Георгий Зотов – Тиргартен (страница 42)
Спустя час он чувствовал себя измученным, уставшим и ужасно злым.
Столько времени резал туловище, весь испачкался кровью, дабы наконец уяснить: трудился напрасно, торс тащить нелегко. Да и выглядит половина Элизабет не особенно привлекательно… Это вам не целая «кукла» в качестве трофея, совершенно голая, в красивых туфлях, с растительностью на лобке (о, слава сороковым, заколебала эта мода на эпиляцию), которая стояла бы у него за стеклом, словно Барби. Кстати, как он завидовал в раннем детстве двоюродной сестре, обладавшей неисчислимой коллекцией пластмассовых девиц. Она могла дёргать их за волосы, отвинчивать головы, руки и ноги, подстригать, отрезать что угодно, одевать и раздевать… А тут – кукла в человеческий рост с такими же функциями, даже лучше. Но вот что поделаешь – он без помощников и охраны… Придётся оставить останки Элизабет здесь. Впрочем, без сувениров он всё равно не уедет, это принципиально. Уходит ещё пара долгих часов, прежде чем он справляется с «оформлением» своего багажа, тщательно омывая водой то, что осталось от Элизабет. Она уже не такая красавица – похожа на сломанный пластмассовый манекен. Ладно, хватит возиться, облачая труп в красивое платье. И так уже устал как собака. Бросит за городом, а журналисты и полиция пусть сами гадают, зачем он распилил тело.
Человек, поминутно смотря на часы, дожидается, пока стемнеет. Затем аккуратно заворачивает покойницу в брезент и складывает набор окровавленных комочков плоти в лаковую шкатулку (судя по перламутровым журавлям на крышке, китайская работа). Забирает большую флягу, куда предварительно сцежена кровь. Свёрток перемещается в багажник машины, убийца едет осторожно, оглядываясь. Останавливается на краю леса, слышен свист ветра. Человек вытаскивает по очереди обе половинки тела, относит в сторону (долго тащить ему лень) и придаёт покойнице необычный вид: руки вокруг головы, ноги раздвинуты, чуть подвывернуты лодыжки. К порталу приезжает под утро. И тут мозг внезапно посещает идея – как он сглупил. Решение было на поверхности: СЛЕДОВАЛО ЗАБРАТЬ ГОЛОВУ. Боже, он идиот. Точно. Вот оно – начало замечательной коллекции. Теперь он отлично знает – что именно собирать.
Головка Элизабет прекрасна. Однако возвращаться за ней уже поздно.
«Обнажённое тело 22-летней официантки Элизабет Шорт было обнаружено на пустом земельном участке по Саут-Нортон-авеню в Лейтмерт-парке: эта территория большей частью неразвита, там нет магазинов или больших домов. Местная жительница, миссис Бетти Берсингер, случайно наткнувшаяся на останки мисс Шорт в районе 10 часов утра во время прогулки со своей трёхлетней дочерью, сообщила в интервью нашему изданию, что приняла жертву за сломанный манекен. Опознав в находке мёртвое тело, храбрая миссис Берсингер вбежала в ближайший дом и громким голосом попросила хозяев вызвать полицию. Как информируют наши источники в полицейском морге Лос-Анджелеса, скорее всего, перед нами – классическое преступление серийного убийцы. Туловище мисс Шорт распилено пополам в районе талии, из тела полностью выкачана вся кровь; кожа неестественно белая, поэтому миссис Берсингер и показалось, будто перед ней манекен. Рот изуродован «улыбкой Глазго» – жаргонное название разреза от уха до уха (три дюйма с одной стороны и 2,5 дюйма – с другой), пришедшее в наш лексикон от английских уличных банд тридцатых годов. К сожалению, перечислены далеко не все издевательства маньяка, каковым подверглась бедная мисс Шорт. Если можете, не показывайте нашу газету детям, умеющим читать. Убийца нанёс покойной несколько царапин ножом на внутренней стороне бёдер, а также… отрезал и, по-видимому, забрал с собой соски обеих грудей жертвы, внутренние и наружные половые органы – то есть её вагину целиком. Отсутствуют часть правой груди и кусок плоти с левого бедра. Как заявляет полицейский медэксперт, хотя тесты на семя и оказались отрицательными, нельзя стопроцентно быть уверенным насчёт отсутствия изнасилования. Правоохранительные органы Лос-Анджелеса пока квалифицируют случившееся как «зверское убийство на сексуальной почве» и призывают всех, кто был свидетелем этого преступления, обратиться в полицию. Важна любая информация, способная привести к поимке виновного»[71].
Глава 6
Бойня
…У лейтенанта вермахта отвисла челюсть, и это оказалось последним его действием. Очередь из МГ-42 разорвала немцу грудь. Офицера подбросило в воздух, словно куклу, и он свалился под ноги подручным. Лютвиц распластался на полу, полагая, что за сегодняшний день более чем достаточно приключений. Один солдат, оценив ситуацию, открыл огонь. Пуля сорвала погон с плеча Комаровского, тот, не снимая пальца со спускового крючка, скосил ствол пулемёта влево. Немец выронил оружие, схватился обеими руками за живот. Второй фриц проворно бросился за спинку дивана. И вовремя – ему на каску посыпалась штукатурка от выстрелов.
– Генрих! Адольф! Ко мне! – срывая голос, фальцетом закричал солдат. – Тут засада!
Ствол шмайссера высунулся из-за дивана и задёргался, поливая пространство вслепую свинцом. Треснула ножка стула Мэддока, в стороны полетели щепки, и британец, застонав, обрушился на бок вместе со своим громоздким «стражем». Комаровский двинулся вперёд, но сейчас же упал – свинец вырвал из левого нагрудного кармана кусок ткани. В воздухе закружились клочки серо-голубой материи. Лютвиц обеими руками шарил по половице, пытаясь в суматохе нащупать свой автомат, но, как водится, не находил. Солдат осторожно выглянул, прицелился в лежащего неподвижно Комаровского и дал ещё одну очередь – последняя пуля погрузилась в спину врага. В дверном проёме появились три человека. Немец, обернувшись, призывно махнул им рукой. Через секунду он услышал шаги. Сергей поднялся с пола и шёл прямо на него.
– Я же убил тебя… – пролепетал солдат, не делая попытки сопротивляться. – В чём дело?
– Долго объяснять… – бесцветно ответил Комаровский и нажал на гашетку.
Ливень свинца прошил насквозь и солдата, и тех троих, что уже вошли в комнату. Сергей, словно робот, двинулся дальше, перешагивая через корчившихся в агонии немцев. Во дворе шесть человек в разной форме (фольксштурм, гитлерюгенд и СС), вырыв пару неглубоких окопов, закладывали мешки с песком. Командовал этим разношёрстным отрядом офицер СС без фуражки – его голова была наспех перевязана белым бинтом с проступившими красными пятнами. Торопливо снуя во дворе виллы, словно тараканы вокруг куска сахара на обеденном столе, они обустраивали позицию. Между бетонными блоками стоял снятый с танка пулемёт, а трое гитлерюгендовцев тащили длинные, несуразные фаустпатроны. Они даже не заметили, что половина отряда ушла в дом и исчезла. Выстрелы трудно услышать – с юга вместе со стрёкотом ППШ, с буханьем орудий и лязгом гусениц танков гремело, нависая над Берлином подобно грозовой туче, раскатистое русское «ура». Лицо Елены, оскалившись черепом, растаяло и исчезло. Комаровский выдохнул, деловито проверил патроны в ленте. Оставалось немного, но ему хватит. Элитные войска защищают здания гестапо, рейхстаг и рейхсканцелярию. Для незначительных улочек оставили дешёвую шваль.
– Эй вы, суки! – уже не скрываясь, радостно крикнул он на русском.
Офицер в недоумении повернул голову. И тогда Сергей начал стрелять.
…Лютвиц наконец-то нашарил автомат, передёрнул затвор и осмотрелся. Со двора раздавался непрерывный грохот, и он уже не мог понять, кто и в чью сторону ведёт огонь. Внезапно Вольф похолодел. На полу валялись обломки стула и разорванные верёвки в свежих следах крови. Видимо, в перестрелке пули случайно задели путы Мэддока, и тот сумел освободиться. «Чёрт, дьявол». Где он? Послышался звон, посыпались осколки: комиссар автоматически, повинуясь фронтовой реакции, пригнулся. Воздух над его головой рассекло пустой бутылкой, точнее, «розочкой», британец за секунду смастерил её о край стола. Мэддок был страшен: из кровавой массы на месте лица жутко сверкали зубы и белки глаз, сломанный нос превращал дыхание в мощный хрип, напоминающий рёв взбесившегося животного.
– Die, fucking German[72], – сказал он на родном языке и бросился на Лютвица.
Тот нажал на спуск шмайссера. Короткая очередь отшвырнула британца назад, но он, как ванька-встанька, сразу поднялся на ноги. Автомат поперхнулся последним выстрелом – патронов больше не было. «Я настоящий идиот, да и Зергиус тоже… Почему мы не сняли с него бронежилет?!» – горько подумал Вольф и резво подался назад. Он понимал, что без оружия шансов против тренированного убийцы у него мало – парень как из отрядов Отто Скорцени[73]. Англичанин был избит в «мясо», возможно, ранен. Однако он легко справится с комиссаром «крипо», выполнив заказ Хозяина.
– Зергиус, твою мать! – заорал во всю мощь лёгких Лютвиц. – Сюда, на помощь!
– Твой бешеный друг не придёт, motherfucker, – оскалился британец. – Наконец-то. Я тебе вспорю живот и удавлю на собственных кишках. Давай-ка сюда, грёбаный фриц!
Разумеется, Вольф не последовал совету. Он шарахнулся в соседнюю комнату, оттуда бегом, едва ли не на четвереньках, бросился вверх по лестнице. Англичанин, не выпуская из руки бутылку с торчащими осколками стекла, помчался за ним. Добравшись до верха, Вольф бросил в Мэддока стоявшее в углу кресло, но тот, вне себя от ярости, перепрыгнул через препятствие. «Нож… доска… камень… что-нибудь». Вольф уже проклинал себя за дурацкую панику: надо было бежать на кухню, там ножи… Там же бутылки! «Сатана, гром и молния!» Комиссар улепётывал вдоль коридора второго этажа, едва Райан направился к нему, он неожиданно, словно мальчишка, съехал по перилам. «О, вот когда пригодились навыки школьного хулиганства». Лютвиц рванул на кухню, сзади послышались грохот и возгласы «fuck» – Мэддок перепрыгнул через перила, чтобы срезать путь, и неудачно приземлился. Впрочем, он сразу поднялся и побежал за противником. По закону подлости на кухонном столе не было ножей, стоял лишь пустой бокал для пива: маленький, всего на 330 граммов. Комиссар схватил его, ударил о край столешницы. Стекло разлетелось вдребезги, ладонь окрасилась кровью.