Гера Фотич – Остановить Демона (страница 19)
– Хорошо, – закрыл гараж, вернулся в машину, сел за руль, открыл изнутри окно, – да я и так занесу, не жалко. Ты мент настоящий, на таких порядок держится в стране, потом сочтёмся! Разгуляев довольно улыбнулся, сощурил глаза, пригладил усы:
– Вот это правильно! Что такое деньги сейчас – это грязь! Из-за них все неприятности в мире. Сосед кивнул в окно и уехал. Разгуляев закрыл гараж и тоже тронулся в путь.
3. Побудка Заботкина
В спальне Заботкина царил полумрак, окна зашторены. Вся мебель, люстра, палас на полу были недавно купленные финского производства. Причудливо пахли иностранными ароматами. Статуэтки и подсвечники на окне были тоже оттуда. Комната дышала уютом и безукоризненным дизайнерским вкусом. Антон лежал в постели с женой Мариной, полной красивой женщиной тридцати пяти лет, был погружён в собственные грустные мысли, растерянно смотрел в потолок. Марина тоже проснулась, приподнялась на локтях, склонилась над мужем:
– Что с тобой? Ты всю ночь дёргался, точно в конвульсиях. Снова неприятности на работе?
– Вроде нет, – Заботкин ласково погладил жену по лицу, – в областном отделе проще, чем в городе. Хотя и в деревнях ужас что творится. Такое время… Вчера, когда ехали с убийства, подумал о наших детях, вспоминал их маленькими, как книги им читал. С такой работой нечасто их видел, а сейчас с командировками ещё реже буду. Что им предстоит в этой суровой нынешней реальности? Не представляю. Может, однажды в трудный момент, когда окажутся на распутье, вспомнят, как я сидел с ними, обнимал, гладил по головкам, читал хорошую добрую книгу. И это воспоминание отвратит их от низости и подлости. Что мы можем ещё им дать?
Жена прижалась к Антону всем телом:
– Ты знаешь, когда я ребёнком жила с родителями в Прибалтике, думала – какое счастье, что весь мир знает русский язык. Значит, все могут общаться между собой и всегда можно договориться. Я была так горда, что живу в Советском Союзе! Теперь боюсь. Вокруг стреляют, убивают, страшно… всё, что было раньше – рушится. По телевизору – кошмар, новости лучше не смотреть. Мне кажется, никто не знает, что впереди. В такие времена мы должны быть вместе, нужно доверять друг другу, понимаешь… доверять! Ведь, правда?..
– Да… доверять… – согласился Антон, заглянул в лицо жене. По её щекам беззвучно стекли две слезинки. Она вздохнула:
– Да, наступило время доверять… Марина думала, как хорошо, что муж работает в милиции, у него есть оружие, чтобы защитить свою семью, но дома бывает редко. Внезапно накатил страх – ведь он должен защищать и других, сидеть в засадах, преследовать убийц, рисковать своей жизнью. Она снова терялась в сомнениях – быть может, лучше уехать с детьми в Финляндию, директор фирмы уже переехал и звал её тоже.
На тумбочке в прихожей зазвенел телефон. Антон встал, в трусах-плавках и футболке пошёл в коридор, снял трубку. Из детской комнаты выбежали, балуясь, два подростка: семнадцатилетний Олег и его брат Илья на четыре года младше. Оба в спортивных трусах и футболках с номерами, закричали наперебой:
– Это нас!
– Это нас тренер на соревнования приглашает! Стали ожидать около отца, ёжась от утренней прохлады, глядя на телефон, тянули руки, шутя, толкались. Увидев, что отец внимательно слушает, встали в боксёрские стойки. Начали лёгкий спарринг. Шлёпали друг друга ладошками по плечам и в грудь, уклонялись от ударов, делали угрожающие выпады. Антон держал трубку около уха, коротко отвечал:
– Я понял. Уже собираюсь. Марина с лёгким возмущением и мольбой в глазах привстала с кровати, осторожно негромко напомнила:
– Сегодня же суббота!? Антон положил трубку на рычаг, пожал плечами:
– В Тосно четырёх граждан застрелили. Марина в ужасе откинулась на постель, закрыла ладонями лицо. Мальчики замерли, молча смотрели на отца, в лицах отразились удивление и настороженность, они перестали баловаться, погрустнели, вернулись в свою комнату.
4. Банда пополняется
Вечером в скромной шашлычной Колпина, отделанной изнутри опалённой вагонкой, отдыхал народ. В помещении густо накурено, вдоль стен расположился десяток деревянных столов. Пахло запечённым мясом, варёной картошкой и чем-то кислым. В центре зала две пары танцевали, медленно изгибаясь, наклонялись из стороны в сторону, периодически целовались. Из динамиков на стенках звучала популярная песня группы «Фристайл»:
Из-за стойки строго следил за порядком бармен южной национальности, наливал спиртное, протирал полотенцем мокрые фужеры. У стены при входе на двух диванчиках, милуясь, сидели в обнимку пары. За длинным столом, сдвинутым из трёх штук, веселился с десяток парней и девчонок чуть за двадцать. Перед ними стояли откупоренные банки и бутылки с пивом, пакеты с чипсами, валялись пустые пачки дешёвых отечественных сигарет, несколько пепельниц, доверху наполненные, окурками.
Дверь в шашлычную открылась, вошли Яшин, Кормилин и Васильев. Они прошли вперёд, остановились посреди зала, где танцевали пары, стали осматриваться. Яшин поднял руку, жестом приветствуя бармена. Тот узнал щедрого завсегдатая, помахал в ответ полотенцем, приглашая зайти, показал рукой на зарезервированный дальний столик с табличкой. Яшин кивнул, повёл друзей, куда указал бармен – в угол к окну. Кормилин не дал Васильеву сесть:
– Димон, иди, закажи всем солянки и ещё чего-нибудь сытного поесть, может, мяса. Пусть сразу принесут водки с пивом и селёдочку… хлеба не забудь. Васильев неторопливо вразвалочку пошёл к барной стойке. Сергей переставил табличку со стола на подоконник, сел спиной к окну. Яшин посмотрел вслед уходящему воспитаннику, опустился в кресло рядом с Кормилиным, негромко спросил:
– Слушай, Серёга, я всё думаю, может, не стоило тех в «жигулях» всех кончать? Так сразу на первом мероприятии? Кормилин усмехнулся:
– А ты хотел, чтобы они наши физиономии срисовали, – кивнул в сторону ушедшего Васильева, – да и должника твоего надо было покрепче привязать. Парень старательный, пусть он думает, что для нас это обычное дело. Учится он быстро, мы такими в его возрасте не были – далеко пойдёт! Игорь подумал, что приятель уже неделю гостит в его квартире и ничего о себе не рассказывает, нахмурился:
– Пойдёт, пока не остановят! Помню, ты в училище жизнерадостным активистом был, комсоргом, если не ошибаюсь. Кормилин откинулся на спинку стула:
– Я и сейчас жизнерадостный, только не для тех гадов, что жируют – доллары копят, квартиры перепродают. И активист! – достал из потайного кармана красную книжечку, кинул на стол. Яшин раскрыл документ, прочитал вслух:
– Депутат Верховного совета Молдавской ССР… – покачал головой: – Ну, ты даёшь! Точно… я же помню, ты родом из Приднестровья был. В люди выбился? – Хитро усмехнулся: – Забыл, как мы ключи с тобой вытачивали для навесных замков, по чужим гаражам шарились?
– Не забыл, – Кормилин улыбнулся, убрал удостоверение в карман, достал ключи с брелоком в виде трубочки, показал приятелю. Яшин с удивлением схватил металлический цилиндр, стал осматривать, глаза радостно засветились:
– Это я помню, ключ проводника, но как-то не пригодился, где-то дома валяется.
– А мне вот пригодился, – грустно заметил Кормилин, – даже спас меня однажды, сложная была ситуация. Теперь он мне как талисман! Постоянно с собой ношу! Игорь достал из кармана сигареты, прикурил от зажигалки, положил принадлежности на стол. Затянулся, выдохнул дым в сторону:
– А чего в Россию решил вернуться? Сергей усмехнулся:
– Должок за мной здесь, да и матери надо помочь. Яшин снова затянулся, пододвинул к себе пепельницу:
– Помню, у тебя брат был, фрукты привозил, всех угощал. Кормилин напрягся, сжал челюсти, умолк. После паузы достал из потайного кармана фотографию, передал Яшину. Игорь посмотрел на фото, радушно удивился:
– Ух ты, как время летит. У него уже две дочки?
– Были, – серые глаза Кормилина болезненно заблестели. Он отвернулся. На лице Яшина отразилось настороженное недоумение:
– Как это были? Кормилин продолжал смотреть в сторону:
– Нет уже никого, ни брата, ни его семьи. Молдавские волонтёры с милицией позаботились. Девочек изнасиловали, а потом вместе с родителями убили. Я тогда в Москве был, помощи просил у депутатов ваших, на заседании сидел… Лукьянов обещал помочь. Просил лодку не раскачивать, подонок!.. Вот это и есть должок. Хочу потом в столицу заехать навестить бывшего коллегу… Лицо Яшина посмурнело:
– Ясно… – сильно затянулся, выпуская дым через ноздри, стряхнул сигарету в пепельницу. Вернулся Васильев, радостно сообщил, потирая руки:
– Всё в порядке, заказ сделан, только денег не хватило, сказал, что позже отдам, – помахал ладонью, разгоняя дым, сел, в шутку заметил: – Игорь Петрович, ты нас закоптишь своим дымом, и так дышать нечем…
В очередной раз открылась дверь в шашлычную. Сутулясь, зашёл долговязый парень лет двадцати в круглых очках на широком утином носу. Волнистые волосы закрывали уши, торчали в стороны, прикрывая наушники, от которых шли провода к плееру, висящему на поясе. Двигался, пританцовывая, держа руки в карманах, в такт музыки мотал головой. Издали помахал рукой компании молодёжи за длинным столом и направился к ним. На лице Яшина появилось радостное удивление, губы растянула предвкушающая ухмылка. Он привстал и призывно строго крикнул: