Гера Фотич – Время доверять (страница 14)
К первому сентября все формальности были улажены, экзамены сданы, и Алла приобрела статус студентки первого курса Гидрометеорологического института. Как и мечтала — факультет «Океанология».
С этого времени Антон практически перестал её видеть. Забегая на несколько минут в отдел, она говорила, что много занимается. Нагоняет пропущенные в училище уроки, изучает то, что им даже не преподавали за ненадобностью. Особенно иностранный язык, который она игнорировала, не видя в нём дальнейшего применения. Одеваться стала как обычные девочки — без браслетов и ошейников…
Народ всё чаще выходил на улицы с плакатами.
Возникали стихийные митинги. Из сотрудников комплектовали группы быстрого реагирования, без оружия возили на автобусах по городу. Ставили в оцепление то в одном районе, то в другом.
Боялись народного бунта. Приказывали никого не трогать, главное — не допустить беспорядки. В страну пришла демократия, провозглашалась гласность. Что это — никто не знал. Вроде как свобода слова. Стали ругать правительство и партию не только на кухне, но и везде: в очередях, в скверах, транспорте, на площадях и собраниях. Свободного времени стало много — безработица давала себя знать.
Служба продолжалась без перерыва, усиление не снимали. Дни… недели… превратились в непрерываемые будни…
Неожиданно после обеда появилась Алла. Не одна — с подругой, смуглой девочкой, смоляные волосы распущенны по плечам. Пронзительный взгляд прищуренных глаз оставлял неприятное ощущение.
Обе в чёрных кожаных куртках. На шеях толстые цепочки из белого металла, на запястьях браслеты, на пальцах — перстни с черепами.
— Вы что, девчонки, на карнавал собрались? удивился Заботкин, из сундуков наряды свои подростковые достали?
— Познакомься — это Рада, вместе учимся в институте! — весело произнесла Алла, войдя в кабинет и обнимая Заботкина. Затем обернулась к подруге: — А это мой самый лучший друг — Антон Борисович! Он мне как папа… папочка…
— Какой я тебе папочка, — возмутился Заботкин. Поцеловал Аллу в щёку. Почувствовал запах вина. Вспомнил, что сегодня первое ноября, — а ты уже день рождения начала отмечать, как я погляжу? Поздравляю!
— Так… выпили с Радой по стаканчику для настроения. На всякий случай зашли. А ты на работе! Сегодня же суббота! Все отдыхают!
— Мы не все! — горько усмехнулся Антон. — У нас — всё наоборот. Когда у людей выходной нам работа.
— Брось ты эту работу, — Алла снова повисла на шее Заботкина, — пожалуйста… пошли с нами на «Кино».
— Что-то ты заучилась в институте — «на кино»! Антон усадил её на стул: — Сейчас будешь диктант по русскому языку писать.
Девочки одновременно весело рассмеялись, хитро сощурили глазки.
— Да это не фильм, а музыкальная группа «Кино», Виктор Цой! У нас проходки в дом культуры «Первомайский».
Заботкин подумал, что сильно устал. Уже не помнил, когда были выходные. Решил, что смена обстановки не помешает, и возражать не стал.
Сказал начальнику, что пошёл работать на территорию. Надел плащ и направился с девчонками к остановке.
Ехали долго. Сначала на метро, затем на троллейбусе и пешком.
Когда-то в юности Антон и сам играл на гитаре, даже участвовал в школьном вокально-инструментальном ансамбле. Потом была армия, женитьба. Творчество забылось. И теперь, видя на сцене живых музыкантов, Заботкин вспомнил те свои далёкие года, как чью-то чужую мирную жизнь. Походы с привалами, поцелуи в палатке, стройотряд в деревне — уборка урожая. Всё было точно не с ним.
На сцене парень казахской внешности пел низким голосом, отрывисто немного внос. Несколько гитаристов в чёрных футболках, очках и кроссовках жестко били по струнам. Большая ударная установка. Позади на стене прикреплён матерчатый плакат красного цвета, с нарисованным трактором без передних колёс. Музыка гремела, не давала расслышать слова. Микрофон хрипел, периодически фонил — бил свистом по ушам. Ясно звучал только припев. О войне, о порядковом номере на рукаве, об удаче…
С первыми аккордами — народ повалил к сцене, прижался вплотную. Кто-то облокотился, почти упёрся в музыкантов лицом, другие подошли как можно ближе. Ловили каждое движение певца, пытались подпевать, фотографировали.
Подруги были в восторге. Вместе со всеми хлопали в ладоши, вскидывали растопыренные пальцы, визжали. Алла схватила Заботкина за руку и потащила к сцене. Застряли где-то на середине. Народ уплотнялся, их толкали со всех сторон, заставили прижаться. Антон почувствовал, как Алла обняла его, просунув руки под расстегнутый плащ, положила голову на грудь. Изменить положение было невозможно, и он осторожно прижал девочку к себе, положил руки поверх, защищая от бурлящей вокруг толпы, почувствовал через куртку девичьи лопатки, погладил по волосам.
Алла поёжилась, благодарно прижалась теснее. Казалось, что она заряжается энергией публики и трансформирует её в тепло, которое передаёт Антону. Он чувствовал пышущий девичий жар даже сквозь верхнюю одежду.
Наполненные новыми ощущениями и эмоциями, решили отметить день рождения Аллы в своём районе.
Старенькую гостиницу «Охта» все называли «Колхозницей». Быть может, потому, что была она невзрачной и приезжающие выглядели непрезентабельно. Внутри помещений не прекращался ремонт. В торце здания открылся один из первых ночных баров. Весь день проход осуществлялся через гостиницу. А на ночь открывали отдельный выход на улицу с маленького бокового крылечка.
Как только Антон зашел в фойе гостиницы, обомлел — навстречу ему из-за стойки регистрации поднялся старый знакомый:
— Антон Борисович, какими судьбами!
Это был «Хомяк». Бывший агент Заботкина. Лет пять назад попался на краже. Можно было и в тюрьму послать, а кто бы кормил его жену и троих детей? Потерпевшими оказались армяне.
Работали подпольно, производили обувь. Так что можно было решить вопрос полюбовно. Всё похищенное «Хомяк» вернул, к тому же устроился к ним же на работу сторожем. А днём стал добывать для Антона информацию, посещая рюмочные и закусочные. Но постепенно от криминала отошёл, занялся семьёй, и Антон списал его в архив. Дело было зимой. Армяне в благодарность за профессионализм милиционера сшили Марине красивые кожаные сапожки с ярким орнаментом на голенище. А всем операм отделения милиции — чёрные кожаные кроссовки на меху.
Антон мучительно вспоминал, как зовут парня.
По кличке не хотелось, наконец, удалось — смог прочитать на бейджике:
— Привет, Толик! А ты чего здесь делаешь?
«Хомяк» был чуть старше Заботкина. На вид коренастый с надутыми щеками, вечно покрытыми небритой щетиной, отчего и получил свою кличку. Радостно улыбнулся:
— Спасибо вам, не пропал. Вот пристроился теперь ещё здесь ночным администратором — сторожем. Приезжих мало. Работы немного. А вы чего — с дочками отдыхаете? — кивнул он на девушек, ожидающих Заботкина у стенда, где те рассматривали объявления.
Антон смутился, врать не хотелось:
— Да вот. У одной сегодня день рождения, пойдём в бар отметим.
— Сходите, конечно. Правда, там бывает неспокойно — молодняк бузит. Но меня они хорошо знают. Разговор короткий. Обращайтесь, если что! — Спасибо, Анатолий, — поблагодарил Антон и прошёл с девушками в бар.
Помещение было небольшое — на десяток столиков. Гремела музыка. Посетители подходили к барной стойке, делали заказы, затем возвращались на свои места. В основном — молодёжь.
Дальний столик в углу был свободен. За него и сели. Взяли по салатику. Антон заказал водки, а девчонки решили ударить по коктейлям, попробовать всё, что есть.
Слегка захмелев, Антон снова обратил внимание не необычную внешность девочки. Решил завязать разговор:
— Какое редкое у тебя имя! И внешность. Ты, наверно, грузинка?
— Рада не грузинка, она цыганка! — засмеялась Алла. — Хочешь, она тебе погадает? Её бабушка была колдуньей!
Глаза Рады засветились озорством. Она схватила руку Антона и, повернув ладонью вверх, стала водить по ней пальчиком, что-то быстро забормотала.
Антону тоже стало весело, решил включиться в игру:
— Ну, и сколько же у меня там детей?
Рада склонилась к ладони:
— Та-ак… линия детей… глубокие широкие чёрточки от линии брака… Вижу два мальчика! — хитро улыбнулась она, подняв взгляд.
— Угадала, угадала! — закричала Алла, захлопала в ладоши.
Антон поморщился, укоризненно посмотрел на неё:
— Так нечестно! Ты ей всё рассказала!
— Ничего я ей не говорила, — обиженно оправдывалась та, — она колдунья…
— И тонкая прямая — одна девочка… — неожиданно добавила Рада.
— Ха-ха-ха… — засмеялась подруга. — А вот здесь и не угадала. У Антона Борисовича два сына.
— Вот так-то! — добавил Антон. — Знаю я вашего брата — на вокзале лохов обувают.
Рада пожала плечами. Огорчилась:
— Я и не угадывала, на ладони написано! А моя бабушка по вокзалам не гадает. К ней свои цыгане в очередь стоят.
Алла заметила, как подруга посмурнела:
— Хватит вам ерунду говорить! Давайте праздник справлять! У кого сегодня день рождения?
Посетители уже достаточно себя подогрели, чтобы начать танцевать. Извивались прямо у столиков — специальной площадки не было. Заботкин с девушками тоже не сидели. На медленные танцы он приглашал только Аллу. Рада грустно глядела на них, сидя в углу, прихлёбывая коктейль — свой и подруги. Быть может, поэтому она и набралась быстрее всех. В очередной раз, возвращаясь к столику, заметили, что Рада спит. Попытались разбудить — бесполезно.