Георгий Зотов – Тиргартен (страница 32)

– Это ещё зачем? – поинтересовался Лютвиц, когда Сергей поравнялся с ним.

– Простая логика. Да, тут сейчас никого нет. А если появится? Трупы солдат с ножевыми ранениями вызовут подозрение: большевики послали разведгруппу, нужен перехват. Когда же в доме выбиты взрывом окна и он пылает, значит, попали под обстрел или бомба угодила. Спасать там всё равно больше некого.

– Крепко ты нас не любишь… – хмыкнул Лютвиц.

– Почему? – удивился Комаровский. – Нельзя сказать, что я вас не люблю. Я вас НЕНАВИЖУ. Вы выблядки. Сколь раз увижу – столь раз и убью. Ты скажешь сейчас, что я безумный большевик, но до вас я таким не был. Жил спокойно, любил жену, растил ребёнка. Это вы из меня вурдалака сделали. У нас всякое бывало, особенно в Гражданскую… Но пятилетних малышей не убивали. А тут… Выбьешь немцев из деревни, заходишь в сарай, а внутри дети повешенные – развлекались или заложников казнили, хер знает. Евреев просто запирали и сжигали живьём. Вы не люди. Вас, как крыс, просто сапогом плющить надо, едва увидишь, – чтобы заразу не распространяли.

– Это Гитлер, – сказал Лютвиц, избегая встречаться с ним взглядом. – Обычные немцы…

– Вы всё будете на Гитлера валить, – кивнул Сергей. – Он вешал, он убивал, он один ходил и всех расстреливал. А вы против, и даже осуждали. Если не нравится смотреть, как я твоих режу, – уходи. Тебе из Берлина не выбраться, он в нашем кольце – не сейчас, так через два дня в плен возьмём. Давай, сваливай отсюда, слова тебе не скажу, Волк.

– Меня Вольф зовут, но ты принципиально это забываешь, – хмыкнул Лютвиц и поднял шмайссер, по привычке сразу проверив затвор. – Нет, мой дорогой кровавый большевик, Диснея я убью сам. Да, я полицейский и привык подчиняться закону. Но ты показал отличный пример с Пройссом. Вот я и устрою ему всё по-честному – арест, допрос, трибунал и приведение приговора в исполнение. Буду судья, прокурор и палач – един в трёх лицах. Постараюсь уложиться за полчаса. Вот после, если хочешь, сыграем в двух ковбоев из американского вестерна. Ах да, ты же смотрел фильмы о победе коммунистического труда, а не вестерны. Встанем друг напротив друга – кто быстрее выстрелит, тот и победитель.

– Я не буду играть в ковбоев, – скучно заметил Комаровский. – Я тебе в рыло дам, и ты улетишь на хрен. Потом переломаю руки и ноги, и на этом игра закончится.

– Так и знал, – развёл руками Лютвиц. – Никакой фантазии. Что ж, пошли в гости к господину Диснею. Если, конечно, он сейчас отдыхает дома, а не занят охотой.

…Дверь оказалась бронированной, её пришлось подорвать: самодельную бомбу из трёх противотанковых гранат пластина толстой стали не выдержала. Первым в задымлённое пространство вошёл Комаровский, предусмотрительно выставив перед собой ствол пулемёта. Из прихожей три коридора вели в разные комнаты. После столь шумного звукового сопровождения, обусловившего визит в логово Диснея, соблюдать конспирацию было незачем. На крючках в прихожей висели плащ и чёрное дамское пальто, у шкафа блестело овальное старинное зеркало в полный рост. Лютвиц и Комаровский прошли в большую гостиную. Обои коричневого цвета с золотыми розами, старинные кресла на гнутых ножках, внушительный (размером с танк) рояль прошлого века, кожаный диван, на стенах – портреты Адольфа Гитлера и Роберта Лея, кованая тяжёлая люстра, канделябры с оплывшими толстыми свечами, напольные бронзовые часы в виде орла со свастикой. Лютвицу показалось, что откуда-то сильно пахнет дешёвыми женскими духами. Открыв двери огромного гардероба, гауптштурмфюрер включил фонарик. В углу под постельным бельём лежало что-то бесформенное, крепко связанное верёвками, словно тюк в порту. Комаровский, отодвинув Лютвица, сдёрнул покрывало. Женщина. Лет пятьдесят, волосы в пыли, помутневшие глаза тускло блестят на свету. Сергей склонился к её рту, вытащил кляп: дыхания нет. Он наклонил голову покойницы и увидел овальную гематому на затылке.

– Оглушил рукояткой пистолета… Судя по пене на губах, она задохнулась от кляпа или умерла от сердечного приступа, убийца её не душил, – обернувшись, сказал старший лейтенант. – Совсем недавно, пару часов назад. Просто связал и бросил, думаю, не собирался убивать, но в таком состоянии она протянула недолго.

Вольф Лютвиц наклонил фонарь.

– Значит, Дисней ещё недавно был здесь, – заметил комиссар. – Ничего не понимаю. Он убивает молодых девиц, а тут зрелая фрау, убежать не сможет, быстро выдохнется. Привёл тётку домой, галантно повесил пальто… Потом оглушил, связал и оставил в гардеробе. Я понимаю, что маньяк, но слишком уж экстравагантно.

– Она пришла не одна. – Комаровский кивнул в сторону обеденной комнаты. – Посмотри, на столе кофейник фарфоровый, три чашки. Видимо, покойная фрау явилась в гости в доброй компании, с подругой, племянницей или дочерью – подходящего для Диснея нежного возраста. Других туфель, пальто и одежды в прихожей нет, скорее всего, девицу он умыкнул окончательно, и мы её уже не спасём. Честно говоря, я не знаю, как поступить. Наверное, Дисней сюда не вернётся.

– Почему? – удивлённо спросил Лютвиц.

– Потому что я в жизни своей не видел людей, которые, обнаружив, что дверь их жилища внезапно снесли противотанковой гранатой, пожмут плечами и невозмутимо сядут за обеденный стол. Кстати, насчёт обеда. Убийцы здесь всё равно нет, а на скатерти три открытых банки тушёнки – видимо, дамочек угощал, изображая радушного хозяина. Торопился, даже не убрал, – хотя вы, немцы, известные поборники чистоты. Так вот, я не ел двое суток. Давай перекусим и обыщем дом. Может, что-нибудь и найдём. На возражения замечу: тебе спать обязательно надо, а мне есть. У нас даже поговорка имеется соответствующая: война войной, обед по расписанью.

– Я за, – немедленно согласился Вольф. – И поговорка мне очень нравится.

…Они молниеносно, вырезая финкой и эсэсовским кинжалом крупные куски прямо из банки, отправляя мясо с кончика лезвия в рот, расправились с тушёнкой. Обоим залитая жиром свинина показалась божественным деликатесом. Вслед за тем скрупулёзно, шаг за шагом (как и полагается следователям), начали исследовать дом. Первым делом натолкнулись на спальню, и в недрах шкафа нашли четыре вычурных, сработанных на заказ женских наряда – с пышными оборками, вырезом на груди, кружевами. Особо выделялись голубые шаровары с пришитыми к бокам серебряными монетками, туфельки с загнутыми носами и чадра псевдоарабского типа. Присутствовало и нечто совсем уж странное – скроенный из обтягивающей материи рыбий хвост (пришитые плавники воняли воблой – они были настоящими, из сушёной акулы) с таким же лифчиком, узкое китайское платье (с длинным разрезом вдоль ноги) и… туника с меховой оторочкой, к которой прилагались стеклянные бусы и изодранный плащ.

– У меня все мысли смешались в кучу, – откровенно признался Вольф Лютвиц. – Получается, я ошибся: он не копирует мультипликационные фильмы. Тут просто какой-то салат из сказок, легенд и поверий. Иначе говоря, наш мальчик обожает красивые картинки и финтифлюшки, как африканский дикарь бутылку из-под «кока-колы». Облачить девочку в экзотический наряд, обложить по всем охотничьим правилам, а потом прирезать и забрать домой заслуженный трофей. Знаешь, такая охота была популярна у багдадских халифов – взять антилопу, украсить шёлковыми лентами да гонять по пустыне.

– Неважно, – флегматично заметил Комаровский. – Полагаю, как говорят сыщики в детективах, мы нашли верхушку айсберга. Ориентируясь на то, что я наблюдал в жилище ныне покойного помощника Диснея, поблизости обязана быть кладовочка с заспиртованными головами. Торопиться нам некуда, давай поищем, она где-то тут.

Потайная комната (вход в неё вёл из подвала-«цистерны») с полной коллекцией голов нашлась не так уж быстро: потребовалось простукивать пол, однако для двух людей из «органов» сии действия проблемы не составляли. Лютвиц, ликуя в глубине души, подробно осмотрел каждую мёртвую голову и опознал весь список добычи Диснея – фотографии девушек из досье он просмотрел более сотни раз. Однако ему не давала покоя предсмертная речь Бруно Пройсса: блокляйтер упомянул целую «комнату с черепами». Головы, конечно, при желании тоже можно посчитать черепами, но с некоторой натяжкой.

– Нам лучше разделиться, – предложил Лютвиц. – Тогда поиск пойдёт побыстрее.

– А ты не думаешь, что Винтерхальтер вернётся и перестреляет нас поодиночке?

– Ты прав, но я уже не могу отказаться. Ты следователь, Зергиус, должен меня понимать. Тут всё такое вкусное, я словно в детстве и в кондитерский магазин ночью попал. Всё, что меня занимало в последний месяц, – это поймать Диснея. Я одержим этим. И вот мы на шаг от него, представляешь? Может, завтра к вечеру здесь будут русские, я не успею…

– Будут даже утром, не сомневайся, – усмехнулся Комаровский. – Хорошо, в конце концов, какое мне дело. Если Дисней тебя убьёт, даже лучше, не придётся до штаба конвоировать. Я с ним справлюсь, а за тебя волноваться не стану.

…Они разделились. Очень скоро Комаровский наткнулся в спальне (куда он вернулся для дальнейшего обыска) на плоский железный ящичек под кроватью. Коробка содержала приличное количество документов – как новых, так и старых, совсем пожелтевших.