Гера Фотич – Время доверять (страница 4)
Ехать было не далеко.
Руководитель заведения встретил Антона добродушно. Приказал подчинённым принести необходимые материалы. Завел в кабинет, налил коньяку:
— Знаешь, как осточертело мне возиться с этими малолетками, — жаловался он, — беспризорников с каждым годом всё больше. Побегушники словно с цепи сорвались. Одни с севера на юг как птицы, другие из деревни в город как в революцию. Сплошное броуновское движение. Звонишь родителям, чтобы забрали, а те не едут — говорят, денег нет. Вот и парится ребятня здесь, пока в командировку сотрудника соберём, денег выбьем. А работать некому — сам знаешь!
Вошла дородная женщина и оставила дела разыскиваемых подростков, показала фотографии. Добавила:
— Хорошие были ребята. Здесь познакомились. Девочка с Харькова, приехала в техникум поступать, на экзаменах провалилась, стала бродяжничать. А парень из сибирской деревни — хотел родителям помочь, собирался работать. Любовь у них была. Дети совсем, а как неразлучники. И ушли вместе… — сочувственно покачала головой.
Антон посмотрел фотографии — узнал. Спросил у женщины:
— А случайно не знаете, кто такой Лурье? Не ваш педагог?
— Нее… у нас таких нет.
— А дети что говорят?
— А что дети скажут? Они не очень-то с милицией делятся! Вот и прошлый раз, когда в Приморском районе…
— Спа-си-бо! — громко прервал её начальник, если что будет надо, мы вас позовём.
Сотрудница зыркнула глазами на Антона, недовольно шмыгнула носом и вышла.
Антон понял, что дальнейшие расспросы бесполезны. Попросил сделать копии документов на погибших.
— Вы уж не очень ругайте наше учреждение, на прощанье попросил начальник, — мне до пенсии осталось пару лет. А там — уеду в деревню к деду, буду огород сажать, грехи замаливать. Но если что — звоните! Всегда рады!
Забрав всё необходимое, Заботкин вернулся в отдел. Сведения передал руководству, рапортом доложил по результатам выезда. Не переставал думать о погибших — почему прыгнули с крыши? Что их загнало на высотку — одиночество? Но точно не любовь. Снова вспомнил о сыновьях что у них впереди? Как научиться их понимать, добиться доверия, окружить заботой, если не бываешь дома, если вокруг творится такое?..
Глава 4. Вербовка
Через несколько дней после обеда Алла снова пришла в отделение милиции.
Антон заполнял документы.
— Ну как дела? — спросил он, заводя её в кабинет.
— Нормально, — ответила грустно, села на стул у стены, — только рыжий Васька пропал. Обычно с утра по общаге болтался.
— А зачем он тебе?
— Хотела к вам привести. Он на прошлой неделе крутой велик где-то спёр, приезжал, выпендривался. Говорил, что теперь у него есть настоящее дело. Знаю, какое у него дело — вор несчастный…
— Получается, что вспугнула? Наверно, уже слух прошёл, как ты прошлого парня в милицию сдала. Теперь не скоро у вас воровать начнут.
— Ну да! — погрустнела она. Обвела взглядом помещение, неожиданно выпалила — А давайте я вам кабинет уберу… и каждый день буду приходить наводить порядок! Окно надо протереть смотрите, какое грязное! Чашки помою…
Антон огляделся — действительно бедлам. Пол — грязный, затоптанный. На журнальном столике: бумажки валяются, крошки от еды, грязная посуда. Рядом — колеса, изъятые с чердака, пыльные магнитофоны. Решил, что окна надо протереть, пока тёплая погода:
— У нас вообще-то уборщица есть. Что-то не появляется давно. Может, — заболела? — смутился. — Я уж сам как-нибудь. Надо только время выбрать. А ты лучше учись как следует.
Алла внимательно смотрела на оперативника.
Он ей нравился — такой спокойный, рассудительный, в строгом костюме с галстуком. Густые чёрные брови и тёмно-русые волосы. Большие серо-зелёные глаза, по краям коричневые — смотрят по-доброму внимательно, словно хотят что-то сказать. Наверно, стесняется. Уходить не хотелось:
— А сколько вам лет?
— Тридцать один, а что?
Вспомнила, как год назад прозвучало: «милая…», подумала, что он вполне мог быть её папой.
Кому-то повезло! Вычла свой возраст. Осталось немного, прикинула — ничего страшного. У них недавно девочка в тринадцать лет родила. Перевели в дом малютки, теперь там живёт, работает и за ребёнком ухаживает. Ответила:
— Так… ничего. О! Вспомнила! — решила хоть чем-то завлечь сотрудника. Провела рукой по волосам, приподнимая чёлку вверх, посмотрела на потолок, солгала: — На днях Тимур придёт. Он цепочки приносит на продажу. Я вам его притащу как миленького…
— Нет-нет, постой. Так делать не надо! — заволновался Антон, встал со своего места и пересел к ней на соседний стул. Положил руку на металлическую спинку.
Алла почувствовала лопатками крепкий охват и запах приятного мужского одеколона. Кажется клюнул! Решила продолжать:
— А как же? Вы же его не знаете!
Антон улыбнулся:
— Давай ты не будешь больше никого ко мне таскать. Понимаешь, преступники разные бывают. Один пойдёт. А у другого — нож в кармане.
Пырнёт тебя — что я без такой помощницы делать буду? — он дружески обнял её за плечо, прижал к себе.
Получилось! Алла постаралась расслабиться, но не смогла — нахлынули новые ощущения. Он обнял её: «милая». Значит, она ему нравится. Почувствовала, как внутри нарастает что-то бурлящее. Незнакомая дрожь поднимается снизу вверх по телу. Сердце застучало так сильно, что готово было выскочить. Подумала, что сейчас он скажет ей что-то очень важное. Зажмурилась — но только чтобы не расставаться… только не расставаться.… Снова посмотрела на сотрудника — надо что-то придумать, ну же, пока не попрощались…
Заботкин почувствовал, как девочка вздрогнула и вся сжалась. Видел, как скосила на него взгляд, по-детски возмутилась:
— Как же тогда, Антон Борисович? Вы же сами говорили! Страна в опасности! Я хочу вам помогать, обещали бороться вместе, — голос её постепенно затихал, умолкая, и уже, едва слышно совсем обессилено прошептала: — Я… вас… видеть хочу…
Вырвалось непроизвольно, отчего даже испугалась. Склонилась вперед, почувствовала, как что-то ударило изнутри жаркое удушливое. Она уже не могла это сдерживать. Закрыла ладошками лицо и уже через них лепетала скороговоркой:
— Я всё думала, пройдёт, ну тогда как в первый раз вас увидела, какой вы умный, сильный и красивый… такой смелый.… С преступниками боретесь, не боитесь этих гадов! Я ведь потом приходила сюда не раз… смотрела… думала — встречу как бы случайно… С женой вас видела. Она такая красивая… — неожиданно Алла убрала руки и посмотрела в упор с неосознанной надеждой: — А дети у вас есть?
— Дети?.. — Антон вздрогнул. Стало неловко — Есть… два сына.
Вспомнил, что совсем ими не занимается, точно они и не его, приходит поздно — ребят видит только спящими. Но, всё же, они есть! Как-то попал на родительское собрание, узнал от учителей о плохом поведении — баловались на переменах.
Педагог хмурился, а он слушал и улыбался — на сердце истома, в душе — безмятежное томление. Чувствовал, что они есть, его кровинушка. Есть!
Родные его сыновья…
И от осознания собственной полноценности ощутил стыд перед девочкой из интерната. Почувствовал, как она ютится к нему под крыло, прижимается, хочет согреться. В душе возникло отвращение к себе, что отказывает ей в чём-то очень необходимом, значимом. Словно место, куда она пробиралась уже больше года так трудно и мучительно долго, оказалось занято — он легко передал билет на него кому-то другому.
— Маленькие? — спросила она, успокаиваясь, в глазах блеснула надежда.
— Олегу — девять, Илье — пять.
— Уже большие… — произнесла Алла огорчённо.
И от услышанной в голосе девочки детской грусти, сохранившегося ощущения горячего прижатого плеча, Антон снова почувствовал необъяснимое далёкое разочарование. Вспомнил мать, своё обещание — «я никогда не буду таким…». Возник страх что-то упустить, но уже зависящее от него самого. Через силу улыбнулся, погладил Аллу по голове, постарался сказать весело:
— Давай ты будешь моим доверенным лицом!
Она резко задышала, глаза засветились, почувствовала, что расставания не будет:
— Это как? Вы будете мне всё доверять? Рассказывать свои тайны, да?
Заботкин весело усмехнулся:
— Рассказывать будешь ты… — и, видя, как Алла сосредоточилась и умолкла, продолжил: — Раз уж мы с тобой решили по-настоящему бороться с преступностью, надо это делать скрытно. Чтобы никто не знал, кроме нас с тобой. Ведь бандиты беспредельничают втихаря! У меня есть пистолет и погоны. А ты совсем беззащитна…
— Ну да? — прервала Алла, вскинула запястье с браслетом: — Я им…
Антон улыбнулся и осторожно взял руку девочки, положил ей на колено. Ласково накрыл своей ладонью. Почувствовал теплоту и шершавость её кожи, маленькие выпирающие косточки. Доверительно продолжил:
— У преступников везде есть уши и глаза. Будешь звонить мне по телефону, а если пойдёшь сюда, то придумай причину — вдруг кто спросит! Тебе сколько лет?
— В ноябре — шестнадцать! — Алла вспыхнула, повела плечами, и Антон тут же вспомнил, что продолжает держать её ладонь. Убрал руку.
— Ну, вот пока говори, что идёшь по поводу паспорта, а сама ко мне на этаж! Потом что-нибудь ещё придумаем. Договорились?
— Да!
Антон подумал, что дело «доверенного лица» оформлять пока нельзя, можно предварительно послать запросы. Вот после дня рождения — пожалуйста.