Геральд Хютер – Спасите игру! Ведь жизнь – это не просто функция (страница 6)

Маленькие дети ежедневно неоднократно переживают такие приступы восторга, и каждый такой эпизод вносит удобрение на мозговые грядки синапсов.

Так что если дети учатся очень быстро, радостно и столь многому, то это не потому, что им кто-то всё правильно преподаёт или их хорошо инструктирует, или осуществляет какие-то ещё «развивающие мероприятия». Нет, это потому что, играя, дети каждый день немножко больше узнают о мире, а особенно – о том, как этот мир открывать и что-то в нём создавать. Они пробуют. Узнают, как соединить и как разъять. Они совершают всё новые и новые открытия – о самих себе, о своём теле, чувствах; они познают свои мыслительные возможности, открывают таланты, выясняют, чем они одарены и какие у них есть особые способности. Они достигают мастерства – и всё это в игре: безоглядно, бесцельно, бессознательно. Сами. Биологи назвали бы это «самоорганизующимся процессом».

Если всё хорошо получается и при наличии благоприятных предпосылок, то человек – сначала ребёнок, а потом и взрослый – совершенно самостоятельно приходит к раскрытию присущего ему потенциала. Этот потенциал заложен в мозге всех животных, которым, чтобы приспособиться к миру, необходимо учиться. У таких животных по мере развития мозга в созревающих один за другим его отделах образуется сначала значительный избыток соединений нервных окончаний, то есть переизбыток нейрональных контактов, так называемых синапсов. Те из этого множества контактов, которые оказываются востребованными, постоянно активируются и интегрируются в функциональные нейронные паттерны – сохраняются и закрепляются. Остальные же со временем исчезают. Наши дети появляются на свет с переизбытком таких потенциальных нейронных связей, и такое положение вещей сохраняется довольно долго.

Поэтому у нас, людей, именно в детстве есть гигантский учебный потенциал. Но он разворачивается только при условии, что на нас не оказывают давления, не предъявляют к нам требований, не заставляют учиться и не указывают, чему учиться.

Чтобы этот заложенный в наших детях потенциал к неограниченному созданию нейронных связей смог развиться во всей полноте, чтобы смогли раскрыться все их таланты и способности, надо как можно дольше не отнимать у ребенка возможность с радостью совершать открытия, создавать новое в самых разных сферах жизни, во всех областях, какие только можно представить. Другими словами: дети должны иметь возможность играть как можно дольше, как можно больше, как можно чаще и в самые различные игры.

Однако чтобы дать детям такую возможность, недостаточно просто осознать, что игра наилучшим образом служит развитию и проявлению способностей. Для этого должны кардинальным образом измениться до сих пор господствующие в нашем обществе представления о том, что значит «играть», какие возможности даёт «игра», и какое она имеет значение с точки зрения биологии. Решающей предпосылкой для таких перемен является распространение глубоких знаний о фундаментальных основах и о значении того феномена, который мы называем «игрой».

Нейробиологи, педагоги и специалисты по психологии развития, работая в сотрудничестве и привлекая данные многих смежных дисциплин, внесли в последние годы решающий вклад в наше понимание феномена игры. Они помогли заострить внимание на том, что происходит, когда мы играем. Теперь мы начинаем понимать, почему всё-таки, только играя, в полной мере являемся людьми, и почему можем развивать заложенный творческий потенциал лишь тогда, когда находим новые и новые возможности в игре проверять себя и делать новые открытия.

И ведь это новое видение вполне укладывается в картину, созданную за последние годы математиками, физиками и специалистами по поведению сложных систем. Здесь игра рассматривается как универсальный принцип, лежащий в основе всех самоорганизующихся систем. В области неживой материи, мы видим то же самое: уже существующие явления могут образовывать новые сложные структуры, расширяющие имеющееся пространство возможностей, только путём игровых проверок потенциальных сочетаний.

Однако стоит нам, используя методы и подходы естественных наук вступить в области, скрытые от непосредственного наблюдения, всякий раз оказывается, что результаты, полученные таким путём, подтверждают те глубокие выводы, к которым мудрейшие из людей пришли уже многие сотни, если не тысячи лет назад. А потому стоит пристальнее всмотреться в эту древнюю мудрость, осветив её самыми последними данными естественно-научного знания.

Улыбка мудреца. К философии игры

Нигде не найти такого близкого соприкосновения современной науки с древнейшей мудростью человечества, как в том, что касается игры. Ведь человечество давно знало или по крайней мере догадывалось о том, чему учат нас сегодня нейрофизиология и другие естественно-научные дисциплины: мир в каком-то смысле похож на игру, и если человек смотрит на себя как на её участника, то это идёт ему на пользу.

В любом случае тема игры в самых разнообразных преломлениях проходит через всю духовную историю человечества. Стоит ли удивляться, что, занявшись ею, мы встречаемся с целым рядом замечательных, мудрых игроков и знатоков игры, которые в своих размышлениях о жизни и о мире предвосхитили некоторые открытия современной науки. Да и в том, что касается повседневной жизни, их практические выводы не утратили своей актуальности. Путешествие в сокровищницу западной духовной культуры прошлых веков позволяет убедиться, что, призывая к спасению игры, мы делаем доброе дело: спасаем жизненные силы, добродетель, свободу, нашу аутентичность, наш потенциал – всю радость жизни.

Небольшое путешествие во времени, в которое мы вас хотим пригласить, будет не просто попыткой вернуться к истокам культуры – это будет путешествие в мир важных и глубоких смыслов той таинственной мистерии-реальности, которую мы зовём игрой.

Игра в древних мифах

В начале была игра. Не слово, не сила, не дело и не Большой взрыв. Нет, в начале была игра. По крайней мере, такое создаётся впечатление, если приникнуть к глубинным истокам прошлого: к тем временам, когда наши кельтские и германские предки рассаживались под кроной Мирового древа, чтобы поведать друг другу свои мифы. Они-то сознавали, что источник мира – это spell: волшебство, чудо, игра. Мир был озорной игрой богов, сплетающей все в один мотив, в одну мелодию, которая, звуча, сплетается сама с собой в потоке времени, до тех пор пока однажды не прекратится, и не начнётся новое волшебство.

Мир как spell, как игра, как музыка, как колдовство – эту мысль мы снова и снова встречаем во многих ранних культурах и традициях. В пространстве нашей культуры особое значение имеет в этом смысле мир Древней Греции. Ведь это же Пифагор Самосский первым высказал мысль, что Космос пронизан прекрасной музыкой, которую издают небесные тела, проходя свой путь по небосводу. Почти в это же время в Эфесе «тёмный мыслитель» Гераклит произнёс слова, вдохновляющие с тех пор лучшие умы Европы: «Эон – ребёнок играющий, играющий в кости; этому ребёнку принадлежит царство»[4].

Только представьте, над этим изречением размышлял целый легион философов и филологов. Одним из них был Фридрих Ницше, который в известном смысле построил на этих словах всю свою философию. В трактате «Философия в трагическую эпоху Греции» он пишет о мире как об игре Зевса: «Так, как играют дитя и художник, играет вечно живой огонь, строит и разрушает, в невинности – в эту игру сам с собой играет Эон. Превращаясь в воду и землю, он воздвигает, как дитя, горы песка на берегу моря, воздвигает и разрушает; от времени до времени он начинает игру снова. Минута насыщения: и вновь его охватывает потребность, как художника, побуждая его к творчеству. Не преступная отвага, но все снова и снова пробуждающаяся страсть к игре вызывает к жизни новые миры. Дитя иногда бросает игрушку; но скоро берется за нее вновь по невинной прихоти. Но когда оно строит, – оно связывает, скрепляет и образует планомерно, по внутреннему порядку»[5]. (пер. М. Козлова)

Можно только догадываться, насколько всё было бы по-другому, если бы человек в своём понимании себя и мира пошёл по следам Гераклита или Ницше. Обладая способностью смотреть на мир как на игру, люди стали бы самодостаточными универсумами, в довольстве играющими сами с собой. Царящие в мире законы природы были бы не чем иным, как правилами, установленными, чтобы можно было играть. Это был бы совсем не тот мир, что у Альберта Эйнштейна, который сказал, о Боге, что, мол, «старик не играет в кости». Ему можно было бы ответить, призвав на помощь Гераклита: «Ребёнок играл и играет – а вот старик не играет… больше не играет».

В любом случае, эйнштейновский «старик» был Гераклиту незнаком. Мир, вызванный к бытию всемогущим Творцом, – это представление, к которому никогда не пришёл бы никто из древних греков. Тот мир, в котором им доводилось жить, их пёстрый, прекрасный Космос никак не мог быть творением какого-то бога. Он был всегда и всегда будет. Боги – такие же обитатели этого мира, как мы: правда, они бессмертны, но в остальном не столь уж от нас отличаются. И лишь в одном они превосходят людей: они игроки. «Живя в блаженном досуге, они играют, играют не только в игры: они играют любовь, играют труд и играют борьбу», – говорит философ Ойген Финк[6]. И он не ошибается. В самом деле, боги Греции не знают забот. Они ни к чему не стремятся, не творят никаких миров, не то что хмурый библейский Создатель. Пока тот на горе Сион даёт народу заповеди или насылает казни на врагов его, Зевс пристаёт к земным девушкам, флиртует и играет с ними. Величайшего из греческих богов не понять, если не видеть, что он играет. То же самое касается и остальных богов Олимпа.