Гера Фотич – Собачья сага (страница 10)

– За содружество войск! – произнес толстый.

Чокнувшись со всеми, он одним махом вылил содержимое стакана себе в рот.

Остальные последовали его примеру.

Павел сидел лицом к бабке и с удивлением заметил, что за все время, пока они находятся здесь, она не произнесла ни слова и не сделала ни одного движения. Восседала на скамейке, словно баба на заварнике, расправив полукругом многочисленные цветастые юбки. Поджав и без того узкие губы. Из-под накативших складок век, смотрела маленькими бусинками глаз перед собой, словно вспоминала, как она выращивала поедаемый милиционерами урожай. Морщила лицо, нервно подергивая правой щекой, как только в очередной раз чья-то пятерня тянулась к ее корзине. В ее бледном неподвижном лице и сложенных на коленях руках сквозила обреченность, словно это не овощи из корзины берут, а частями отрезают кусочки ее тела. И только маленькая дворняжка на коленях не могла смириться и продолжала рычать на каждое посягательство блюстителей порядка.

Овощи были вкусные, но в рот Павлу не лезли.

– Пойду покурю на улице, – сказал он, поднимаясь из-за стола.

– Да кури здесь, – отозвался толстый, пытаясь усадить его на место.

– Там дышится легче, – сказал Павел и вышел.

Курить он не стал, потому что никогда не чувствовал от этого зависимости. В армии только баловался за компанию с друзьями. А когда узнал, что у отца по причине курения случился инфаркт – совсем бросил.

На улице он вспомнил, что очень давно не навещал своих родителей. Представил, как мать, точно так же, как эта незнакомая женщина, сидит возле корзинки с овощами и думает о нем. Наверное, отцу надо помочь отремонтировать парник. Да и вообще, в загородном доме всегда что-то нужно делать. Подправил крыльцо – заскрипели двери. Смазал петли – потрескалась краска на потолке. И так постоянно. Об этом рассказывал отец после болезни, когда они встречались пару лет назад. С родителей мысли перескочили к дочурке. Чем больше проходило времени, тем чаще он вспоминал о ней. Словно взрослея, Кристина становилась ему все ближе и тянула душу к себе, словно кусочек родины, покинутый им однажды.

Али появился через пару минут.

– Держи их в строгости! – напутствовал он Павла, – а то глядишь, будут наши ларьки окучивать.

Недалеко от выхода организовалось скопление людей, и Али смело направился в ту сторону, увлекая Павла за собой. Но как только они подошли, народ растворился, оставив в одиночестве светловолосую девушку и худощавого парня цыганского вида, укладывающих в большие брезентовые сумки пустые коробки из-под маленького телевизора, магнитофона и другой мелкой бытовой техники. Их загорелые лица сильно выделялись среди бледности горожан. Рядом стоял седовласый мужчина лет семидесяти в длинной затертой кожаной куртке с надорванными оттянутыми карманами и что-то недовольно бубнил по поводу денег. Увидев подходивших сотрудников милиции, он ухватил девушку за локоть.

– Товарищи милиционеры, меня обокрали, – произнес он громко, отберите у них мои деньги!

Парень, помогающий девушке складывать аппаратуру, мгновенно исчез.

– Вон он, вон он, – закричал старик, показывая в сторону, куда тот скрылся.

Павел рванулся было преследовать, но Али придержал его за плечо, тихо сказав:

– Не торопись, сейчас разберемся.

И, повернувшись к мужчине, спросил, что случилось.

Мужчина стал, запинаясь, торопливо рассказывать, как девушка предложила ему лотерейный билет, в котором надо было стереть квадратик. Появившийся номер совпал с выигрышем телевизора. А потом появился скрывшийся парень с аналогичным выигрышем и решили, что победит тот, у кого с собой больше денег. Дед как раз получил пенсию за несколько месяцев и собирался снова вернуться в деревню. А тут такая оказия – телевизор почти даром. Сумма на руках была большая, и кто же мог подумать, что у этого щуплого цыганенка денег окажется больше. Пришлось выложить всю свою инвалидную пенсию, но это не помогло….

– Уважаемый, – обратился к нему Али, – Вы не слышали, что азартные игры запрещены?

– Слышал, родной, слышал! Но как здесь не сыграть, если они телик за бесценок отдают.

– За бесценок отдают? Тогда бери! – парировал его Али.

– Ну, обещали же? – уже тише произнес старик, осознавая, что надежда, возникшая в нем с появлением сотрудников в форме, постепенно угасает.

– Сколько раз нужно говорить по телевизору и по радио, чтобы не играли? – стал укорять его Али. – Ну, сколько можно повторять одно и то же?

Старик совсем расстроился, его голова склонилась на грудь.

– Бабка меня из дома выгонит, – пролепетал он, – хотел ей подарок сделать, а вон, как оно вышло.

Он шмыгнул носом и, достав из кармана мятый скомканный платок, поднес его к лицу. Выкатившиеся из глаз скупые слезы были незаметно вытерты.

– Ну ладно, подожди, дед! – заметив это, произнес Али.

– Где твой старший? – обратился он к девушке.

– Не знаю я никаких старших, – затараторила та с украинским акцентом, – в гости приехала. Все вопросы к участковому Приходько. Он нам разрешил здесь работать. Кто не хочет играть, с нами не играет. Я деду в руки лотерейку не совала. Сам взял. Ха-ха, на старости лет решил бабку порадовать телевизором за копейку. Столько лет прожил, а ума не нажил…

– Хватит тараторить, – прервал ее Али, – паспорт давай, и билет, по которому приехала. Пойдем в отдел регистрацию проверим.

– Ничего у меня нет с собой, все участковый Приходько забрал.

– Ну, тогда в приемник-распределитель поедешь на тридцать суток, там тебе новый паспорт выпишут!

– Может, к Приходько обратиться? – тихо спросил Павел, удивляясь жесткости своего старшего наряда.

– Вот-вот, – уцепилась за это предложение девушка, – идите к участковому и разбирайтесь. Он вам все объяснит. Он здесь старший.

– Старший здесь закон! – парировал Али и грозно посмотрел на Павла, дав понять, чтобы тот не совался. Продолжил, обращаясь к девушке:

– Забирай свои причиндалы и в отдел. Сегодня план на тебе сделаю по нарушению регистрации и азартным играм. Вызовем ОБЭП, дед напишет заявление и тю-тю свобода. За мошенничество поедешь в колонию на пять лет.

Девушка стала тревожно оглядываться по сторонам и, увидев то, что искала, махнула рукой.

Через несколько секунд рядом возник парень лет тридцати с таким же загорелым лицом. Внимательно посмотрел на милиционеров и обратился к Али:

– Можно Вас на минуточку?

– Ну, вот и старший нарисовался, – произнес довольный старшина, отходя в сторону.

Парень стал что-то объяснять Али, размахивая руками, показывая в сторону отдела, затем на девушку и снова на отдел.

Али был невозмутим. Он изредка кивал головой, говоря коротко, но уверенно, словно отдавал распоряжения. Через некоторое время он обратился к седовласому мужчине:

– Отец, сколько ты денег проиграл?

Тот стоял, погрузившись в свои мысли, и, когда услышал обращение, от неожиданности сделал несколько шагов к говорящим:

– Все тридцать рубликов товарищ милиционер!

– Ну, иди, иди – там постой! – остановил его Али и отошел с загорелым незнакомцем подальше.

Через минуту, закончив разговор, Али вернулся один. Взяв мужчину под локоть, отвел в сторону. Павел тоже подошел к ним.

– На тебе твои деньги, дед, – произнес Али назидательным тоном, – но, если еще хоть раз будешь играть, лучше милицию не зови. Я всех предупрежу и еще бабке твоей расскажу.

С этими словами он передал старику небольшую пачку денег, которые тот сразу стал пересчитывать.

– Господи, неужели вернулись? Неужели все? – досчитать до конца он не успел. Слезы хлынули у него из глаз и он, переложив деньги в одну руку, полез другой в боковой карман куртки. Но платка там не оказалось, и он стал снова перекладывать деньги дрожащими руками. Несколько купюр выпали. Али поднял их и, забрав остальные, сложил пополам, засунув деду за пазуху в потайной карман. Похлопал его по плечу:

– Не суетись, дед, дома посчитаешь! Милиция у нас не обманывает. Но чтоб больше не играл!

Мужчина, утирая кулаком глаза, направился к остановке трамвая.

Али достал из кармана три рубля и передал их Павлу.

– За что? – спросил тот, недоумевая.

– Штраф на них выписал. Надо работать так, чтобы никто не жаловался. Если жалуются, значит, плохо свое дело делают и нам работы прибавляют. Раз мы сегодня вдвоем – это твоя половина. Уразумел?

Павел не возражал. Деньги ему были нужны. В общежитии мебель совсем поизносилась. Выданные тумбочки без задних ножек стояли прислоненными к стенке, чтобы не упасть. Одеяло такое тонкое, что сквозь него даже комары кусались.

Положив деньги в карман, он понял, что не так уж все плохо на свете и от каждой работы есть свой толк. Подумал, что служба эта тоже может приносить доход, сопоставимый с заводской зарплатой: деду помогли, обманщиков наказали и сами в долгу не остались.

Дождик временно прекратился, дав солнечным лучам напомнить о своем существовании. Патрулирование продолжалось. Непрерывно работала радиостанция на груди Али, и он, врезаясь своим голосом в частотную сумятицу радиоволн, периодически докладывал о несении службы.

Несколько раз пришлось вызвать машину вытрезвителя для совсем не стоящих на ногах мужчин. Приструнить подростков за углом здания, пытающихся распивать пиво, прогнать табор цыганок, пристающих к гражданам, выходящим из метро.