«Пришло время очистить религию от всего наносного для решения стоящих перед нею задач – задач более важных, чем когда-либо прежде. Истории и символы, которые служили нашим отцам, обременяют и разделяют нас. Различия в таинствах и ритуалах порождают разногласия и впустую растрачивают ограниченный запас наших эмоций. Объяснение того, как и почему возник мир, является ненужным усилием в религии. Существенным фактом в религии является само стремление к ней, а не объяснение ею окружающего нас мира».
Герберт Уэллс, претендующий на роль интеллектуала и делающий ставку на ученых в будущем «дивном новом мире», желает лишить верующих христиан права на осмысление своей жизни и мира, в котором они живут! Кстати, к христианству Уэллс не демонстрировал никаких симпатий и очень одобрял политику агрессивного атеизма, проводившуюся в советской России. Его в этом поддерживали и некоторые другие британские интеллектуалы, например писатель Бернард Шоу и философ Бертран Рассел. Кстати, последний, наверное, переплюнул Герберта Уэллса в своем атеизме, написав в 1927 году вызывающее эссе «Почему я не христианин».
Я выше уже отметил, что Уэллс был знаком с британским интеллектуалом Арнольдом Тойнби (1889–1975), написавшим многотомный труд под названием «Постижение истории». В нем он изложил свои представления о существовавших и существующих в мире цивилизациях. Уэллс соглашается с тем, что многообразие цивилизаций существует, но, по его мнению, от него надо постепенно избавляться, выстраивать единую цивилизацию. Даже не путем конвергенции (сближения), а уничтожения «отсталых» цивилизаций. В таковые он записывает и Россию («русскую цивилизацию»). По мнению Уэллса, «Индия, Китай, Россия, Африка представляют собой смесь социальных систем, в большей или меньшей степени отставших, перенапряженных, расшатанных, оккупированных, эксплуатируемых и порабощенных финансовой зависимостью, механизацией и политической агрессией атлантической, балтийской и средиземноморской цивилизаций. Во многих отношениях они как будто ассимилируются с этой (капиталистической. – В. К.) цивилизацией, эволюционируют в современные типы и классы и отказываются от большей части своих отличительных традиций».
Наиболее «перспективной» цивилизацией Уэллс, естественно, считает англосаксонский мир («атлантическая цивилизация»). Его-то интересы он и представляет, и озвучивает. Ни для кого не секрет, что Уэллс был членом разных тайных обществ. По данным автора книги «Комитет 300» Джона Колемана, Уэллс был членом указанного комитета, который считается высшей инстанцией мировой закулисы[3].
Что касается других народов и государств, то они, по мнению Уэллса, могут оказывать сопротивление реализации планов Открытого Заговора. Этому вопросу в работе посвящен двенадцатый раздел («Сопротивление менее индустриально развитых народов продвижению Открытого Заговора»). Вместе с тем, Герберт Уэллс уверен, что рано или поздно «атлантической цивилизации» удастся перетянуть на сторону Открытого Заговора элиту таких «неперспективных» народов. Для этого им надо дать надежду войти в состав мировой элиты:
«Умам более тонким и энергичным среди этих темных народов, все еще в той или иной степени отставших от материальных достижений, которые обеспечили нынешнее господство Западной Европе и Америке, Открытый Заговор может сулить небывалые перспективы. Одним махом они могут перепрыгнуть с тонущего корабля их устаревшего порядка, через голову своих нынешних завоевателей, прямиком в объятия братства мировых правителей. Они могут посвятить себя задаче сохранения и адаптации всего лучшего и отличительного из их богатого культурного наследия для общих целей человеческой расы. Но менее живым умам этого отставшего мира новый проект Открытого Заговора покажется не лучше, чем новая форма западной оккупации, и они будут бороться за освобождение, как если бы этот проект был частью дальнейшего порабощения европейской традицией».
Примечательно, что Герберт Уэллс очень рассчитывает на Советскую Россию в реализации «Открытого Заговора»: «…советское правительство продержалось уже более двенадцати лет, и кажется, что оно скорее будет эволюционировать, чем сохраняться в прежних формах. Вполне возможно, что оно будет развиваться в сторону концепций Открытого Заговора, и тогда Россия сможет снова стать свидетелем конфликта между сторонниками новых идей и „староверами“. До сих пор Российская Коммунистическая партия вела обширную пропаганду своих идей во всем остальном мире, и особенно на своих западных границах. Многие из этих идей сейчас банальны и устарели. Возможно, не за горами то время, когда волна пропаганды потечет в обратном направлении. Коммунистическая партия льстит своему тщеславию, воображая, что ведет пропаганду мировой революции. Может быть, ее судьба – это развитие по тем направлениям, которые позволят ее наиболее разумному элементу легко ассимилироваться с Открытым Заговором для достижения мировой революции. По мере распространения и роста Открытого Заговора ему понадобится полигон для обкатки экономических идей, заложенных в его концепциях, и, возможно, именно в России, в Сибири это удастся осуществить с гораздо меньшими препятствиями, чем где-либо еще в мире».
Уэллс самим названием своей книги позиционирует себя как революционер. Ему, вероятно, очень импонирует то, что большевики – также революционеры, причем не «местечковые», а «международные». Лев Троцкий сразу же после октября 1917 года выдвинул лозунг превращения «русской» революции в «мировую». Правда, на момент написания Уэллсом книги «Открытый Заговор» Сталин уже разобрался с Троцким. Более того, даже выдвинул теоретическое положение о возможности построения социализма в отдельно взятой стране (для того, чтобы идеологически обосновать начинающуюся в стране индустриализацию). Но, видимо, до Уэллса эти новации в жизни СССР еще не дошли или же он их воспринимал как «тактические маневры».
В рассматриваемой работе и в других произведениях Уэллс осторожно затрагивает вопрос о социально-экономической модели желаемого им общества. Если не вдаваться в подробности, то это модель, в которой доминируют монополии и банки, при этом экономика находится под контролем со стороны государства. Уэллс был знаком с известным английским экономистом Джоном Мейнардом Кейнсом, идеологом вмешательства государства в экономическую жизнь. Видимо, Уэллс смотрел на будущий мир как на кейнсианский капитализм. Также чувствуется влияние на Уэллса австрийско-немецкого экономиста Рудольфа Гильфердинга, известного своим фундаментальным трудом «Финансовый капитал» (1910). После Первой мировой войны Гильфердинг, будучи приверженцем марксизма, стал двигаться в сторону социал-реформизма и создал теорию «организованного капитализма». Это, по мнению Гильфердинга, наиболее идеальная форма общества, она основана на доминировании в экономике банковского капитала, который вносит порядок в экономику и социальную жизнь (исключаются кризисы, организуется планирование). Это и не стихийный капитализм, и не социализм. Такая модель весьма импонировала Уэллсу, который был одним из наиболее видных фабианцев своего времени.
Несмотря на некоторую размытость взглядов Уэллса на социально-экономическое устройство общества при НМП, кое в чем его позиция была очень определенной. Он, в частности, считал, что социальная структура будущего общества должна быть предельно простой. Вверху – элита, внизу – все остальные, коих можно называть «плебсом», «пролетариями», «трудящимися массами» и т. п. Никаких «прослоек» и «средних классов» в модели Уэллса не предусмотрено. А что касается элиты, то она должна состоять из интеллектуалов и капиталистов. Подобно тому как, например, у большевиков основой социалистического строя был провозглашен союз рабочего класса и крестьянства, так у Герберта Уэллса основой общества НМП должен стать союз интеллектуалов и крупного капитала.
Вот рассуждения Уэллса по поводу того, что сторонников НМП следует искать, прежде всего, среди промышленных и банковских капиталистов: «И, наконец, у нас остаются основные функциональные классы землевладельцев, промышленных организаторов, банкиров и так далее, контролирующие нынешнюю систему такой, какая она есть. И нам вполне очевидно, что руководящие силы нового порядка должны появиться преимущественно из рядов этих классов, обладающих накопленным опытом, наработанными методами и традициями. Открытый Заговор не может иметь ничего общего с ересью, утверждающей, что путь человеческого прогресса пролегает через обширную классовую войну».
Среди предпринимателей Уэллс выделяет банкиров, которые, наверное, лучше других капиталистов понимают, как управлять миром. Уэллс рассчитывает на «оригинальных и умных людей в банковском деле, или связанных с ним, или интересующихся им. Они должны понимать, что банковское дело играет очень важную и интересную роль в мировых процессах, проявлять любознательность к своей собственной сложной функции и склонность к научному исследованию происхождения, условий и его будущих возможностей. Такие типы естественно движутся навстречу Открытому Заговору. Их запросы неизбежно выводят их за пределы привычного поля банковского дела, к изучению природы, направления и судьбы всего экономического процесса…»
