Гепперт Оксана – Обрученные огнем (страница 12)

– Что? Так и должно быть?

Какой у Ланса взволнованный голос…

– Почему она не очнулась?

– Диана, просыпайтесь! Возвращайтесь домой.

А это еще кто говорит? А, ну да… кажется, какой-то старичок спрашивал меня про детство… подождите-ка… Ди, ты, кажется, совсем сбрендила? Это же гипнотизер, к которому мы пришли, чтобы… о черт, не помню, зачем…

– Скорее, разбудите ее!

– Не могу. Последнее воспоминание, видимо, было невероятно болезненным…

– … значит, это сознание так защищается? Как угодно – но разбудите ее, хорошо?

– Диана. Диана, вы нас слышите? Это был просто сон. Обещаю, он вас больше не потревожит. Очнитесь.

И чего они так всполошились… ну подумаешь… поспала немного… еще бы поспать… а они раскричались… не дают отдохнуть человеку…

– Нужно… как-то зафиксировать внимание на здесь-и-сейчас…

– Ну так зафиксируйте! Или, может быть, вот это?..

Громкий звук бьющегося стекла прямо под ухом – такое обращение показалось мне уже чересчур. Поспишь тут…

Вот я вам сейчас выскажу…

На сей раз комната приобрела достаточно четкие очертания, я в удивлении осмотрелась. Щеки почему-то оказались мокрыми от слез.

– Что?

Ланс со старичком ошарашено переглянулись.

– Ну, знаете ли!.. Вот так задачку вы оба мне задали. Да, к вашему сведению, юноша, вы только что разбили графин из старинного набора хрусталя. Антиквариат.

– Прощу прощения за порчу имущества и нервов. И огромное спасибо вам за помощь. – Ланс улыбнулся гипнотизеру тепло и обаятельно, как он умеет. Вот и попробуйте после этого на него позлиться. – Герман Вольфович, такой суммы хватит?

Гипнотизер долго взирал на плотную пачку крупных купюр. Затем, тряхнув седыми кудрями, решительно протянул ее Лансу назад.

– Уважаю ваше мужество и щедрость, юный Кристенсен, но… свозите-ка лучше подругу в санаторий. Будем считать это моей врачебной рекомендацией. И передавайте привет старине Элу.

Уходя, Ланс украдкой сунул деньги в книгу на тумбочке.

Когда мы уже спускались по лестнице, Герман Вольфович вдруг окликнул меня.

– Диана! Подождите.

Как был – в домашних тапочках и криво застегнутом халате, старый гипнотизер поспешил к нам.

– Я вот что еще хотел сказать. Обрывки горестных воспоминаний больше не будут вас мучить. Когда именно полностью вернется память, я не знаю, но… уверены ли вы, что это в принципе необходимо? Иногда желание полностью вернуть себе память о прошлом, будь то регрессия или просто травмирующие события данной жизни, от которых мозг предпочел избавиться, напоминает попытку вытащить с пыльного чердака старый бабушкин сундук и водрузить его на самое видное место.

– Что вы хотите этим сказать? – произнесли мы с Лансом практически одновременно.

– То, что вы не можете быть уверены, что найдете в нем нечто полезное. Даже если сто лет назад ваша бабушка удосужилась наполнить его дорогими платьями да вкусной едой, по прошествии времени все это примет вид истлевшего тряпья и плесени. Вдобавок тараканы разбегутся из сундука по дому.

– И это говорит человек, всю жизнь отдавший теории и практике регрессивного гипноза, – пробурчал Ланс себе под нос.

– Вот именно, мой мальчик, именно поэтому я даю вашей подруге такой совет. Диана, прежде чем открывать, и даже только вытаскивать с чердака старые сундуки, вы должны быть точно уверены, что среди плесневелых тряпок найдете нечто ценное, над чем время просто не властно. Нечто, ради чего стоит рыться в гнилье и распускать тараканов. Скажем, фамильный бабушкин алмаз. Собственно, это все, о чем я хотел предупредить вас.

***

Домой мы шли молча. Действительно чувствовалось, что это – второе утро нового года. Впервые в моей жизни год был настолько… новым.

Молчание нас совершенно не тяготило.

Многие люди не могут молчать друг с другом. Кто-то, наверное, вообще не умеет молчать. А кто-то боится, так как в тишине теряет иллюзию связи, единства с человеком, понимания. Нам было нечего терять, ведь у нас в отношении друг друга никогда не было иллюзий.

Возможно ли такое в принципе? Видимо, да, раз мы с Лансом – тому пример. Иллюзий – не было. Понимание есть.

– Хочешь, пойдем встречать в оранжерее рассвет и допивать «Вдову Клико»?

Спросил так легко, как будто ничего не случилось, и этой ночью мы как раз вышли нагулять аппетит, чтобы потом вновь вернуться к праздничному столу. Как странно. Обычно мне стоило немалого напряжения воли терпеть людей с легким восприятием жизни. Они казались мне пустыми или, по крайней мере, неглубокими… «Невыносимая легкость бытия» – так я любила их называть.

Но умение Ланса разрядить обстановку и любовь к простым радостям жизни меня совершенно очаровали… ведь легкость его натуры рождалась не из инфантилизма или внутренней пустоты, а как раз напротив… от глубины понимания и милосердия. Милосердия, удивительно верно подсказывавшего, когда нужно действовать решительно, а когда гораздо эффективней – забыть тревоги и улыбнуться.

– Пить?.. Возможно, лучше сразу в… санаторий.

Он улыбнулся моей простенькой шутке.

– Поедем. Это именно то, что доктор прописал…

– Брось, Ланс, нечего делать в санатории зимой.

– Значит, отправимся за экватор – там лето. Не переживай ни о чем, с финансами порядок, и они не из семейной «коллекции».

Я не стала спрашивать, откуда у него свои деньги в таком изрядном количестве. Я не желала их тратить. Мне было все равно. Какая, в общем-то, разница, где мы находимся и сколько градусов ниже нуля? Ланс шел рядом, от чего на душе у меня наступало явное потепление. Полностью бесплатное и совершенно бесценное.

– А ведь объяснение нашему внезапному и полному пониманию – та жизнь?

Прежде чем ответить, он притянул меня к себе за плечи.

– Мы были всем друг для друга, Ди.

Он всё ещё улыбался.

– Ланс… сдается мне, в той жизни мы были куда способней на подвиги, чем теперь.

Улыбка стремительно сорвалась с его красиво очерченных губ, словно последний яркий лист, подхваченный ветром.

– В том-то и проблема.

Глава 8. Новичок

Мария Ивановна внимательно изучала журнал. Выбор, впрочем, был невелик. Прекрасно отдавая себе отчет, что спрашивать некого, она задумчиво вздохнула.

– Ну, 11«Б», желающие отвечать по четвертой планете солнечной системы не появились?

Тишина…

– Вы хотя бы можете сказать, как она называется?

Риторический вопрос…

– Марс, – буркнула я себе под нос, и через секунду с двух соседних парт раздалось робкое эхо:

– Марс…

Астрономию никто в классе принципиально не учил.

В этот момент послышался негромкий стук в дверь.

– Войдите! – разрешила Мария Ивановна, продолжая изучать журнал теперь уже почти с отчаянием. Дверь открылась, и стройный светловолосый юноша остановился на пороге.

– Здравствуйте. – Он привычным жестом откинул с лица непослушную челку и обвел класс внимательным взглядом. Все зашептались.

– Здравствуйте-здравствуйте, – живо отозвалась учительница, радуясь отсрочке «судных» двоек. – Вы что хотели?

– Да я, собственно, учиться пришел. Простите за опоздание, только уладил вопрос с зачислением.