Гепард Лайри – Восход Луны (страница 109)
«…И это притом, что формально ты - животное. И полностью зависишь от моральных «рамок» человека, с которым вынуждена находиться рядом. От его воспитания, настроения, произвола и желаний…»
По-прежнему удерживая мою морду, Лайри нарочито-заботливо смахнул пыль с носа и поникших ушей.
- Я сказал в первый же день нашего знакомства: спасать тебя я взялся ради денег. Золото и его аналоги - вот единственное, что имеет ценность в моем мире. О любви и верности лепечут лишь душевнобольные.
Оглушенная жестокими воспоминаниями, я едва воспринимаю слова человека. Будто тяжелые капли яда, они медленно просачиваются в сознание, отравляя разум.
- Селестия - очень мудрая правительница. Именно она посоветовала, как воспользоваться твоими слабостями и утихомирить. У нас с тобой, Луна, был договор: ты должна оставаться милой и доброй на все время пребывания в гостях.
Усмехнувшись, Лайри намотал на пальцы длинную прядь гривы.
- Со стороны это выглядело очень потешно: боясь лишиться еды, ласки, крыши над головой, ты сама заперла себя в клетке условностей и недосказанностей. Я еще больше запутывал, проявляя заботу и вовремя напоминая о потаенных страхах.
Я вскрикнула от боли, когда человек резко дернул за волосы.
- Мне очень приятно видеть, как всемогущая богиня, сама принцесса Эквестрии, бессильная, в безвыходном положении, добровольно подчиняется простому смертному, беспрекословно соглашаясь на все, что он скажет.
Медово-сладкий шепот Лайри разъедает душу, подобно «алмазной кислоте», могущей растворить даже бриллианты. Цепкие пальцы человека держат за морду, не позволяя отвернуться. Но и закрыв глаза, я против воли слышу его речь.
- Луняшка, я прекрасно знаю, что если б предложил отдаться мне - ты согласилась бы и на соитие, не особо упираясь. Но завладеть твоим телом - не столь интересно, как видеть изнемогающую в сомнениях душу. Мне нравится водить тебя по грани неопределенности, поглаживая круп и замечая страх. Ты не скрываешь, что тебе боязно, неловко, что простое почесывание хвоста заставляет трепетать от внутреннего ужаса. Ах, богиня ночи до смерти боится, что средь бела дня ее опрокинут и отымеют во все дырки - это жутко забавно! Я упиваюсь твоими эмоциями, играя на нервах, как на арфе, заставляя подчиняться, ослепленную иллюзией свободы выбора.
«…Луна, души - они как музыкальные инструменты. Как арфа, да. Ты в моих руках звучишь очень красиво и приятно…»
Слышу смех, тихий, злорадствующий - словно острый осколок разбитой вдребезги любви пронзает сердце. Я смотрю в глаза Лайри и понимаю - он не шутит.
- Кобыла, а кобыла, ты разум где забыла?
Все еще смеясь, Лайри отпустил меня и пересел подальше.
- Даже если ты искренне влюбилась - мне не нужна твоя любовь. Хотя да, смотреть в любящие глаза было великим удовольствиемр-р-р. Все это время я играл с тобой, то ввергая в бездну сомнений, то успокаивая одним лишь движением руки и ласковым словом. Всего за десяток дней я облазал прекрасную понячью душу вдоль и поперек, изучил каждый потаенный уголок этого райского местечка. Могу предположить, что за всю жизнь ты ни с кем не была столь болтлива и доверчива, как со мной. А согласие быть моей «особенной пони» звучало ну очень уми-ми-милительно.
Лианы сдавили грудь так, что дышать я могу лишь мелкими частыми вдохами, и от недостатка воздуха кружится голова.
- Однако, никто не отбирал у меня право выбора. И если так посмотреть, то Селестия нравится мне намного больше чем ты. Она более опытная в отношениях, сдержанная и рассудительная. Да, Тия тоже не одобряет твои безумства.
- Ты и ей все рассказал?! - От ярости с моего рога со злобным треском сорвалась молния.
Вздохнув, Лайри картинно закатил глаза:
- Как наемник, я обязан держать связь и докладывать ей обо всем, что с тобой происходит. Так что да, Тия знает, что ты сходишь с ума. Но речь не о тебе.
- А о чем же? - Невольно по всему моему телу проходит жаркая дрожь.
- О ней. Светлая принцесса потрясающе прекрасна в любви.
- Ах, да, ведь с ней ты тоже «делился любовью», как и со мной. - Огрызнулась я, чувствуя вновь разгорающееся в сердце жгучее пламя ревности.
- Верно. - Лайри кивнул. - Я хотел быть с ней, хотел утешить и поддержать. Да, я играл и с ее чувствами тоже. И в отличие от тебя, Тия адекватна: она приняла мою игру как должное и ответила взаимностью. Это была превосходная ночь в нежных объятиях крылатой кобылицы.
- Безумно рада за вас, аж с ума схожу. Но при чем тут я?
- А вот при чем: у тебя, Луна, испортился характер. Не важно, какова причина, важнее, что следствие ударило по мне. И вот я страдаю от твоих сиюминутных капризов.
Лайри бросил мне под ноги окровавленный обломок рога.
- И если животное начинает задирать нос и ставить себя выше человека, такому животному надо напомнить, где его место. Прежде я был ласков с тобой, но почему теперь я должен сдерживаться?!
Ах-х… Щека горит от удара, на глазах выступают слезы. Разинув рот, я пытаюсь отдышаться. Человек посмел оскорбить меня в лучших чувствах, отвергнуть, еще и унизить физически?..
- Неожиданно? Хорошая оплеуха всегда проясняет мышление. А быть может, мне стоит всадить твой рог тебе же в горло, чтоб ты познала, каково пришлось мне? Наяву ты, конечно, не сдохнешь от этого, но во сне помучаешься изрядно.
Тирек меня дери, как же я глупа!.. Как безмозглый наивный жеребенок наступаю на одни и те же грабли, из раза в раз. И теперь, словно горькое лекарство, проглатываю правду, в надежде исцелить свою слепоту. Ведь я же знала, всегда точно знала… со мной никогда не считались, меня ни во что не ставили, моя жизнь не представляла никакой ценности. Так как же так произошло, что в какой-то момент я потеряла голову и позволила себе такую непозволительную роскошь, как доверие?! Затуманив мне рассудок, сыграв на чувствах, со мной просто продолжали играть. На другом поле, с другими правилами. Преследуя ту же цель.
«…- Вот ты каков, кош-ш-ша-ак. - Выдохнула я, приоткрыв глаза. - Обожаешь мучить меня, держать на пределе сил и водить со связанными крыльями по краю пропасти, да?
- Да, - сладко улыбнулся Лайри, облизывая губы, - обожаю. Но ведь все с твоего взаимного желания и согласия…»
Слезы жгут глаза и щеки. Моя душа будто пепелище. Все то светлое, лучшее, что было во мне, медленно и мучительно обращается в прах, практически сожженное дотла. Все, что остается - терпеть боль от разбудораженных старых ран, отчаяния, бессилия и предательства.
Надежда - подлая, коварная и безжалостная лгунья - вот что губит меня каждый проклятый раз. Я должна была отказаться от нее задолго до того, как она отравит мою душу.
Пронзительный скрип. Тугие лианы жалобно трещат, не в силах сдержать мой напор боли и ярости. Разрыв, свист, и вот уже я оказалась мордой к морде с гепардом, готовым к бою.
- Ого, понька рассердилась? Вот это уже интереснее. - Встопорщив усы, зверь отступает, припадая к земле. - Поиграем в пятнашки, лунозадая?
- Я с тебя все пятна сотру!
Яростно хрипя, направляю рог на предателя. Но, влекомая эмоциями, забыла о своем увечье, и через миг мне почудилось, что мозг охвачен огнем неконтролируемой магии. Я застыла, не в силах двинуться, парализованная болью. Торжествующе фыркнув, гепард подскочил и впился зубами в правое крыло, ломая кости. Я заорала, чувствуя, как трещит выворачиваемый сустав и, стряхнув оцепенение, со всей силы лягнула зверя. От мощного удара кот кубарем покатился в заросли, а я ринулась прочь из окаянного леса.
Взбесившийся оборотень не стал преследовать, и на какое-то время мне удалось оторваться от моего палача. Надолго ли?
Кровью алой вымараны перья на крыле, след кровавый стелется по сырой траве. Каждый шаг отдается острой болью в плече, силы медленно покидают меня. Волоча поломанное крыло, я тихо плачу и бесцельно бреду по равнине, озаренной светом луны, бледным призраком скользящей в облаках.
Огибаю редкие сухие кусты. Вокруг ни души, лишь порывы мощного ветра яростно треплют волосы. Ветер кружит незримым демоном, набрасывается на меня, словно желая сбить с ног. Я настороженно вслушиваюсь - в унылом, леденящем душу завывании чудятся вполне различимые слова:
Знать не можешь
Доли своей.
Может, крылья сложишь
Посреди степей.
Некстати вспоминается древняя поговорка: «Пегас, сложивший крылья после неудачи, погибает». Мысли несутся беспорядочным галопом, спотыкаясь и падая одна через другую. Хрипло сопя, пытаюсь успокоиться и усмирить табун в голове. Я во сне, а значит, не могу умереть, даже если меня убить - я просто вывалюсь из сна. Будет страшно, больно, но я очнусь в реальности на диване. Или... Или я могу не проснуться и умру спящей?! От жуткого предчувствия встает дыбом шерсть и сводит мышцы, отголоски сердцебиения замирают где-то в задних копытах.
Услышав чей-то громкий стон, вздрагиваю и затравленно озираюсь. Стонала, оказывается, я сама.
Мне лучше идти. Двигаясь, я хотя бы не позволю разуму угаснуть. Впервые в жизни я лишилась рога во сне и не могу колдовать. Возможно, ночное светило мира людей воздействует на меня намного более разрушительно, нежели родное Эквестрийское.
Так, размышляя о различиях Лун разных миров, я иду по степи.
Внезапно потеряв почву под ногами, взмахиваю уцелевшим крылом, тщетно силясь удержаться на краю, и падаю в пустоту. Удар, хруст у самой головы, боль пронзает разум. Тьма поглотила меня. Наверное, она несет избавление.