Гера Фотич – Стать богатым! (страница 2)
– Скажете тоже! – усмехнулся Князев. – Да нет уж войны-то, Виктор Иванович! Больше сорока пяти лет прошло! Третьего парня собрался рожать! Кооператив сварганил, железо собираем со свалок…
– Есть война, Александр Князев! Есть! И ты это знаешь… – зло прервал его Васин. Стало очень обидно, что этот здоровенный детина, международный мастер спорта по дзюдо, хочет стоять в стороне, когда страну рвут на части. Сверху – чиновники, снизу – бандиты. Резко выпрямился за столом, так что просвет на лбу закрылся, образовав из волос сплошную черную полосу. Хотел обругать Князева, но остановился в раздумье. Стоит ли? Пересилил себя. Смягчил тон. – Так что рано тебе на покой! Хотя семья делу не помеха! Наоборот – помогу, если что. Как в ясли устроить малыша, жене твоей с будущей работой. Видишь, что вокруг творится! Безработица – как в Европе. Может, тебя куда пристрою!
– Вы пристроите… – хмыкнул Князев, – потом век не отмоешься! Еще фуражку мне выдайте с кокардой, чтоб издали было всем видать!
– Ладно, пиши, не отвлекайся. А я колбаски нарежу!
Встав из-за стола, Васин расстегнул пиджак. Потянулся. Расправил помятые полы серого отечественного костюма. Направился к большому сейфу, похожему на шкаф. Тот стоял рядом с дверью. Из замочной скважины торчал ключ. – Вижу, тебя опохмелить надо!?
Князев, скосив взгляд, благодарно улыбнулся. Ничего не ответил. Затем снова тупо уставился в потолок.
Васин повернул большую рукоятку на дверце и потянул на себя. Четыре нижних полки были заняты уложенными в стопки глухими оперативными делами разной толщины. На верхней – початая бутылка водки, четверть буханки черного хлеба, пара банок консервов и полпалки копченой колбасы. Потянулся аромат. В желудке кто-то стал перебирать камешки, заурчало.
Князев повернул голову на запах. Вытянув шею, принюхался. Увидел, как Васин орудует ножом.
– Вон, у вас даже сервелатик имеется, не то что у нас, простых смертных! А говорите – война! – произнес он с издевкой, осклабился. Но увидев, как резко обернулся оперативник, его поджатые злые губы и выпученные глаза, тут же пожалел о сказанном.
– Это точно… имеется! – процедил Васин еле сдерживаясь, чтоб не подойти к этому детине и не врезать по лыбящейся физиономии. – Но достаю я его не часто! А только чтобы побаловать друзей своих и таких, как ты – помощников! Поскольку дефицит этот я у директора магазина по снабжению ветеранов выпросил. И каждый раз как нарезаю, вспоминаю о тех людях, что здоровье за нас положили. А ты когда закусывать колбаской будешь, так подумай, как помочь жизнь для них спокойную наладить в районе! А заодно и для нас с тобой, и детей наших. Понял?!
– Да не нужна мне ваша колбаса! Это я так сказал! – пошел на попятную Князев. Лицо его стало пунцовым, словно оплеуху он все же словил. – Морали читают… Могу и без нее выпить!
Васин положил нож на сейф. Взялся рукой за узел галстука и, повертев головой, опустил его вниз, освобождая шею. Ему тоже стало жарко.
– Положим, без колбаски выпить сможешь, а вот без спокойной жизни не получится! А я тебе гарантирую ее только в единственном случае – если будем в одной упряжке… Ну, в общем, ты меня понял. И больше не вынуждай, а то я и обидеться могу!
Раскладывая на листок писчей бумаги тонкие кругляшки колбасы, Васин подумал, что про войну он сказал очень точно. Но не до конца. Не мог же он рассказать, что по окопам его и сотоварищей стреляют все кому не лень. И если от бандитских пуль он с однополчанами отстреливается аналогичным образом и даже с каким-то ковбойским залихватским азартом, то от пуль начальства и кучи проверяющих приходится только по возможности уклоняться. Периодически специально подставлять не самую жизненно важную часть тела. Получать легкие ранения в виде замечаний и выговоров, чтобы не потерять главное здоровье. А затем от нервотрепки укрыться на больничный, отлежаться дома. Как в военном госпитале. Через неделю снова вернуться в строй.
Не все возвращались. Вместо шести оперативников в отделении оставалось только три бойца.
Самый опытный, старина Халфин, плюнул, взял под Всеволожском землю в аренду, разводит поросят. Давеча приезжал на новой «девятке». Со свиньями, сказал, работать приятней, чем с милицейским начальством.
Бодров Стас только пришел в отдел. Совсем пацан еще. Отстранен от службы. При задержании шарахнул громилу-преступника рукояткой пистолета. Патрон в патроннике оказался, а предохранитель снят. Случился выстрел. Напарник теперь в больнице. Жить будет. А личный состав в очередной раз сдает зачеты по правилам применения оружия. Некому молодых учить. Двухмесячные курсы – и в окоп.
Приходили новенькие после института или офицеры из сокращенных. Потопчут грязь улиц, полежат в засадах. Блох нахватают в подвалах и уходят. Не понимают, зачем милиция нужна, если не дают людям помогать. Воров искать? Бандитов крутить? Заставляют материалы прекращать, жалобы не регистрировать. Вынуждают изощряться, но заявителей выпроваживать. Все за процент раскрываемости борются. А кому нужны эти проценты? Ими ущерб не покроешь, убитого сына матери не вернешь!
На работу уходишь – дети спят, приходишь – тоже спят. Иногда кажется, просто арендуешь койку в съемной квартире. Да и там теперь было не спокойно. Семья Васиных держала оборону. Несколько раз приходили из районной администрации инспекторы по распределению жилплощади. Требовали выехать. Дескать, квартира как поощрение по службе выдана по ошибке. Положена только участковым и следователям, а опера уголовного розыска под эти категории не подпадают.
Совсем недавно Виктору Ивановичу Васину исполнилось тридцать. Худощав. Среднего роста. Похож на отца, родившегося в Баку. Азербайджанец, но языка не знал и Каспийское море видел только на картинках. Стригся не коротко. Оставлял длинные прямые баки, боясь открывать торчащие лопухи ушей, которых сильно стеснялся еще со школьных дразнилок.
На территории – больше пяти лет. Первые полгода порывался все уйти. Уставал сильно. Не физически. Морально. От собственного вранья, изворотливости! Старики успокаивали: приспособишься, разберешься, научишься. Не верилось поначалу, да успел сдружился. А бросить товарищей – не по правилам. Так и остался. Потом привык.
Получив звание капитана, числился у руководства знатоком.
Хотя про себя думал, что ничем особенным не отличается. Считал, что в милицию попал совершенно случайно – от безысходности. Окончив училище имени адмирала Макарова, работал на траулере. Ходил от базы Ленинградского рыбного флота. Только освоился – перевели вторым штурманом, а тут пошло сокращение. Суда на продажу, экипажи за ворота.
Подвернулся Миша Дадонов, раньше вместе учились. Тот уже полгода работал в милиции метрополитена. Похвастался, что недавно зарплату прибавили и за звание стали платить. Соблазнил, прохвост. А сам через неделю уволился и открыл кооператив. Васин бегать без нужды не любил.
Шел на службу наниматься – как на обычную работу. Книг о милиции и детективы не читал. Не думал, что может погибнуть, что там война! Зачем убивать милиционеров, которые хотят, чтобы в стране был порядок? Ведь это неразумно! Осознание пришло позже.
В главк попасть не стремился. Помнил наказ отца: лучше королем в районе, чем пешкой в городе. И каждый раз говорил это коллегам, приезжавшим из городского управления переманивать к себе в Большой дом на Литейный.
Остался нести службу поближе к дому, в территориальном отделе.
Имея высшее образование и жизненный опыт, на службе чувствовал себя незаменимым. Помогал всем с удовольствием, и ему никто не отказывал.
Но Князеву помочь не хотел принципиально. Понимал, как тяжело тому приходится. А что делать? Новый министр требует вербовки, работу с платными агентами. А откуда Васин их возьмет? Если бы информаторам платили в зависимости от приносимой информации, как в КГБ – тогда другое дело. А так, за понюшку табаку никто работать не будет. Вот и приходится нарушать ведомственный приказ о запрете вербовок на компромате.
– Убери гирю со стола! – Васин поставив бутылку, сдвинул на край черный сотовый телефон. – Братва выдала? А говоришь, не общаешься!
Князев покосился на свою Мобиру, схожую с громоздким утюгом. Взял за трубку на корпусе сверху, переставил на стул.
– Не устал таскать такую тяжесть? – усмехнулся Васин. – Килограмма три весит!?
– В машине вожу – ей все равно! Да это так… для понта. Не включена, денег надо проплатить. Совсем очумели в Дельте. Сначала две тонны баков за телефон, тонну за подключение. Исходящий звонок – два доллара минута, входящий – один!
– Что за манеры у вас, бандитов? – деланно возмутился Васин. – Катаетесь на «Мерседесах», у всех телефоны, кожаные куртки, на шее золотые цепи по килограмму, а денег никогда нет?
Князев недоуменно пожал плечами, виновато улыбнулся. Обозначились добродушные ямочки.
– Да я и не бандит вовсе! Езжу на «Жигулях». Деньги иногда имеются… Это чтобы меня не трогали! Купил на Галере. Может, он вообще не работает, в принципе.
Васин зашел со спины Князева и глянул на чистый листок.
– Ну что, насочинял что-нибудь?
– Нет еще, товарищ начальник, – улыбка исчезла с лица Александра. Взгляд потускнел. Обиженно отвернулся к окну.
Виктор Иванович оборотился туда же.