтали, правительства половины стран мира, если не больше, быстро сползали к войне. К полудню они впервые обратили внимание на плакаты вечерних газет, орущие с противоположной стороны улицы: «Тучи войны сгущаются!» И все, никаких других заголовков.

– Вечно только о войне и долдонят, – заметил Берт. – Когда-нибудь действительно накличут.

4

Нетрудно понять, что неожиданное появление призраков в простынях среди покоя и непринужденности пляжа в Димчерче скорее неприятно удивило публику, чем привело ее в восторг. Димчерч был одним из последних мест на побережье Англии, куда не успел проникнуть монорельс, и в то время местный просторный песчаный пляж оставался источником удовольствия и секретом лишь для горстки посвященных. Люди уединялись здесь от пошлости и нелепых причуд внешнего мира, чтобы мирно искупаться, посидеть, поговорить и поиграть с детьми. Неудивительно, что «Дервиши пустыни» не пришлись им по вкусу.

Две фигуры в белом на ярко-красных велосипедах появились на пляже словно из бесконечности, а точнее из Литтлстоуна; по мере приближения они производили все больше шума: нажимали на клаксоны, издавали дикие вопли и всячески угрожали устроить веселье самого назойливого пошиба. «О господи! – возопил Димчерч. – Это еще что такое?»

Наши молодые люди, следуя намеченному плану, перестроились из колонны в линию, спешились и встали по стойке «смирно».

– Леди и джентльмены, – объявили они, – позвольте представиться: «Дервиши пустыни». – И отвесили низкий поклон.

Большинство отдыхающих наблюдало за ними с нескрываемым ужасом, однако несколько детей и молодых людей заинтересовались и подошли ближе.

– На этом пляже нам ни черта не обломится, – вполголоса пробормотал Грабб.

«Дервиши пустыни» с клоунскими ужимками уложили велосипеды на песок, насмешив лишь одного, совсем несмышленого карапуза. Набрав в легкие воздуха, они весело запели «Почем нынче шпильки?». В конце каждого куплета оба исполнителя, подобрав полы своих хитонов, делали несколько заученных па.

– Динь-дилинь, динь-дилинь. Шпильки нынче почем?

Берт и Грабб пели и плясали на залитом солнцем пляже Димчерча, дети, окружившие двух придурковатых молодых людей, не могли взять в толк, почему эти двое ведут себя как последние идиоты, в то время как взрослые посматривали на певцов с неприветливым холодком.

На всех пляжах Европы в это утро тренькали банджо, раздавались веселые возгласы и песни, играла на солнышке ребятня, причаливали и отчаливали прогулочные лодки – радостно и беспечно текла обычная, насыщенная жизнь того времени, не подозревающая о сгущающейся на горизонте угрозе. В городах люди волновались из-за пустячных дел и занятий. Газет, слишком часто без причины кричавших «волк! волк!», никто не слушал.

5

Выдав припев в третий раз, Берт и Грабб заметили очень большой золотисто-коричневый воздушный шар, быстро приближавшийся к ним с северо-западного направления.

– Хосспади, – пробормотал Грабб, – только успели обратить на себя внимание, а тут конкуренты. Давай, Берт! Динь-дилинь, динь-дилинь. Шпильки нынче почем?

Шар то поднимался, то опускался и наконец пропал из виду.

– Сел, слава богу, – буркнул Грабб, но шар рывком снова взлетел в небо. – Черт! Поднажми, Берт, они его сейчас заметят!

Приятели закончили свой номер и стали откровенно глазеть на шар.

– С ним что-то не так, – заметил Берт.

Теперь уже все смотрели на воздушный шар, несомый к берегу свежим норд-вестом. Певцы-танцоры потерпели фиаско, на них никто больше не обращал внимания. Да и Берт с Граббом настолько отвлеклись, что позабыли о следующем номере программы. Шар подскакивал – похоже, пассажиры пытались приземлиться. Он медленно приближался к земле, почти касаясь ее, но тут же резко взмывал в воздух футов на пятьдесят, чтобы опять начать снижение. Корзина чиркнула по макушкам деревьев, отчего свесившаяся темная фигура, возившаяся с канатами, упала или отпрянула назад. Через минуту шар оказался довольно близко. Он был огромен, размером с дом, и быстро скользил по направлению к пляжу. За шаром по земле волочился длинный гайдроп, человек в корзине что-то громко кричал. Похоже, он снимал с себя одежду. Наконец его голова снова показалась над краем корзины.

– Ловите конец! – отчетливо расслышали люди на пляже.

– Поможем им, Берт! – воскликнул Грабб и бросился ловить канат.

Берт побежал за ним и столкнулся с рыбаком, нагнувшимся, чтобы сделать то же самое. Женщина с ребенком на руках, двое мальчишек с игрушечными лопатками и пышнотелый господин во фланели подоспели к гайдропу в одно и то же время и заплясали вокруг него. Берт подскочил к верткой, извивающейся змее, наступил на нее и, встав на четвереньки, схватился за канат руками. Не прошло и шести секунд, как вся разбросанная по пляжу публика гроздью повисла на канате, пытаясь остановить воздушный шар, повинуясь резким, подстегивающим командам мужчины в корзине.

– Тяните на себя, я вам говорю! – орал мужчина. – Тяните!

Пару секунд воздушный шар двигался по инерции, волоча за собой человеческий якорь к морю, наконец резко снизился и коснулся воды, подняв волну серебряных брызг, но тут же отпрянул, словно человек, обжегший пальцы.

– Тащите шар к берегу! – скомандовал мужчина в корзине. – У нее обморок!

Пока люди вытаскивали шар на берег, мужчина склонился над кем-то или чем-то внутри корзины. Охваченный возбуждением и любопытством Берт стоял ближе всех. Впопыхах он без конца наступал на длинный подол своего балахона. Берт и представить себе не мог, насколько воздушные шары большие, легкие и зыбкие. Не очень крупная корзина была сплетена из грубых коричневых прутьев. Канат, за который он тянул, был привязан к мощному кольцу на высоте четырех-пяти футов над ней. Усилием за усилием они выбирали метр-другой гайдропа, болтающаяся корзина быстро приближалась. Из нее послышался сердитый рев:

– Точно в обмороке! Сердце не выдержало – ей так много пришлось перенести!

Шар прекратил сопротивление и слегка поник. Берт отпустил канат и подскочил ближе. Через секунду он ухватился за край корзины.

– Крепче держи! – скомандовал мужчина в корзине. Его лицо почему-то показалось Берту знакомым – сурово сдвинутые брови, приплюснутый нос, гигантские черные усы.

Мужчина снял с себя сюртук и жилет – похоже, готовился спасать свою жизнь вплавь; черные космы в страшном беспорядке торчали во все стороны.

– Вы все держите корзину! – распоряжался он. – У меня здесь дама. То ли обморок, то ли сердечный приступ. Одному богу известно, что с ней. Моя фамилия – Баттеридж. Баттеридж моя фамилия. Встаньте все с этой стороны. Я последний раз доверяюсь этому допотопному устройству. Разрывной трос отказал, клапан не сработал. Попадись мне в руки прохвост, который должен был проверить!..

Неожиданно замолчав, он просунул голову между стропами и с оттенком горького упрека произнес: