Гера Фотич – Генералы песчаных карьер (страница 4)
Смех усилился.
Ткач смотрел на красную физиономию Сидорова и чувствовал, что сильно прокололся. Но где? Даже руководители отделов всё знают. Он подумал, что в последнее время мало уделяет времени изучению климата в собственном управлении.
Как-то мои оперативные позиции ослабли, – подумал Ткач. Надо бы кого из угрозыска пригреть, чтоб рассказывал, что у них там твориться!
Вскоре дошла очередь до Васильева.
– Пойдём ко мне, – тихо сказал Ткач Сидорову, – поручи вести совещание заму.
Сидоров пошептался с заместителями, и через пару секунд понуро последовал за генералом.
– Не вставайте, – негромко сказал Ткач в зал и вышел.
Как только они вошли в генеральский кабинет, Ткач обернулся. Сидоров был коротышкой, хотя и квадратным, поскольку раньше долго занимался борьбой. Но потом пошёл в милицию, и как большинство спортсменов стакан во лбу не держал. Частенько спал физиономией в тарелке, когда пьянка была ещё в самом разгаре. Ему стыдно и неудобно было смотреть на шефа задирая голову, и он, надувая щёки, бубнил, как Вини – Пух, грустную песенку упершись взглядом в генеральский живот:
– Так получилось Сергей Евгеньевич, не подумайте чего. Мамедов неплохой человек. Хороший руководитель районного звена. А то, что тюрьма, так это ж кто её не нюхал теперь, посчитай каждый пятый в КПЗ посидел…
– Но мы-то с тобой знаем, что он за дело был арестован, ведь так? – возмущённо прервал его Ткач.
– Так-то оно так, товарищ генерал. Да где ж сейчас верных людей-то найдёшь? А он ситуацией владеет, и понимает с полуслова.
– И хорошо понимает? – улыбнувшись, съязвил генерал.
– Очень хорошо понимает, Сергей Евгеньевич! Оперативные позиции держит и сотрудники у него в норме! Раскрытий много!
– Что ты мне бредятину несёшь, – Ткачу надоело это заговаривание зубов, – он ведь только из камеры вышел. По-твоему, два месяца через тюремное окно руководил отделом? Как Ленин? Писал служебные записки на волю? Говори, сколько взял с него за должность и звание? Присвоить-то успели?
– Не успели пока, товарищ генерал. Управление собственной безопасности сопротивляется. Требуют справку о прекращении дела.
– Но деньги-то взял?
– Ну, да, – пробубнил Сидоров.
– Сколько?
– Пятнашку, – чуть слышно пролепетал тот.
– И конечно не деревянных?
Сидоров кивнул и понурился.
– Что-то, ты, товарищ полковник, голос потерял? С кого ещё деньги брал?
– Ни с кого, – торопливо забормотал Сидоров, надеясь, что дело подошло к концу, – клянусь…
– Не гони, – прервал его Ткач, – хочешь, чтобы я приказал, все вакансии руководителей поднять за последние три года? И посмотреть, кто на них был подвешен, чтобы полковника получить?
– Никак нет, – тут же отрапортовал Сидоров, и совсем тихо добавил, – ну человек шесть – семь.
– Ну, ты и лис! – возмутился генерал, – у меня под носом открыл лавочку по продаже званий. Половина главка знает, а я не в курсе!
– Да сейчас все так делают, товарищ генерал! Надо же своим помогать!
– Это, каким своим? – неожиданно для себя самого возмутился Ткач, что-то задело его внутри, быть может, появившееся с годами службы чувство офицерского братства, – С каких это пор тебе азербайджанцы своими стали. Вон у тебя руководитель агентурного отдела Фролов два года подполковником сидит, исполняет обязанности начальника. Ты с ним в одном окопе баланду хлебал. Афганец! Почему не дашь ему очередное звание?
– Так он не просит, – нашёлся Сидоров и покраснел, поняв, что сказал глупость и сейчас его шеф порвёт на портянки.
Но Ткач неожиданно успокоился:
– Не просит, или не несёт? – тихо спросил он, – ну да. А те просят и денег дают. Что за жизнь. Сами подонков делаем из людей, а потом удивляемся, откуда вокруг нас одни уроды?
– Так ведь время такое! – в тон генералу, тихо, словно подсказку произнёс Сидоров.
– Время такое? – переспросил Ткач, и, глядя в упор, назидательно продолжил, – время, Сидоров, всегда одинаковое: в минуте шестьдесят секунд, а в часе – три тысячи шестьсот. А вот люди…
– Разрешите идти исправлять ошибку, товарищ генерал? – воспользовавшись затишьем, засуетился Сидоров.
– Иди, – грустно согласился Ткач, – исправляйся, и заканчивай свою шарашкину контору, пока кто-нибудь в Москву не стуканул. Вылетишь у меня как пробка из управления!
Сидоров понуро, задумавшись, направился к двери.
– Кстати, – остановил его Ткач, – кто у тебя встречает нашего проверяющего из Москвы?
– Подполковник Фролов, – отчеканил Андрей Викторович, приободрившись.
– Ну вот, чуть что, так Фролов, – укоризненно произнёс Ткач, – а звание Мамедову! Пусть зайдёт. Скажу ему пару слов.
– Есть товарищ генерал, – отрапортовал Сидоров и чеканным шагом добил оставшиеся несколько метров до дверей.
Через пять минут в дверях появился заместитель начальника оперативного отдела подполковник Фролов Игорь Михайлович, которого в управлении прозвали вечным замом. И совсем не потому, что он занимал указанную должность почти десять лет, и это ему нравилось, а потому, что все знали, что выше ему не подняться. Фролова не ставили начальником на всякий случай. Был он самоуверенным. Имел свою точку зрения. Вновь приходящие руководители видели в нём тёмную лошадку и не рисковали использовать в своих личных целях. А поскольку был он исполнительным, работал хорошо и несколько последних лет исполнял обязанности своего непосредственного начальника, то и поручали ему самые ответственные мероприятия.
Думали – провалит, так убьют двух зайцев: будет на кого списать и должность освободится. Но почему-то до последнего времени все, что ему поручали, проходило на «ура» и приходилось даже его награждать.
– Михалыч, – обратился к нему Ткач, – тебе поручили завтра в шесть встречать нашего проверяющего из Москвы?
– Так точно, товарищ генерал, – бодро ответил Фролов.
– Знаешь его в лицо?
– Кто же этого мудака не знает Сергей Евгеньевич, совсем тихо продолжил Фролов, – Халюков Владимир, забыл отчество! Мы с ним частенько возимся.
– Это не тот, который в прошлом году в милицейскую гостиницу стал девчонок заказывать? Такой длинный рыжий?
– Так точно он! – подтвердил Фролов, усмехаясь, – Ещё после пытался нас заставить оплатить ему проституток!
– Ну, фрукт! – возмутился Ткач, – Может сделаешь, чтобы он к нам вовсе не доехал? Придумай что-нибудь! Вывези его в лес подальше!
Ткач засмеялся своей шутке.
– Так другого пришлют, ещё хуже! – подхватил шутку Фролов.
– Ладно, – стал серьёзным Ткач, – задача поставлена, выполняй!
– Есть товарищ генерал, – ответил Фролов и вышел из кабинета.
Умный парень, – подумал Ткач, – сообразительный… нечего ему в начальниках делать. Пусть исполняет.
Оставшись один, Ткач снова подошёл к портрету и посмотрел на Петра.
– Ну, что висишь, родоначальник взяточничества? Говорят, что это ты своим наместникам денег не давал? Говорил, что и так наворуют? Вот теперь и смотри на результат – улыбайся!
Настроение испортилось – он представил себе всю глобальность процессов идущих в правоохранительных органах. От такой необъятности закружилась голова. Он сел за свой стол и посмотрел в окно. Солнечные лучи разбивались об отражающее покрытие стеклопакетов. Их жалкие проникающие остатки благополучно тушились кондиционером, истребляя даже намёк на уличную жару. Здесь был совсем другой климат.
Ткач отодвинул от себя книгу и задумался.
– Что же делать со всем этим? Ведь совсем недавно всё было по-другому. Двадцать лет назад. Когда мы пришли операми на землю.
Что изменилось? Ну да, водку пили. Зато работали как проклятые. Разгребали дерьмо. Тот же Сидоров падал под утро рожей в салат, а потом просыпался и ехал брать маньяка. Кто бы ему тогда сказал, что он будет через двадцать лет званиями торговать – застрелил бы верно. А я тоже хорош. Казначей! Деньги снизу собираю и наверх передаю. Противно. Ну а как жить? У меня – генерала, зарплата тридцать тысяч. У Аньки такая же была, когда секретаршей работала у моего приятеля – бизнесмена.
Кажется, ну вот ещё немного, и наступят перемены. Каждый новый президент об этом говорит. Распускают слухи, что специально денег не платят, чтобы отсеять случайных попутчиков и карьеристов. И как очистят ряды, так и зарплату сделают достойной. Но эти слухи возникают и пропадают уже на протяжении двадцати лет и никто им уже не верит. В регионах опера стали бунтовать через интернет.
А на прошлой неделе и ОМОН голову поднял. Стал рассказывать, как они деньги зарабатывают и своё руководство обогащают. Ну а что же делать? Про военных пенсионеров вообще на несколько лет забыли. Всем пенсию прибавляли, индексировали, а им – нет. Просто вычеркнули из живых!
Опять реорганизация! Видимо фээсбешники не спят! Учуяли волну в милиции – наверх доложили. Теперь всё закончится обычным тупым сокращением. Под него всех неугодных и сольют. А неугодные теперь кто? Те, кто неуправляем. Надо же формулировку придумали для тех, кто имеет своё мнение и отстаивает его. Надо будет Фролова отправить на пенсион!
Ткач почувствовал, как у него заныло сердце. Он достал из сумочки флакон изокета. Прыснул под язык неприятной жидкостью. Во рту защипало. Мысленно, поблагодарил знакомого доктора, за совет носить это лекарство постоянно с собой.
Так и окочуриться недолго от таких мыслей, – подумал он, – надо просто жить. Раз уж попал в колоду – следуй её правилам. Не хочешь – свободен. Другие на твоё место встанут. Иди, получай пенсию десять тысяч и пиши мемуары.