Гепард Лайри – Восход Луны (страница 79)

- Спасибо. - Мне предложили новую порцию еды.

Начало игры показалось скучноватым: крепость среди моря, люди, плывущие к ней на лодке без весел, вид сверху глазами пролетающего пегаса. Для человека, никогда не отрывавшего ног от земли, эта картина наверняка была завораживающей и притягательной, но я скучала и не подавала вида просто из уважения к Лайри. А мрачный коридор и комнаты с грубыми каменными стенами пробудили нехорошие воспоминания.

Интерес появился, когда один игрок посетил смотрителя маяка, человека с пышной белой гривой и длинной бородой. Старец Фура, раскрыв огромную книгу, задал гостю головоломку. Обожая различные загадки, я тоже задумалась над ответом. Вероятно, он был связан с мифологиями, которых я не знала. К моей досаде, игрок не угадал, тем самым не дав и мне узнать ответ, а ключ был выброшен из окна в море.

Перебегая от одной двери к другой, игроки заходили в комнаты, где их подстерегали испытания: суровые, веселые, внезапные, они все различались. До этого зная людей лишь с плохой стороны, я смотрела на проявления ловкости, выносливости, смекалки и силы воли. Игроки переживали друг за друга, подбадривали советом и шутками. Мне нравилось, я представляла моего человека в каждой из этих комнат, прикидывая, как справился бы Лайри с очередным испытанием. Когда истекающий потом игрок покинул задание «Стальная рука», так и не отжав ключ у Силача Форта, я села и заинтересованно потыкала копытом в бицепс Лайри, вызвав удивленное «мр-р-р?» с его стороны.

- Полагаю, ты смог бы одолеть Силача? - Кокетливо улыбнулась.

- Этого? - Любимый указал на экран. - Не знаю, это надо в жизни проверять: ехать в форт и бороться с ним. А гадать, сидя на диване?.. - Лайри вопросительно развел ладони. - Думаю, пришлось бы повозиться. Мужик-то он крепкий.

- Даже и не думай! - Категорично отмахнулась ногой. - Все у тебя получилось бы - и цилиндры проползти, и по лестнице взобраться, и Силача завалить, и ключ на ленте поймать, и под стаканами найти. Я уверена в этом. К тому же, ты…

- Ну-у во-о-от, опять эта гадость! - Простонал Лайри упавшим голосом, и лицо его исказила гримаса брезгливости.

Я сначала не поняла, что могло столь быстро испортить настроение человека, но взглянула на экран.

- Это глина в комнате? - Спросила, желая вникнуть в суть.

- Грязь. Эта «Борьба в грязи» - самый отвратительный этап в игре. И ведь кому-то это нравится смотреть…

- Что? - Теперь и я таращилась, шалея от происходящего. - Выставить маленькую хрупкую самку против такой ломовой лошади?!

- Мда, Пенелопа изваляет кого угодно. Шансов нет.

- Фу! - Скривилась, глядя, как участницу смачно бросили в жижу. Я уткнулась мордой в колени Лайри и загородилась крылом от нелицеприятного зрелища. - Скажи, когда сие грязеваляние закончится.

До моего слуха доносятся шлепки, возня, звуки падения. Лежу, вдыхая человеческий запах. Пальцы Лайри нежно скользят по шее, спине, мягко теребя волосы и шерсть. Мышцы невольно вздрагивают от щекотки, когда пальцы гладят особо чувствительные места возле крыльев, где шерсть переходит в перья. Ну зачем, зачем меня чешут именно там, а не где угодно еще? Шумно сопя, блаженствую на волне томящей, постепенно разгорающейся страсти. Любимый в который раз пройдется по граням наслаждения, замечая лишь ему понятные моменты, и прервется, позволяя мне остыть, не достигнув черты, за которой удовольствие превращалось в страх насилия.

Мои околоплотские размышления прерваны вздохом. Неожиданно наклонившись, Лайри опирается, как я поняла, рукой на мой круп и тянется куда-то дальше, почти лежа на мне. Истома, пленившая тело, моментально исчезает, я поджимаю хвост, настороженно прислушиваясь к шуршанию чего-то большого позади. А, это сумка?

- Луна, попробуешь радугу?

Сев прямо, Лайри показывает небольшой красный пакет с изображением радуги и россыпью цветных шариков.

- О, я однажды в детстве пробовала Эквестрийскую радугу, думая, что она столь же вкусная, сколь и красивая. Это было одно из самых больших разочарований в моей жизни.

- Не понравилась?

- Нет. Она чрезвычайно острая, намного острее кетчупа в твоем холодильнике. После первой и последней пробы я несколько дней ходила с опухшим языком и не могла ни есть, ни говорить. Было больно, обидно и досадно.

- А тут просто фруктовые конфеты. - Лайри подал несколько штук, я взяла их с ладони губами.

- Эти вкусные, спасибо.

Игра заканчивалась: участники добыли нужные семь ключей, и теперь подвергали свои жизни опасностям, ища какие-то «подсказки».

- Мы-м-м… - Промычал Лайри. Оглянувшись, я увидела, как он напряженно шарит языком за щекой. На мой вопрошающий взгляд Гепард негромко рыкнул, и, поискав еще, сплюнул на ладонь маленькую грязно-желтую косточку с неровными краями.

- Ты сломал зуб. - Сказала я.

- Похоже, об конфету сломал. Совсем зубы дрянные становятся. И… - Он пошарил языком снова. - Самое странное, что я ничего не чувствую. Ни боли, ни новых дырок, так что, даже не знаю, откуда этот кусок выпал.

- Ложись. - Шагнув на пол, я включила свет и уперлась передней ногой в грудь человека, вынуждая откинуться на спинку дивана. - И открой рот.

Лайри взглянул на меня так, что подумала - заупрямится. Не стану ж я его силой ломать. Но нет, он молча лег. Ткнувшись носом в его нижнюю челюсть, подвинула голову чуть левее, чтоб свет лампы лучше освещал полость рта.

- Один из дальних коренных справа развалился. - Сочувственно вздохнула. - Жаль, что я без магии. Могла бы полечить тебя.

- Ну, счас не болит и то ладно. - Лайри махнул рукой. - И еще, Луна, никогда не говори мне слово «жаль» и ему подобные.

- Почему ты столь пренебрежительно к себе относишься? - Удивленно возмутилась я, пропустив мимо ушей реплику про «жаль». - Я бы сказала, что тебе надо обратиться к хорошему лекарю.

Сев, человек уперся лбом в мой лоб, словно собираясь забодать:

- Я ненавижу ходить по клиникам и лечиться. А лечить зубы - это вдвойне неприятно. Пока вконец не припрет, шагу не сделаю.

- Твой выбор…

Печально вздохнув, я легла на диван. Досматривать игру не хотелось - в душе я переживала за любимого.

- Ты расстроилась? - Лайри пересел на пол и погладил мою щеку.

- Да, меня огорчает такое твое отношение к телу. За ним надо ухаживать, а не смотреть, пока оно медленно разрушается на глазах.

- Ты права, я не ценю это тело. Потому что оно - тело человека. А я - гепард. И мне в не своем теле очень неудобно. - Грустно объяснил Лайри. - Так же как тебе неудобно быть земной пони.

- Я разве земнопони?

- Ты рассказывала о впечатлениях от бескрыломагийной жизни, когда только поселилась у меня. Так что и мое положение тебе должно быть понятно.

- Наверное. - Пожала плечом, не особо желая спорить на спорную тему.

После пересоленного картофеля хотелось пить, и я пошла на кухню, оставив Лайри смотреть финал. Из говорящей коробки на столе звучал какой-то напев. Продолжая копаться в холодильнике, я крутанула колесо громкости телекинезом.

…емля в иллюминаторе видна…

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери,

Грустим мы о Земле - она одна.

А звезды тем не менее, а звезды тем не менее,

Чуть ближе, но все также холодны.

И, как в часы затмения, и, как в часы затмения

Ждем света и земные видим сны.

Стянув носки с передних ног, я свинтила крышку с банки молока и уселась около стола, вслушиваясь в звуки чужой культуры.

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева.

А снится нам трава, трава у дома,

Зеленая, зеленая трава.

Да, свежая трава это хорошо… Держа банку в копытах, отпиваю, наслаждаясь прохладой и вкусом.

А мы летим орбитами, путями неизбитыми,

Прошит метеоритами простор.

Оправдан риск и мужество, космическая музыка

Вплывает в деловой наш разговор.

«Летим»? Сглотнув, задумалась над смыслом.

В какой-то дымке матовой Земля в иллюминаторе,

Вечерняя и ранняя заря.

А сын грустит о матери, а сын грустит о матери.

Ждет сына мать, а сыновей - Земля.